Я открыла глаза. Стоял яркий, солнечный день. Море сочной зелёной травы расстилалось до самого горизонта, покачиваясь настоящей волной от дуновения ветра. Я шла, раздвигая руками зелень, которая доставала мне до пояса. От моих движений из травы то и дело вылетали мелкие насекомые. Солнце находилось в самом зените и приятно грело кожу. Прекрасный летний день. Если бы не один нюанс. А кто, собственно говоря, я? И куда я иду? От внезапного озарения я остановилась. Я не помнила, кто я и куда иду. Я ещё раз огляделась — уже осознанным взглядом. Везде трава, куда ни глянь. На мне было простое серое хлопковое платье с короткими рукавчиками, не мешающее траве щекотать предплечья. На плече висела небольшая сумочка из грубой холщовой ткани. Своих ног, утопающих в зелени, я не разглядела, но по ощущениям я явно была босой. Да и юбка платья выглядела не лучшим образом — в подпалинах и чёрных разводах. Лиф платья тоже не казался чистым или новым, руки были в грязи и царапинах. Осмотр сумки тоже ничего не прояснил: в ней лежало несколько маленьких разноцветных камушков и один большой чёрный кристалл. Я оглянулась, но вокруг по-прежнему не было ничего, кроме травы. Явно не здесь я так извозилась. Значит, я откуда-то шла, а может, даже бежала? Наверное, лучше идти вперёд — туда, куда я двигалась в беспамятстве. Через некоторое время я почувствовала, что наклон земли изменился, и я словно спускаюсь по пологому холму. Скоро мои догадки подтвердились: спуск стал круче, а в открывшейся моему взору низине я увидела сверкающую на солнце реку и небольшое поселение — буквально из десятка домов, стоящих на удалении друг от друга. Обрадовавшись, что вышла к людям, я ускорила шаг, чтобы как можно быстрее спуститься с холма. Но внутри меня поднялась волна паники. Я всё ускоряла и ускоряла шаг, пока не начала бежать. Кто я? Где я? Я даже не знаю, что говорить, когда выберусь в деревню. А если я не знаю их языка? Чем они смогут мне помочь, даже если захотят? Тугой узел страха затягивался в животе, тошнотой подкатывал к горлу. Мне стало трудно дышать. Меня била крупная дрожь. На дверь ближайшего дома я практически навалилась всем телом и принялась изо всех сил колотить. Я не обращала внимания на то, что сдираю кожу на руке в кровь о шершавое дерево. Я стучала и стучала, пока дверь неожиданно не отворилась и я, не удержавшись на ногах, не повалилась в проём. Крупный мужчина с густой чёрной бородой, крепким жилистым и совершенно голым торсом, прикрытым лишь кожаным фартуком, успел подхватить меня, не дав упасть. Щекой и руками я прикоснулась к его горячему, липкому от пота телу. Из дома обдавало жаром очага — моё лицо мгновенно покрылось капельками пота, волосы прилипли ко лбу и к телу мужчины. Он отстранил меня, а я, набравшись смелости, задала самый главный вопрос, мучивший меня последние пару часов — с тех пор, как я очнулась, вернее, осознала себя. — Ты меня знаешь? — мой голос прозвучал тихо и хрипло, словно до этого я долго и громко кричала и успела повредить связки. Я закашлялась — сухим кашлем, рвущим горло и не дающим нормально вздохнуть. Мне хотелось плакать, биться в истерике, но я даже не могла вздохнуть полной грудью. Молчаливый мужчина вынес мне глиняную кружку с водой. Она была тёплой, с чуть кисловатым привкусом каких-то ягод и приятно смягчила горло — першить перестало почти сразу. — Ты меня знаешь? — повторила я шёпотом, чтобы не спровоцировать новый приступ кашля и удушья. — Первый раз вижу, — мужчина сложил руки на груди. — Чего ты хочешь? — Я шла оттуда, с холма, — как же сложно собраться с мыслями и объяснить ситуацию, которую сама не понимаешь. Может, просто сказать как есть, а там уже и уточняющие вопросы зададут. Правда, я сомневаюсь, что смогу ответить и на них. — Я очнулась на холме, ничего не помню. Пошла прямо и пришла сюда. — Точно не из нашей деревни. Наших-то я всех знаю, — мужчина задумался. — Откуда, говоришь, шла? Я махнула рукой примерно в ту сторону, откуда пришла. Так как его дом был крайним, вышло, что я показываю на травяной холм. Не знаю, дало ли это ему какую-то подсказку, но он молчал, глядя туда. Я продолжала стоять на пороге, неловко переступила с ноги на ногу, сделала шаг назад. Слишком близко к этому мужчине мне было неприятно. Я прекрасно понимала, что оторвала его от работы (он, возможно, кузнец или стеклодув), и не всегда он такой потный, раскрасневшийся и не в самом подобающем виде. Слава богу, из-под фартука виднелись штаны, но я и сама сейчас выгляжу не лучшим образом. Стоять от него хотелось на почтительном расстоянии. Я сделала ещё шажок назад — к тому же так из дверного проёма меньше чувствуется жар, а прилипшие к лицу волосы совсем неприятны. Может, ещё шаг назад? Но не хочется показаться ему невежливой или дать повод думать, что я вру или хочу сбежать. Где я ещё буду искать людей, которые хотя бы в теории могут мне помочь? Я не решилась отступать, просто переступила с ноги на ногу и голой пяткой наступила на что-то острое. Ойкнула, отдёрнула ногу и, не удержав равновесия, плюхнулась на землю. Больно, зато это вывело мужчину из раздумий. — Зайди-ка пока в дом, — он протянул мне руку, помогая подняться. — Нехорошо гостей на пороге держать. Я — Тан. Твоего имени уж не буду спрашивать, раз говоришь, что ничего не помнишь. Я благодарно кивнула и зашла. Всё-таки он оказался стеклодувом. В дальнем углу комнаты горел большой очаг с мехами для раздувания огня, стояло несколько больших деревянных кадушек с водой, ящики со стеклянными заготовками, на столах были разложены инструменты. Он усадил меня на скамью у самой двери — там, как я поняла, располагалась кухонная зона. Поставил передо мной кувшин с той же водой и тарелку с нарезанным хлебом. — В той стороне, откуда ты пришла, раньше была деревня, — Тан решил поделиться мыслями. — Не так давно там случился пожар. Говорили, живых не осталось. Может, ты оттуда? Увидев хлеб, я поняла, что жутко голодна, и сразу принялась жевать. Хлеб оказался пряным, с хрустящей корочкой. На вопрос мужчины я лишь пожала плечами. — Ты вполне похожа на человека, несколько дней ходившего по лесу. Да и по аппетиту судя, — он задорно хмыкнул, — явно ела ты давно. Я только кивнула, запивая хлеб напитком. Ах, как некультурно я себя веду. Но так хочется есть, аппетит просто зверский. Если я правда несколько дней бродила без памяти, удивительно, что про еду я вспомнила, только когда увидела. Я сейчас и поросёнка целиком съела бы, а не пару кусков хлеба. — Ты ешь пока. А я приведу старосту нашего. Он вроде как с вашими общался, может, он тебя помнит. Не успела я удивиться тому, что мужчина не побоялся оставить меня одну в доме, как услышала звук поворачивающегося в замке ключа. Значит, запер меня. Чтобы ничего не украла и не сбежала. Да я и не собираюсь — куда ещё идти? Правда, в помещении жара, словно в жерле вулкана, и окна не открыть — заколочены. В запотевшее окно я видела, как Тан прошёл мимо дома и углубился в поселение. Я вздохнула и вернулась за стол — доедать остатки моего пира. Первая волна страха и паники отступила, хоть я и не знаю, что делать дальше. Я надеюсь, что Тан и староста, за которым он пошёл, как-то помогут мне вспомнить прошлое. Или хотя бы устроиться в новой жизни. Я же не могу остаться жить на улице — да и у стеклодува, вообще сомневаюсь, что он разрешит мне остаться даже на ночь. Мне самой не очень хотелось бы спать в этом жарком душном помещении. Пока никого не было, я снова заглянула в свой мешок, чтобы повнимательнее рассмотреть камушки. Интересно, они ценные? Я вытащила самый большой, чёрный кристалл и покрутила его в руках. Было видно, что одна из его вершин отколота, но в сумке осколка не оказалось. Я чувствовала приятное тепло, разливающееся от руки по телу, когда держала его. Мне даже казалось, что чернота внутри него кружится и пульсирует. На просвет он был совершенно непрозрачным. Я вздохнула и убрала всё обратно в сумку. Нет. Даже если они ценные и дорогие, продавать и показывать их никому не стану. Это моя единственная связь с прошлым, и я просто не могу их лишиться. Нужно самой разузнать информацию — или найти того, кому смогу довериться.