Четверг, 29 декабря – Я помню, тетушка, я помню про цветы! – отбивалась я сразу после завтрака. Мадам Тильма становилась нетерпеливой, а в ее всегда теплых и мудрых глазах разгорался огонь хаоса. Дело в том, что ночью хорошенько приморозило. Снега как не было, так и не выпало, зато с моря пришел сильный холод. Все дорожки и настилы превратились в ледяные катки, бурные воды недовольно шумели и грохотали. Пробегая по своим делам мимо яблонь, я заметила, как за ночь сжались и потемнели выброшенные в оттепель почки. Я тоже сжалась, искренне посочувствовав им. Однако помощь тетушке – это другое. Я любила растения, искренне любила… Но боялась им навредить, сломать. Куда проще помогать другим, чем делать что-то самой. Делать за них последние штрихи… В очередной раз сбежав от тетушки, я обвешалась гирляндами и слонялась по административному зданию. Лори и Тео, как всегда вместе, украшали декоративные ели на улице. Томас заперся в нашем номере и просил его не беспокоить – он корпел над чертежами огненной системы, которая должна была порадовать гостей фейерверками. Я принесла ему яблочный сок с бутербродом, поцеловала в макушку и оставила одного. Украшать главную лестницу холла оказалось интереснее всего. Я бегала вверх и вниз, прилаживала гирлянды и лесисто пахнущие еловые лапы, а потом посыпала магической пыльцой для сияния. Расшалившийся Симон все время пытался умыкнуть какую-то из веток. Наверное, хотел украсить свою лежанку. – О, Селеста, ты-то мне и нужна! – раздался рядом голос мадам Виктории, главной над горничными и кастелянши. – Будет у тебя времечко помочь нам? – А что такое? – спросила я, глядя снизу вверх. У меня как раз был перерыв и я сидела на ступеньках лестницы с чашкой горячего какао. – Да надо указать моим девочкам, как получше развешать праздничные венки на дверях нумеров, – щербато улыбнулась круглолицая Виктория. – А то пора горячая, рук не хватает! Я залпом выпила остатки какао и, подмигнув кастелянше, умчалась наверх. Там тройка горничных уже справилась, как могла, с парочкой венков, и теперь ругалась по поводу третьего. Пришлось брать руководство на себя. Девушки немного повозмущались, но все же перевесили первые венки, немного повыше. А потом я сама не заметила, как разошлась… Вскоре каждый венок и каждая дверь оказались украшены совершенно особым образом. Где-то мы подвесили маленькие хрустальные яблочки. Где-то добавили дополнительную обводку гирляндами. Где-то посадили сверху маленьких небесных птичек. А при открывании звенели колокольчики! Сложив руки на груди, я довольно оценивала плоды своего труда. Даже горничные впечатлились красоте. Виктория же решила ковать железо, пока горячо, и предложила нам таким же образом украсить двери в домиках на улице. Пришлось спешно одеваться и бежать – пока короткий зимний день еще не закончился. В беседке возле наряженных елок я заметила Лори и Тео. Они сидели, укрывшись одним пледом и о чем-то тихонько болтали. И никто не решался потревожить их идиллию на двоих. У меня защемило в сердце. Хотелось также! Но мой Томас который день занимался своей техникой, бухтел и едва смотрел в мою сторону. А мне становилось все страшнее. Буйная фантазия подкидывала сцены расставаний, наполненные слезами и безразличием… Тогда я отгоняла эти мысли подальше, а они лишь прятались и забирались колючими льдинками все глубже в сердце. Что если я ему надоела?.. За украшением уличных дверей последовала вылазка на склад за новыми коробками. Теперь нас с моей командой перекинули на работы в большую столовую. Там ждала молодая, ароматная елка. Влах только утром привез ее из леса. Кто-то из горничных даже приступил к развешиванию игрушек. – Всем стоять! – шутливо-грозно потребовала я, разведя руки в стороны. – Все будем делать по-моему! Командовать красотой буду я! Опешившие девушки отошли от елки, а я медленно принялась обходить ее по кругу. Воображение рисовало на ветках пряничных человечков, мигающие огни, стеклянных животных и свечи! Мамины свечи в ракушках! Вдруг елка чихнула на меня, заставив отпрыгнуть. Меж пушистых ветвей на меня смотрели два глаза с узкими зрачками. – Симон! Вылезай оттуда! Под всеобщий громкий смех пристыженный черный кот выскочил из древесного укрытия. В углу он принялся вылизываться и доставать из неприличных мест тонкие иголки. – Музыку! – потребовала я. Кто-то расторопный притащил из холла старинный музофо́н с тонкими угольными пластинками. Тетушка очень гордилась многоруким монстром, самостоятельно меняющим музыку. Заиграло что-то задорное, звенящее бубенцами, и мы похватали игрушки и гирлянды. На веселые ритмы начали стягиваться постояльцы отеля. Каждый хотел почувствовать в веселье, помочь с главной новогодней елкой. Мы давали детям расписные игрушки и показывали, куда их вешать. Старушки получали для украшения сладкие конфеты и сахарные фрукты на ниточках, совсем как в детстве – и на их глаза наворачивались слезы. Цветочные свечи вставали в половинки раковин и освещали все вокруг. И посреди всего этого была я! Я заряжалась самыми добрыми светлыми эмоциями и заряжала людей вокруг себя. В какой-то момент мне показалось, что возле затарахтевшего музофона крутился Томас, но за всей кутерьмой было не разобрать так ли это. Ненадолго остановиться нам пришлось по требованию мадам Тильмы. Подошло время обеда. Гости отеля, взбудораженные предновогодними приготовлениями, оказались ужасно голодными. Как и я. Вчетвером мы сели за стол. Все, кроме Томаса. Подали наваристый тыквенный суп с гренками, а я принялась пытать тетушку: – Мадам, куда вы дели моего Томаса? – Он ужасно занят и уже пообедал, – лукаво посмотрела на меня тетушка. – Томас настраивает магический полив и освещение в оранжерее. Он придумал, как сделать так, чтобы в назначенный час вода сама шла по трубам и разбрызгивалась! – А новогодние огни? – спросила я с упавшим сердцем. – Ими он обещал заняться вечером. – Вы же говорили, что не желаете здесь никаких революций! – возмутилась я. – А теперь лишаете меня времени с моим… Парнем… – У вас еще все каникулы впереди! Ты тоже, кстати, можешь помочь мне с цветами, – хмыкнула Тильма. – Они тебя ждут. Пришлось замолкнуть и уткнуться носом в тарелку. Качели настроения снова раскачивались. Оказалось, что от всепоглощающей радости до вселенской грусти не так уж и далеко, а одно частенько соседствует с другим. Лори и Тео предпочли не вмешиваться. Только подруга аккуратно и ободряюще пожала мне руку под столом. После обеда, когда стало потише и поспокойнее, мы доукрасили елку вместе с Лори. Честь водрузить большую красную звезду досталась мне. С трепещущим сердцем я взобралась на стремянку примерилась и опустила украшение на макушку. Коротко щелкнул затвор магокамеры. Довольный Тео запечатлел удивительный момент и удрал по своим делам.

– Может по чашечке чаю? – предложила я Лори. – С печеньем! – сразу же согласилась она. Мы сели в дальнем углу столовой, откуда открывался отличный вид на мигающую огнями елку. На сердце было и празднично, и отчего-то немного печально. Официант поставил перед нами на столик большие дымящиеся чашки и блюдце с поломанными и не пошедшими в украшение пряничными человечками. – Вот и год почти прошел… – пробормотала я. – Да, – отозвалась Лори. Она грела ладони об чашку и неотрывно смотрела на елку. – Удивительный год… Такой… Такой разный! – Как вы?.. – начала было я, но вопрос застрял колючками в горле. – Как вы решились? На это... – Ведь мы знакомы даже меньше, чем полгода? – тихо докончила за меня Лори. Оставалось только кивнуть. В глазах подруги плясало пламя десятков свечей, а взгляд... Взгляд полнился таким теплом и уверенностью, что никаких сомнений и быть не могло. – Это сложно объяснить, Селеста... – задумчиво протянула Лори. Пальцами она выводила магией на белой скатерти завитушки и сердечки. Искры взлетали вверх, и в их свете казалась мечтательной и одухотворенной. – Он как будто потерянная часть меня... Когда мы расстаемся надолго, мне больно... Когда он рядом, мне светло и легко, словно в самый ясный день... Нам не важно, сколько времени мы знакомы. Важно только то время, что мы можем подарить друг другу. И хочется урвать у жизни каждую секунду... – Это... Слишком романтично, Лори... – хлюпнула я носом, расчувствовавшись. – Так разве бывает в жизни! – Кажется, бывает... – смущенно улыбнулась Лори. – Давай, выпьем за вашу любовь! – подскочила я. – И вообще, за любовь! Вот так просто все бывает у людей… И мы чокнулись нашими кружками с чаем. Тишину залы нарушало только редкое звяканье посуды у барной стойки. Чего-то не хватало. Я смотрела на яркую елку – она была прекрасна, но недоставало какого-то последнего штриха. Сердце пронзило стрелой прозрения. Я бросила чашку на стол, чуть не пролив остатки чая, выбежала в центр столовой. Я закрыла глаза и прислушалась. К неспешным шепоткам. К плеску зимнего моря. К свисту ветра. К звону уличных игрушек. К шелесту редких снежинок. Я вобрала в себя эти тихие звуки, наполнилась ими, как кувшин с водой, и соткала музыку. Эту пелену я облачком накинула на новогоднюю елку. И она преобразилась, зазвенела мелодией зимы. Обрела свою гармонию. Свое завершение. За моей спиной раздался вздох восхищения. И я знала, что он предназначен мне. Я снова это сделала. Завершила чью-то работу. «Разве чью-то? – шепнуло сердце. – Свою…» Но я отмахнулась. Я ничего не делаю сама. Ничего не решаю. И не делаю первый шаг. Так проще. Потом мы с Лори еще долго пили чай и доедали печенье. Подруга делилась планами на жизнь. Я невольно примеряла их на себя. Мне хотелось также. И в фантазиях все время рядом был Томас. В сердце же все громче стучалась мысль – а хочет ли Томас быть рядом со мной?.. Я так долго считала его просто другом, держала на расстоянии, что, может быть теперь он уже перегорел?.. Мы так долго были рядом, что, кажется, уже передружили, но есть ли здесь любовь?.. Любовь как у Лори и Тео?.. Может быть я ему уже не нужна? Я еле досидела до момента, когда начали готовить залу к ужину. Перед Лори пришлось бурно извиниться, потому что ноги уже уносили меня прочь. Никогда не любила откладывать дела в долгий ящик. Решить все с Томасом хотелось здесь и сейчас. Бронзовый Металлический Соловей в холле сообщил о позднем времени и надвигающемся холодном фронте. Я тоже внутри холодела, поднимаясь по ступеням наверх, но твердости во мне нисколько не убавилось. Ровно до того момента, пока я не заметила спину Тео, прислонившегося к косяку двери нашей комнаты. Изнутри доносился хохот Томаса. Они о чем-то весело болтали. Я побледнела, по рукам побежали ледяные мурашки. Я подергала какую-то дверную ручку. Соседний с нашим номер оказался почему-то открытым, поэтому я юркнула в него и прислушалась. Для верности пощелкала пальцами, и магические искры помогли слышать дальше и лучше. Еще со времен университета мне было стыдно за это заклинание подслушивания, но иногда оно того стоило. – Я пока не знаю, не уверен… – раздался голос Томаса, одновременно с шуршанием каких-то бумаг. – Ну а чего тянуть? – хмыкал по своему обыкновению Тео. – Понимаешь я… – вздохнул Томас. – Я не хотел бы спешить. Все-таки, такое ответственное дело… Присмотреться надо, прицениться… Я вздрогнула. Какой-то слишком откровенный и неловкий у них выходит разговор… О, хаос! А если они говорят обо мне?! Сердце трепетало от страха и бухало в ушах как ненормальное. В носу горько защипало. Я прикусила губу и сжала кулаки, которые почему-то оказались мокрыми. Оказывается, по щекам давно бегут слезы обиды. Прицениться! Я ему лошадь, что ли?! – Понимаю… – одобрил Тео. – В этой жизни вообще ни с чем торопиться не стоит. Я оторопела. Надо же, какой советчик! Сам-то ждать не стал, сразу в Лори влюбился и под венец – а Томасу в этой неторопливости еще и поддакивает! – Поэтому я пока подожду… Посмотрим, как она себя покажет на празднике, там понятнее станет. – Понял, брат. Ну, бывай. Если чего надо будет, я рядом. С громким хлопком они пожали друг другу руки, похлопались по спинам, перед тем как разойтись. И все стихло. А я стояла в чужой комнате, утирая краем вязаного свитера слезы. Решимость и твердость куда-то испарились. Зубы стучали. Я начала глубоко дышать, попыталась приостановить дурацкую девичью истерику, но было уже слишком поздно… Сползая вниз по стене, я припоминала все свои глупости, словно совершенные в прошлой жизни. Как я его из шалости игнорировала. А потом могла позвонить по серебряному зеркалу среди ночи и говорить до утра. Как вытаскивала его из дома, ради прогулок. Как мы пили кофе, как помогали друг другу с учебой, как прятались от начальства в подсобке! Как мы впервые поцеловались три месяца назад! Мне так нравилось, что рядом есть такое надежное дружеское плечо! Теперь я будто оказалась на испытательном сроке. Мы поменялись местами. Вместо любви, которой я открылась этой осенью, ко мне будут прицениваться! Я всхлипнула, снова утерла слезы… Обжигающая правда оказалась слишком горькой микстурой. У меня не будет также легко и красиво, как у Лори с Тео… Кажется, я сама в этом виновата… Заигралась. Слишком поздно поняла, осознала… Недолюбила… Не знаю, сколько еще я просидела в чужом номере. Наверное, слезы убаюкали меня, а лихорадочные мысли успокоились. Помню, как включился яркий свет, как кто-то охнул. Ко мне подбежали с флаконом нюхательной соли, от которой сразу прояснилось в голове. – Девушка, с вами все хорошо? Может, вызвать врача?.. Вокруг меня хлопотала дородная тетушка средних лет в розовом платье с рюшами. Она же помогла мне подняться. От помощи я отказалась, слабо улыбнувшись. Хотелось остаться одной, снова подумать, решить, как быть дальше… На прощание тетушка так крепко обняла меня, что пересчитала все косточки, и отсыпала немного своей соли. В коридоре было тихо и сумрачно. Перемигивались гирлянды и лампы, украшавшие венки. В нашей с Томасом комнате также царили тьма и тишина. Пахло лавандой и хорошим кофе. Внутри никого не было. За весь день мы с моим как бы парнем не перекинулись даже и десятком слов. Я рухнула на постель, даже раздеваться не стала. Под руку попалась подушка, я крепко обняла ее. Но ничто не могло заглушить тревожащего одиночества, растущего внутри. Слезы снова потекли, а сердце заныло. Не хотела быть слабой. Не должна была. Любовь не может ослаблять! И вот… Хорошо, что, хотя бы никто меня не видит. Тишину мрачной комнаты разорвала хрустальная трель магического зеркала. Я выудила его из заднего кармана, не хотела отвечать. Но на матовом стекле отобразилось имя – «Лидия». С облегчением я стукнула по стеклу, принимая вызов. Зачарованное стекло пошла волнами и вскоре показало изображение младшей сестры. – Ты подстриглась?! – ахнула я, даже сев в постели от удивления. – И тебе доброго вечера, Лести! – закатила глаза сестра. – Я много чего сделала! Почти закончила первый семестр, начала танцевать! А ты проревела весь вечер, судя по заплывшим глазам, но я же тебе ничего не говорю! – Уже говоришь, – выдохнула я. От этой короткой перепалки вдруг стало легче. Будто в жизнь ненадолго вернулась нормальность. – Как ты? – Сдаю последние зачеты, – широко улыбнулась Лидия, тряхнув каре. – Идет тяжело, но я стараюсь! – Ты молодец, и обязательно справишься! – кивнула я. – И станешь лучшим магинженером! Но волосы ты все-таки зря подстригла… – Лести, ну пожалуйста! – застонала Лидия. – Не строй из себя маму! – Тебе ведь так шли длинные волосы, и косы, и пучки! Это у меня волосы непослушные, чего с ними только не делай… Мама будет недовольна. – Только не говори маме! – умоляюще попросила сестренка. – Я сама с ней как-нибудь разберусь… Ты лучше расскажи, чего плакала? – Долгая история, – всхлипнула я. – Приезжай и я расскажу тебе… – Я приеду! Только вот закончу с последним зачетом… Больно препод попался злобный, не любит первокурсников… – отозвалась Лидия. – Это из-за парней, да?.. Я кивнула. Слезы набежали на глаза, и я принялась их вытирать. – Не плачь, Лести! Все будет хорошо! Знаешь, иногда ты слишком много думаешь… – Слишком много думаю? – ухмыльнулась я сквозь слезы. – А как надо? – А надо – действовать! Ты уже умеешь брать на себя ответственность за других! Как насчет взять ответственность за себя? Я замерла. Вздохнула. Мягкий аромат кофе проник в легкие, окутал изнутри тепло и уютом. – Это сложно, Лидия… – Ничего сложного! – воскликнула моя повзрослевшая сестренка. – Ты просто берешь и делаешь! Как в омут с головой! Знаешь… Мне тут тоже один мальчик нравится… И я хочу его завоевать! Я невольно улыбнулась боевому настрою сестры. И ее первой, юношеской влюбленности. – Несмотря ни на что?.. – Несмотря ни на что! Я попытаюсь, Лидия…