Глава 2. Меня никто не стал будить, и, к счастью, я сама проснулась ещё затемно. В комнате не было часов, за окном царила непроглядная тьма, но я чувствовала, что выспалась. Боясь опоздать, решила сразу же выдвигаться к дому стеклодува. Наскоро пригладив волосы, я оправила платье — по счастью, оно почти не помялось за ночь, — сунула ноги в туфельки, перекинула сумку через плечо и отправилась в путь. Бесшумно выскользнув из комнаты, я тихо двинулась по тёмному коридору. Самой трудной задачей оказалось спуститься по лестнице в кромешной тьме — я боялась оступиться и кубарем покатиться вниз. Крепко вцепившись в перила, я нащупывала ногой каждую ступеньку и медленно спускалась. К счастью, лестница не была бесконечной: я благополучно её одолела, пересекла коридор и наконец вышла на улицу. Воздух встретил меня освежающей прохладой — я ожидала, что будет теплее, и слегка поёжилась. Всё-таки на мне было совсем тонкое платье, которое ничуть не могло меня согреть. На востоке горизонт начал светлеть: значит, я проснулась вовремя и успею дойти до дома Тана. Однако меня неприятно кольнуло то, что хозяева не стали меня будить и не попрощались. Получилось так, будто я сама от них сбежала. Хотя, конечно, я понимаю: обуза в виде незнакомки никому не нужна. Правда, мне показалось, что Ловер отнеслась ко мне достаточно тепло, в отличие от Дорана. Но ведь он мог и запретить ей прощаться со мной утром… Или же она просто удовлетворила своё любопытство ещё вчера. Размышляя об этом, я бодро шагала по грунтовой дороге, наблюдая, как небо становится всё светлее и постепенно окрашивается в алый цвет. Солнце ещё даже не показалось из-за горизонта, а я уже была у дома стеклодува. Тан как раз поправлял ткань, укрывающую груз в телеге, куда уже была запряжена лошадь. Сегодня стеклодув выглядел куда лучше: широкие штаны и такая же просторная рубаха, заправленная за пояс и стянутая у ворота шнурком. — Доброе утро, — поздоровалась я, подходя ближе и разглядывая гнедую лошадку в упряжи. — Красивая у вас лошадь. — Доброе, — ответил Тан, не поднимая головы. — Не опоздала. Я даже не ждал тебя так рано. — Доран вчера вечером предупредил, что вы собираетесь отправиться рано. — Я замялась, подбирая слова. — Мне просто нужно было проснуться вовремя — это нетрудно. «Нетрудно, если знаешь, который час», — добавила я мысленно, радуясь, что всё сложилось удачно и я поспела как раз. — Забирайся на сиденье, — ответил Тан. — Я сейчас закончу — и отправимся. Я подошла к повозке. Лошадь фыркнула, когда я проходила мимо. Интересно, а умею ли я вообще ездить на лошади? Поставив ногу на приступок, я неуклюже забралась на деревянное сиденье, спинкой к которому служил дощатый борт повозки. Через минуту стеклодув присоединился ко мне, взял вожжи, и телега, заскрипев, тронулась с места. Мы ехали молча, прямо навстречу разгорающейся заре. Ночная тьма отступала под натиском розовых лучей, раскрашивая бескрайнее море травы в удивительные оттенки: фиолетовый, сиреневый, розовый. Я была заворожена этим зрелищем. Всё-таки это мой первый рассвет новой жизни. Как же чудесно — присутствовать при рождении нового дня. — Тан, можно задать вам вопрос? — решилась я нарушить тишину, когда окончательно рассвело. Мужчина просто кивнул, и я сочла это знаком согласия. — Вы меня не знаете, Доран меня не знает. Почему вы так негативно отнеслись к моему появлению? — Эх, была не была. Понимая, что чужаку редко оказывают радушие, я всё же надеялась на чуть большее доброжелательство. — У нас не любят чужаков, — мужчина хмурился, то ли не желая отвечать, то ли просто не желая разговаривать со мной. — От них много проблем. — Но я ведь не собиралась надолго оставаться. Мне просто нужна была помощь. — Все так говорят, а потом не досчитаешься лошади или пары серебряных ложек, — буркнул Тан. — Зачем мне лошадь? Я даже не знаю, в какую сторону на ней скакать, — возмутилась я. — И ложки мне прятать некуда. — Не каждый день на пороге находят незнакомок без памяти, — голос Тана стал мягче. — Я верю, что ты ничего не помнишь. Но это не значит, что те, кто станет тебя искать, не доставят нам проблем. Наша деревня маленькая, олува далеко, стражников нет. Случись что — отбиться нам будет нечем. Кажется, я начала понимать и решила подтвердить догадку: — То есть не просто так меня не разбудили утром? — Да. Доран надеялся, что ты проспишь и отправишься пешком. А я уеду один, не опасаясь преследования и нападения. Я опустила голову и замолчала. Мне нечего было возразить. — Прости, твой случай не рядовой. Мы просто хотим соблюсти меры предосторожности, — ответил стеклодув. До самой Лицы мы ехали молча. Мне больше не хотелось говорить, а Тан и не настаивал. Пару раз мы останавливались передохнуть, перекусить и дать отдых лошадям. Я погрузилась в свои мысли. Раньше мне не приходило в голову, что я могу быть опасной — или что кто-то, связанный со мной, способен представлять угрозу. Я вспомнила свою догадку насчёт сбежавшего жениха. А что, если я действительно что-то натворила и скрываюсь? Что если меня ищут люди, которые не желают мне добра? Может, мне и не стоит искать своё прошлое… а просто начать жизнь заново, с чистого листа? Погружённая в раздумья, я даже не заметила, как дорога расширилась, а вдали показались каменные стены города. Ворота со стражниками мы преодолели без помех: у Тана был пропуск, а меня представили как девушку из сгоревшей Каны, которую везут к главе города — что, впрочем, было правдой. Город оказался не очень большим. Мощёная центральная улица спиралью проходила через весь город; от неё отходили маленькие улочки и узкие проулки. Некоторые переулки были настолько тесными, что между стенами домов мог пройти лишь один человек — встреться ему на пути другой, и одному пришлось бы отступать. Центральная улица упиралась в огромную рыночную площадь, где стояло несметное количество палаток и лотков. Стоял невообразимый шум: продавцы зазывали покупателей, те азартно торговались — казалось, все жители города разом пришли за покупками. У меня закладывало уши от многоголосицы и рябило в глазах от мельтешения людей. Тан провёл повозку по самому краю площади и остановился у деревянного навеса, где уже стояли другие лошади и повозки. — Вылезай здесь. Пройдёшь по краю площади и подойдёшь к трёхэтажному зданию из чёрного камня. — Стеклодув махнул рукой в нужном направлении. — Это сенат. На первом этаже сидит девушка, помощница главы. Скажешь ей, что ты из Каны, — она сообразит, что делать дальше. — Спасибо, — я тепло улыбнулась. — Правда, спасибо вам, Тан, что довезли. И Доран спасибо за кров и одежду. — Удачи тебе, — Тан улыбнулся, махнул рукой и занялся повозкой. Глубоко вздохнув и набираясь смелости, я вышла из-под навеса и двинулась туда, куда указал стеклодув. Хотя я старалась идти по самому краю площади, вокруг всё равно постоянно толпился народ. Некоторые торговцы, чьи лавки выходили прямо на площадь, выглядывали из окон и зазывали прохожих, суля лучшие товары и скидки. Один даже попытался схватить меня за руку и затащить внутрь, обещая бесплатно угостить яблоками в карамели. Я была не против перекусить, но в этом предложении чуялся подвох, а у меня не было ни одной монетки, чтобы расплатиться. Начинать жизнь в городе со скандала мне совсем не хотелось — тем более я понятия не имела, какие здесь цены. Спустя некоторое время я добралась до нужного здания, решительно потянула дверь на себя и оказалась в светлом прохладном помещении. После уличного шума здесь стояла оглушающая тишина. Прямо у входа стоял стол, за которым девушка что-то записывала пером в толстую книгу. — Добрый день, — поздоровалась я, подходя. — Добрый, — девушка оторвалась от книги и тепло улыбнулась. — Вы по какому делу? — Моя деревня Кана сгорела. Меня привезли в Лицу и сказали, что глава города может помочь устроиться на новом месте. — Я решила придерживаться этой версии и не акцентировать, что вообще не знаю, кто я. — Да, действительно, арабин распорядился помочь жителям Каны. Правда, я думала, все выжившие уже прибыли. — Я так испугалась, что когда начался пожар, побежала в лес… — Я начала врать так, словно это в самом деле происходило со мной, стараясь говорить убедительно. — Заблудилась и всё это время бродила одна, без еды и воды. И только вчера смогла выйти к соседней деревне. Я так напугана… Не знаю, что с моими родными. Едва помню саму себя. — Какой ужас! — Девушка даже прикрыла рот рукой. — Это так страшно, — я умудрилась даже всхлипнуть. — Я провожу вас к арабину. — Девушка поднялась. — Скажите, как вас представить? Этого вопроса я боялась больше всего. Как представиться, если не знаешь своего имени? Выдумать? А вдруг это можно проверить? Сказать правду, что я ничего о себе не знаю и не уверена даже, что из Каны? Но мне почему-то не хотелось признаваться. Я решила положиться на удачу. Очень надеюсь, что моя ложь не раскроется и я не встречу каких-нибудь родственников из Каны, которые меня узнают. Я просто хочу получить помощь и начать всё сначала. — От страха у меня помутился разум. Я не помню, как меня зовут. — А ваши родные? — Девушка уже вела меня по коридору. — Я выбежала первой и не видела, что с ними случилось. К счастью, ошеломлённая моим рассказом, она больше не задавала вопросов. Я молча шла за ней. Мы поднялись на второй этаж по широкой лестнице, преодолели ещё несколько коридоров, которые пересекали здание странными зигзагами, и оказались перед большой резной дверью. — Подождите минуточку, я доложу о вас арабину, — произнесла девушка и бесшумно скользнула в приоткрытую створку. Я осталась у дверей, неловко переминаясь с ноги на ногу. Ох, надеюсь, глава города поверит моей истории… Или у него не будет времени и желания вникать слишком глубоко. Страшно, что ложь раскроют и просто выгонят на улицу. Да, проще было бы рассказать всё честно, но, вспоминая слова Тана, я сомневаюсь, что кто-то захочет связываться с сомнительной незнакомкой. А так у меня есть шанс как-то устроиться. Вскоре дверь открылась, и девушка, махнув мне рукой, пригласила войти. Кабинет оказался просторным. Свет из трёх окон на противоположной стене заливал помещение. Вдоль стен стояли многочисленные шкафы с книгами, похожими на ту, что заполняла девушка на первом этаже. За столом сидел мужчина средних лет: полный, с рыжей шевелюрой, аккуратно разделённой на пробор и приглаженной так, что ни один волосок не выбивался из общей массы. Его пальцы украшали толстые кольца, некоторые — с крупными камнями. Одет он был в фиолетовый бархатный сюртук, который, на удивление, прекрасно гармонировал с яркими волосами. — Арабин Дирк Полярк, — представила девушка мужчину за столом. — Глава города Лица.