— Это так непривычно, — сказала я, когда мы с оса Штейном сели в экипаж, направляясь к королевской академии магии, в башню оло. — Меня здесь знают, волнуются, переживают. Друзья отца, опекуны… Даже в голове не укладывается. — Здесь всё-таки твой дом, Анника. Как ни старайся избежать знакомств и связей, всё равно кто-нибудь да пробьётся через стену одиночества. — Я была не очень дружелюбной? — Всё верно. — Штейн улыбнулся мне. — Ты интересовалась наукой, ну и Виссаром, пожалуй. Не зря именно его родители стали твоими опекунами. — Но почему тогда меня никто не искал? Я ведь больше года прожила в Лице, не пряталась. — Мы с Виссаром искали тебя. Но оло нельзя было себя выдавать, а моих возможностей не так много. — Мужчина вздохнул. — Никто, кроме нас двоих, вообще не знал, что ты пропала. Виссар запретил об этом говорить, а когда ментальная магия касается сознания… знаешь ли, страшно возражать. Олува и уафин Герц знали, что их сын стал оло. Думаю, решили, что ты просто уехала пережить горе — ты часто так делала. А Барт… он даже не знал. — Но почему? Почему Виссар не сказал хотя бы родителям? Они могли бы помочь! — воскликнула я, совершенно не понимая такой логики. Если меня так жаждали найти, то почему не задействовали все возможности? — Ох… — лицо мужчины погрустнело ещё больше. — Всё-таки он всего лишь мальчишка. Он не хотел открывать секрет того, что его личность сохранилась, даже родителям — потому что собирался позволить ментальной магии захватить его, если не найдёт тебя. Я ахнула, прикрыв ладонью лицо. Вот же глупость. — Да. Он хотел пожалеть родителей, чтобы им не пришлось оплакивать его дважды. — Штейн глубоко вздохнул. — Но я рад, что этого не случилось. Сможете вместе порадовать родителей. Мужчина замолчал и продолжил после продолжительной паузы: — Я знаю, тебе пришлось тяжело, но ты даже не представляешь, через какой ад прошёл Виссар, его родители и я вместе с ними. Он то и дело терял контроль над собой, позволяя магии пробиваться наружу. Не знаю, каким чудом ему удалось сохранить себя. А его родители… Они сразу узнали, что я стал приближённым к оло, и приглашали в гости. И каждый раз, глядя в глаза уафин Герц, я говорил, что «с оло есть оло». Я ни словом, ни взглядом не намекнул им, что их сын никуда не делся. — Простите, — я смущённо опустила взгляд. — Я не пытаюсь возмутиться тем, что вы не смогли найти меня раньше. Я, правда, до сих пор с трудом верю, что Анника — это я. — Нет-нет, Анника. Прости старика, мне лишь хотелось выговориться. Я тебя прошу об одном. — Штейн накрыл своей рукой мою. — Пока память к тебе не вернётся, не отталкивай Виссара. Да, ты изменилась, но дай ему шанс. Иначе… — Я понимаю. — Я смущённо отвернулась к окну. — Наверное, не так я сильно и изменилась. Он всё ещё мне симпатичен, хотя я и боюсь его. Я не верила, что сказала это вслух — что Виссар мне симпатичен. Я понимаю, что мы с ним давно знакомы, были парой. И, наверное, знакомы друг с другом чуть теснее, чем положено незамужней девушке. Но сейчас-то он для меня чужой. Красивый, богатый… да ещё неделю назад, в Лице, я и думать о таком не смела. Но ведь где-то внутри скручивается пружинка, и щёки покрываются румянцем, и хочется скорее снова оказаться рядом и посмотреть в его голубые глаза. В экипаже мы ехали не меньше получаса, петляя по улицам города. Я даже не представляла, насколько огромна столица. Ведь Лицу можно было обойти кругом за полчаса — да и не на повозке, а так, пешком. Когда экипаж остановился у огромных резных ворот, мы вышли и замерли, не в силах пошевелиться, глядя на академию. Она была огромной. Настоящий белокаменный замок с огромными окнами, витражами, башенками и возвышающейся над всем остальным башней оло. Сердце сильно-сильно билось в груди, а мне хотелось кричать, что это мой дом. Я вернулась. Вернулась! Хотелось прикоснуться пальцами к прохладному белому камню, взбежать по широким ступеням внутрь. А там… Я сама не понимала, откуда я это знаю, но была уверена, что внутри будет большой холл, в дальнем конце которого прячется неприметная дверь, ведущая во внутренний двор с большим фонтаном. А оттуда рукой подать до постройки, где живут студенты. Где жила я. — Ты что-то вспомнила? — спросил Штейн, увидев моё замешательство. — Из холла можно выйти во внутренний двор с фонтаном? — Мой голос подрагивал, я не доверяла возникшим в памяти воспоминаниям. — Да, всё верно, Анника. — Штейн улыбнулся. — Ты вспоминаешь. Теперь веришь? — С трудом, — я покачала головой. — Это всё ещё слишком невероятно. Мы со Штейном поднялись по каменным ступеням и попали в тот самый холл, что всплыл у меня в памяти. А дальше мужчина вёл меня по разным коридорам, лестницам и переходам, которые тоже казались мне смутно знакомыми. Я была почти уверена: окажись я здесь одна, то тоже смогла бы найти нужную дорогу. Мы поднялись по широкой винтовой лестнице и оказались у двери, которая тёмным пятном выделялась на фоне светлых стен. Штейн постучал, дверь открылась, и мы вошли внутрь. Это было светлое полукруглое помещение с большими окнами. Стол, кресла, полки — похоже, рабочий кабинет оло. Почему-то в памяти всплыла ещё одна мысль: что это помещение представлялось мне совсем другим. Увидев нас, Виссар тут же поднялся из-за стола. Мне показалось, он хотел меня обнять, но сдержался в последний момент, ограничившись улыбкой и лишь махнув рукой, предлагая расположиться в креслах у окна. — Анника, оса Штейн, — он вежливо кивнул. — Надеюсь, вы добрались без приключений. — Не будь ты оло — Барт надрал бы уши, — проворчал Штейн. — Он был так поражён новостью, что Анника провела больше года без памяти в Лице, что забыл о том, что ему теперь снова нужно искать ученика. — Я найду ему кого-нибудь из студентов, на первое время, — Виссар отмахнулся. — Это не проблема, если бы он подавал заявки… — Если бы ты эти заявки рассматривал, — перебил Штейн, бросая взгляд на груды бумаги на столе. — У меня была другая задача. Я теперь займусь ими. — Виссар поморщился. — Мы поговорили с Анникой о её памяти, магии. Она вспомнила академию, так что я совершенно уверен: возвращение памяти — дело времени. — Оса сменил тему. — Верно? Я вздрогнула, поняв, что обращаются ко мне. А я совершенно отключилась от беседы, разглядывая Виссара из-под опущенных ресниц. Да что же это со мной такое! — Да, кое-что вспомнилось, — я поспешно отвела взгляд, чувствуя, что краснею. — Я думаю, что с тобой память Анники начнёт возвращаться быстрее. — Штейн встал и двинулся к выходу. — Я оставлю вас. Штейн вышел. Я молча сидела, глядя на сцепленные на коленях руки, охваченная смущением. Виссар пересел с кресла на диванчик рядом со мной. Протянул руку, чтобы прикоснуться ко мне, а потом резко отдёрнул и произнёс: — Анника, я хочу кое-что тебе показать. — Мужчина встал и протянул мне руку. — Это, конечно, глупость, но… когда-то это было для меня важно. — Хорошо, пойдём, — я приняла протянутую руку, и когда прикоснулась к его пальцам, мне показалось, что меня ударил лёгкий разряд тока, и по коже побежали мурашки. — Закрой глаза, — попросил Виссар, когда мы прошли спиральный коридор и лестницу, останавливаясь перед очередной тёмной дверью. Я послушно закрыла глаза. Заскрипела дверь, и я почувствовала лёгкий поток свежего воздуха. Мужчина встал за моей спиной и, приподнимая за плечи и талию, повёл вперёд. — Можешь открывать, — прошептал он мне на ухо, обдавая шею горячим дыханием. Я открыла глаза и ахнула. Весь город лежал передо мной как на ладони. Разноцветные крыши домов, скопления деревьев, стена, окружающая город. На горизонте я даже видела лес, через который проходила дорога. Мне казалось, что мы под самыми облаками, смотрим на мир внизу. Неожиданно меня кольнуло очередное воспоминание, и я, разворачиваясь лицом к мужчине, спросила: — Я говорила, что соглашусь на свидание, если ты приведёшь меня сюда? — Д-да, — голос Виссара дрогнул. — Ты вспомнила? — Нет, — я покачала головой. — Только это. Другое не помню. Но… я согласна на свидание. — Я замолчала, понимая, что сказала лишнее, и решила добавить: — Если ты меня пригласишь ещё раз, конечно. Мужчина улыбнулся, прикоснулся пальцами к моей щеке, заправил за ухо выбившуюся прядь. — Можно я тебя… — он наклонился ко мне так низко, практически касаясь своим носом моего, и я подалась навстречу, понимая, чего он хочет. Его губы были тёплыми и твёрдыми, когда он нежно прикоснулся ко мне. А я явственно поняла, что это наш не первый поцелуй. Были другие: жарче, ярче, откровеннее. Мне хотелось, чтобы он не заканчивался, но мужчина быстро отстранился, ограничиваясь относительно целомудренным прикосновением. — Виссар… А мы ведь с тобой… — Я почувствовала, как краска заливает щёки, но не могла не задать этот вопрос и прояснить для себя в свете проявляющихся воспоминаний. — Не ограничивались только поцелуями? — Кхм, — мужчина кашлянул, прикрывая рот рукой, и я поняла, что мне удалось смутить и его. — Не ограничивались, — глухо ответил он. Когда он подтвердил мои догадки, ярким огнём горели не только щёки. — Давай пока начнём наше знакомство заново, — Виссар первым нарушил неловкое молчание. — Просто погуляем. Если хочешь, я отведу тебя в твою лавку. — Мужчина улыбнулся. — Правда, придётся дождаться ночи, чтобы меня никто не узнал. Будет нехорошо, если не родители узнают первыми, что я остался самим собой. — Конечно, — я улыбнулась в ответ. — Ты им расскажешь? — Да, обязательно. — Он взлохматил волосы. — Но только после того, как память к тебе вернётся. Иначе отец оторвёт мне голову — и не посмотрит, что я оло.