Рано утром я уже ждала своих попутчиков на первом этаже таверны. Сегодня я чувствовала себя куда более бодрой и выспавшейся, несмотря на малое количество часов сна. Я предусмотрительно купила себе еды в дорогу. Если питаться экономно, то не на каждой остановке придётся тратиться, да и переночевать можно в телеге, если разрешат. — Привет, крошка, — мои попутчики спустились вниз, и блондин первым со мной поздоровался. — Давай деньги вперёд и залезай на телегу с пегой лошадью. Со мной поедешь. Выйдя на улицу, я увидела, что телеги действительно готовы. Забравшись на сиденье одной из них, я ждала, когда же мы отправимся. Червячок сомнения тревожил меня — казалось, не стоило отдавать все деньги сразу, но я быстро прогнала сомнения. Ждала недолго: блондин прыгнул на сиденье рядом, и мы тронулись. Какое-то время мы ехали молча, и я просто смотрела по сторонам, разглядывая высокий густой лес. — Так как, говоришь, тебя зовут? — голос мужчины раздался в тишине так громко и неожиданно, что я подпрыгнула на сиденье. — Да не пугайся ты так, я тебя не съем, — хохотнул он, видя мою реакцию. — Обрин кан Лика Милз. — Обрин кан? — хохотнул блондин. — Можешь оставить эти аристократические расшаркивания для столицы. Я Фолк. — Тогда просто Лика. — Вот так-то лучше. Всё-таки нам долгий путь предстоит. Расскажи, зачем едешь в столицу? — На работу пригласили, — ответила я уклончиво — совсем не хотелось раскрывать свои тайны. — Так наверняка прислужницей к какой-нибудь асири. То-то ты так вежливо и обходительно разговариваешь. Но до дома прекрасной хозяйки можешь забыть о манерах — на тракте любят своих, — Фолк задумался на время. — Или деньги. Денег у меня не было, «своей» в компании Фолка я себя не ощущала и поэтому предпочитала помалкивать. Мужчина ещё пытался со мной разговаривать, но я отвечала односложно, и беседа у нас так и не завязалась. Четыре дня дороги тянулись мучительно долго. К моменту остановок у придорожных таверн я чувствовала себя вымотанной, словно всю дорогу преодолела пешком, но при этом уснуть удавалось с большим трудом. Одну из ночей я спала на кровати в общей комнате, но даже на мягкой постели сон не шёл. Все остальные дни я спала на сене, прикрывшись накидкой, рядом с повозкой. Закрывая глаза, я говорила себе: «Лика, осталось всего четыре дня. Три дня. Два дня. Неудобства терпеть совсем недолго». И вот наступила последняя ночь в дороге. Уже завтра к обеду мы должны были попасть в столицу. Я позволила себе расслабиться и заказала горячий ужин в таверне. А мои спутники и вовсе закатили пирушку, заказав целый бочонок пива. Сегодняшняя ночь была дождливой, и владелец таверны разрешил мне провести её в конюшне — повозки стояли лишь под навесом от дождя, без стен. Я, на удивление, быстро и легко уснула под стук дождя по крыше. А может, меня успокоило то, что дорога прошла спокойно и я зря волновалась из-за Фолка и его ребят. Тревоги отпустили меня, и я смогла спать легко и свободно. Проснулась я оттого, что почувствовала прикосновения рук. Сначала подумала, что проспала и меня пришли будить. Но когда открыла глаза, вокруг была кромешная тьма — виднелись лишь силуэты в свете луны, пробивавшемся сквозь щели. Дождь кончился, и облака открыли чистое небо. Руки — а это были мужские руки — продолжили путешествие по моему телу. Теперь они трогали мои ноги не только через ткань юбки, а нагло задрали её и двинулись по голой коже вверх. Я дёрнулась, но меня прижали лишь сильнее. Я стала брыкаться, но мужчина навалился всем телом, и щекой я ощутила его горячее дыхание и запах алкоголя. — Крошка, да хватит тебе дёргаться. Я всё равно сильнее, — прошептал знакомый голос мне на ухо. Не может быть — это же Фолк. — Отпусти меня! Что ты делаешь? — зашипела я хриплым ото сна голосом. — Ты пьян! Фолк промолчал, лишь прикусил зубами мочку моего уха и переложил руку на грудь, нащупывая маленькие пуговки платья. — Да ладно тебе, крошка. Тебя всю дорогу никто не трогал, ни в одной таверне на тебя даже косо не посмотрели. А за охрану твоей чести и достоинства я денег не брал. Сердце забилось в два раза чаще. Только стоило мне поверить, что я добралась без приключений… Я попыталась оттолкнуть мужчину руками, но куда там. Он был словно каменная стена. Я чувствовала его горячее дыхание на своей шее. Он попытался поцеловать меня, но я отвернулась, подставив под твёрдые, сухие губы щёку. Он словно не замечал моих попыток вырваться. Вот он нащупал пуговки. Ловко расстегнул одну, вторую. Я извернулась и смогла укусить его за вторую руку. — Зараза! — зашипел Фолк, прекратил расстёгивать пуговки — и шлёп. Я не сразу поняла, что произошло. Тяжёлая горячая рука приземлилась на мою щёку, и её обожгло огнём. Из глаз мгновенно выступили слёзы. Больно. — Не хочешь быть послушной девочкой? — прошипел он. Шлёп. Шлёп — по другой щеке. Лицо горело, слёзы текли из глаз, но я изо всех сил пыталась вырваться из хватки Фолка. Я понимала: самой не справиться, а помощи ждать неоткуда. Мужчина жадно целовал мои губы, прикусывая их до крови, а рука мяла грудь. Я закрыла глаза, ожидая, когда всё закончится. Вдруг хватка мужчины ослабла, а потом и вовсе тяжесть его тела отпустила меня. Я села, открывая глаза. Темноволосый мужчина держал Фолка за горло, не давая тому вдохнуть полной грудью, и смотрел прямо в его глаза. Я не могла рассмотреть своего спасителя — да мужчинам было явно не до меня. Я схватила сумку и двинулась к выходу из конюшни. Проход был узким, и мне пришлось пройти совсем рядом с ними. Я бросила короткий взгляд на лицо спасителя. И моё сердце замерло. Чёрные глаза. Чёрные глаза оло. Он, видимо, почувствовав движение, посмотрел на меня своим непроницаемым взглядом. Я заставила себя выйти из оцепенения, крепче перехватила сумку и бросилась к выходу, мимо оло. В лес. Бежать в лес — там я смогу от него укрыться. Меня от леса отделяла большая поляна. Я должна успеть. — Анника. Лика. Стой. Я обернулась. Оло стоял всего в двухстах метрах от меня. — Нам нужно поговорить. Несмотря на свет луны, я не могла разобрать выражение его лица, не было видно черноты его глаз. Отсюда он выглядел обычным мужчиной. В простой одежде, волосы растрёпаны. Если бы я не увидела его глаз — не узнала бы в нём оло. — Не убегай. Я понимала: бежать бесполезно. Он мужчина — сильнее, быстрее. Ему не мешает сумка с вещами. — Я подойду к тебе? Зачем он спрашивает? Я уже не пытаюсь бежать — понимаю бессмысленность этого. Слышу, как шуршит мокрая трава под его ногами. Он совсем близко. И тут шальная мысль посетила мою голову: ведь если бы он хотел стереть мою личность, ему не обязательно подходить так близко. Да и того взгляда в конюшне могло бы хватить. Может быть, я ошибаюсь? Я подняла взгляд от земли. На меня смотрели прекрасные голубые глаза. А мне показалось, что я падаю в них — затяжной прыжок с высоты в кристально чистую голубую воду. Такие родные… Где же я вас видела? Что ж, если магия стирает личность именно так, я рада, что у меня есть возможность затеряться именно в этих глазах.