Дисклеймер к книге Елены Буруновой «Атлантида. Всё ради трона» (история о том, как опальная принцесса Атия пошла по головам к золотому трону, а заодно и по сердцам) (Составлен в строгом соответствии с Федеральным законом № 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», Федеральным законом № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», а также с учётом «Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей»)

Уважаемые читатели, а также ревностные блюстители исторической достоверности, которые сейчас схватятся за сердце, обнаружив, что Атлантида — это вымысел Платона, а не реальное государство!

Перед вами — произведение, которое автор настоятельно рекомендует читать лицам, достигшим 18 лет, имеющим сформированную психику, чувство юмора и понимание того, что древние цивилизации могут быть вымышленными, а интриги — реальными (даже если они происходят в несуществующей империи).

1. О жанре и содержании. Данная книга является художественным вымыслом в жанре исторического (псевдоисторического) фэнтези. Все события, персонажи, политические интриги, древние боги, заговоры, убийства и особенно чувства между принцессой Атией и Назир Синхом придуманы автором. Автор не была в Атлантиде (поскольку она затонула), не участвовала в выборах золотого трона и не давала взяток древним вельможам. Любые совпадения с реальными историческими личностями, особенно с теми, кто когда-либо интриговал ради власти, случайны и не имеют доказательной базы.

2. О пропаганде — пункт за пунктом.

2.1. О пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений. Героиня, принцесса Атия, имеет романтические и интимные отношения исключительно с мужчинами. С одним — по расчёту, с другим — по страсти, с третьим — по необходимости. Это традиционная гетеросексуальная связь, которая, как известно из истории, была единственным легальным способом продолжения династий в древних империях. Никаких отклонений от нормы, даже под угрозой изгнания из Атлантиды.

2.2. О пропаганде смены пола. Героиня родилась женщиной, осталась женщиной и даже в самых отчаянных ситуациях (например, когда на кону стоит трон) не изъявила желания стать мужчиной, потому что в древней Атлантиде, как известно, женщин не любили, но боялись. Единственное, что она меняет, — это союзников, стратегии и платья. Что, согласитесь, для смены пола не требуется.

2.3. О пропаганде педофилии. Все персонажи книги — совершеннолетние. Даже самые юные из них уже достигли брачного возраста по законам древней Атлантиды (которые, к слову, не имеют юридической силы на территории РФ). Автор категорически против любых отношений с несовершеннолетними и напоминает, что возраст согласия в РФ — 16 лет, а все действующие лица книги давно перешагнули этот порог, а некоторые — и порог тысячелетия.

2.4. О пропаганде насилия, жестокости и суицида. В книге присутствуют сцены политических интриг, заговоров и борьбы за власть. Жестокость показана исключительно в историческом (псевдоисторическом) контексте и служит иллюстрацией тезиса «власть не даётся без жертв». Автор не пропагандирует насилие, а лишь констатирует, что в древних империях оно было обычным делом (как, впрочем, и в некоторых современных). Суицида в книге нет — герои предпочитают убивать конкурентов, а не себя.

3. О сексе в книге. Сексуальные сцены в «Атлантиде» — это не порнография, а способ показать, что даже в древних империях люди не только воевали и интриговали, но и любили (или делали вид). Описанное преследует исключительно художественные цели: показать, что страсть может быть оружием, а постель — полем битвы. Автор не даёт пошаговых инструкций и не рекомендует повторять описанное, если вы не принцесса Атлантиды и не готовитесь к перевороту.

4. Об алкоголе, наркотиках и курении. В книге могут присутствовать упоминания древних напитков и веществ. Автор напоминает: незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещён и влечёт установленную законодательством ответственность. Это предупреждение вынесено крупными буквами на страницу книги, чтобы ни у кого не возникло сомнений в позиции автора (даже если древние атланты курили что-то другое, это не значит, что вы должны).

5. О власти, интригах и морали. Книга показывает, что борьба за власть — это грязное дело, в котором иногда приходится жертвовать принципами, чувствами и даже жизнями. Автор не одобряет методы героини, но и не осуждает их, потому что это — художественная литература, а не учебник по политологии. Если вы узнали себя в Атии — срочно к психотерапевту. Если вы узнали себя в Назир Синхе — срочно к адвокату. Если вы узнали себя в ком-то ещё — срочно к автору за автографом.

6. О дискредитации традиционных семейных ценностей. Традиционная семья в древней Атлантиде — это сложный и запутанный механизм, где браки заключаются по расчёту, а любовь — это непозволительная роскошь. Это не дискредитация института семьи, а историческая справка (художественная) о том, как не надо строить отношения, если вы не хотите, чтобы вас убили во сне. Автор не призывает повторять древнеатлантские практики и напоминает, что в РФ брак — это добровольный союз мужчины и женщины, основанный на взаимном уважении, а не на заговорах.

7. О древних богах и религии. В книге упоминаются вымышленные божества атлантов. Автор относится к реальным религиозным чувствам верующих с глубоким уважением и заявляет, что все вымыслы остаются вымыслами, а реальные боги (если они есть) не имеют отношения к художественному тексту. Если вы считаете, что древние боги обидятся на эту книгу — приносите им жертвы самостоятельно, без участия автора.

8. Важное примечание для особо впечатлительных. Книга не одобряет, не рекламирует и не воспевает:

· политические убийства (даже ради золотого трона); · измены (даже если муж — интриган); · использование чувств других людей в своих целях (даже если ты принцесса); · пренебрежение исторической достоверностью (Атлантида, напоминаем, вымысел).

Книга одобряет:

· сильных женщин, которые добиваются своего (даже если их методы спорны); · харизматичных мужчин с тёмным прошлым (Назир Синх — это вам не хухры-мухры); · право автора на художественный вымысел (без права на историческую проверку); · любовь, которая не спрашивает разрешения у императора.

9. Для Роскомнадзора, прокуратуры, Следственного комитета, исторического общества и всех, кто считает, что Атлантида была на самом деле и её историю нужно изучать по учебникам, а не по романам.

Уважаемые блюстители древностей! Данное произведение является литературой, а не исторической монографией, не учебником по политологии и не руководством по свержению власти. Автор готова внести любые правки, которые потребует закон, включая:

· переименование «Атлантиды» в «Гипотетическую островную цивилизацию, не имеющую доказательств существования»; · замену всех сцен борьбы за власть на сцены демократических выборов с наблюдателями от ООН; · добавление предупреждения на каждой странице: «Не пытайтесь повторить эти методы захвата власти в реальной жизни, если не готовы к уголовной ответственности».

Но тогда книга превратится в политический памфлет, а не в роман о любви и интригах. А кому нужен роман без любви? Правильно, никому. Кроме, возможно, вашего историка, который и так всё знает.

Краткая аннотация для тех, кто не понял сарказма (или притворяется):

«Однажды опальная принцесса Атия решила: хватит быть пешкой, пора стать игроком. И предложение загадочного Назир Синха пришлось как нельзя кстати. Ставка — золотой трон Атлантиды. Плата — жизнь и любовь. И только тот, кто умеет рисковать и не боится проиграть, сможет пройти все ступени к власти. Спойлер: проигравших будут казнить. А выигравших — любить».

Наслаждайтесь чтением (или не наслаждайтесь — автор уже уплыла в Атлантиду, но её там не ждут, потому что город затонул, а книга осталась).

© Елена Бурнова, «Атлантида. Ступени к власти» Издано с соблюдением всех норм, но с надеждой, что даже у древних принцесс есть право на интриги, а у авторов — на вымысел.]

ЧАСТЬ: ГЛОССАРИЙ ПЕРВОЙ КНИГИ

Империя Атлантида

Атланта – столица Атлантиды, располагалась на западе империи. Антилия – город-курорт на юге Атлантиды. Литта – город торговцев на востоке Атлантиды.

Аттила – император Атлантиды. Атия – старшая дочь императора от первой жены, северянки Рагны. Алина – вторая дочь императора от Рагны. Арий – младший сын императора от второй жены, лемурийки Со Чо, наследник императора. Амурий – первый советник императора, губернатор Атланты. Марий – второй советник императора, военный министр империи. Назир Синх – третий советник императора, ответственный за важные государственные бумаги империи. Кампий – хранитель императорской печати. Марция Честолюбивая – жена сосланного на север адмирала Мелентия, любовница Амурия. Маркус – сын Мелентия и Марции, любовник Алины, друг Ария. Силеста – новая фаворитка императора, сахарийка. Тамара – рабыня Атии. Нагбур – первый жрец культа отцов. Нагрий – ученик Нагбура. Саладий – друг и кузен принца Ария. Мараджий – капитан личных телохранителей наследного принца Ария. Югрий – отец Юноны. Генерал-командующий лучшими наёмными легионами, под домашним арестом на собственной вилле. Юнона – дочь Югрия, фаворитка наследного принца и подруга принцессы Алины. Ниферта – третья жена Югрия, бывшая любовница Назир Синха. Саах – приёмный сын Назир Синха, выполняющий особые поручения своего отца. Роза (второе имя – Захра, «цветок») – дочь пирата, любовница Сааха и служанка Атии. Энея – старшая сестра Розы, портовая проститутка и любовница Сааха. Зураб – личный раб-телохранитель Атии. Торас – капитан императорской стражи при Аттиле и человек Назир Синха. Тим – мальчишка-сирота, служит Сааху. Рем – капитан корабля «Гонимый», служит Назир Синху. Тормуд – пират, отец Энеи и Розы.

Золотые плащи – охрана императора. Синие плащи – стража императорского города. Чёрные плащи – стража города. Красные плащи – лучшие наёмные легионы Атлантиды. Серые плащи – легионы севера и внешних колоний. Тёмно-зелёные плащи – флот империи.

ГЛАВА 1. Польза ранних прогулок

В империи атлантов, как и всегда, новый день начинался с рассвета. Солнце медленно поднималось над горами на востоке островной Атлантиды. Города пробуждались неохотно — после бурных ночей трудно заставить себя встать. Жители протирали опухшие ото сна глаза и хриплыми голосами звали рабов, чтобы те принесли завтрак и помогли одеться. Новый день звал их в круговорот повседневных забот.

Во дворце императора жизнь начиналась лишь в полдень. Царственные особы и их свита предпочитали хорошенько выспаться, чтобы быть готовыми к очередному ужину в императорском приёмном зале. В последнее время Аттила увлекался только развлечениями.

После смерти любимой жены Со Чо император, как говорили, забросил все государственные дела и пытался заглушить боль утраты в объятиях наложниц, в вине и праздности.

Его можно было понять. Со Чо была самой красивой женщиной в империи. Её раскосые глаза чернели, как безлунная ночь, волосы каскадом спадали на точёные смуглые плечи. Голос завораживал, стоило ей лишь шевельнуть маленькими алыми губами. Со Чо подарила Аттиле долгожданного наследника — того, кого не смогла дать предыдущая жена, северянка Рагна, родившая двух дочерей и отравлявшая жизнь придворным своими интригами.

Милая и ненаглядная Со Чо была такой доброй, что в день её смерти даже небо плакало. Дожди лили, пока не окончился траур. Целый месяц атланты не видели солнца — лишь серые тучи бороздили небосвод над империей.

Со Чо умерла три года назад, но император до сих пор не мог её забыть. Самый сильный человек того мира плакал, как ребёнок, вспоминая свою императрицу. Только кисловато-горькое вино помогало притупить боль в сердце, а игривые наложницы лишь на мгновение заполняли пустоту в душе.

Горе всесильного разделяли не все его подданные. Среди тех, кто не скорбел, были старшая дочь императора и его третий советник — и у каждого на то имелись веские причины.

* * *

Атия, старшая дочь Аттилы, не знала пределов своей радости, когда мачеха ушла в мир иной. Она ненавидела Со Чо и считала её виновницей всех своих бед. Лемурийка отравила мать Атии и заняла место рядом с императором. Эта женщина заставила отца отвернуться от дочерей и вечно нашёптывала ему, что Атия и Алина похожи на северянку Рагну, а значит, не от него.

«Рагна неверна императору!» — шептались на каждом углу.

Со Чо даже требовала отречься от падчериц. Возможно, так бы и случилось, если бы третий советник Назир Синх не убедил императора: скандал в царственной семье мог подорвать уважение народа.

Аттила не отказался от дочерей публично. Он просто сослал Рагну с детьми в дальнее императорское поместье и забыл о них, пока их мать не умерла от таинственной болезни.

Девочек привезли на свадьбу императора и Со Чо. Аттила, пребывая в радостном расположении духа, оставил их во дворце, где новая императрица не упускала возможности испортить им жизнь. И только когда родился Арий, Со Чо забыла о падчерицах.

Назир Синх, третий советник императора, никогда не показывал своих чувств, но было очевидно: смерть Со Чо его обрадовала. Эта женщина привнесла в империю расточительство, сделала Аттилу слабым и зависимым от глупой жены. А император, оказавшись под влиянием недалёкой супруги, не мог достойно управлять государством.

Великая империя атлантов начала рушиться, когда Со Чо стала императрицей и родила никчёмного, глупого сына. Назир Синх испытал облегчение, когда глаза сумасбродной императрицы закрылись навсегда.

Он надеялся, что её смерть освободит Аттилу от чар, и тот снова займётся делами империи. Однако время шло, а разрушение продолжалось.

Три года империя оставалась без императора. Власть сосредоточилась в руках советников и вельмож, которые растаскивали казну и делили страну на части. Недовольство в народе росло, Лемурия отвоёвывала провинцию за провинцией, а в Сахарии процветали пиратские корабли, нападавшие на торговый флот. Атлантида при правлении Аттилы стала беззащитной и ущербной. Императорский двор жил за счёт налогов, которые росли с каждым месяцем. Разорившиеся крестьяне заполонили улицы городов в поисках заработка.

Дни Атлантиды как самостоятельной державы были сочтены. Только чудо могло её спасти — и это чудо следовало поторопить.

* * *

Назир Синх был любителем утренних прогулок. Он предпочитал бродить по пустынным аллеям императорского сада, пока там не собирались придворные, заполнявшие его своим присутствием. Утренние часы помогали ему привести мысли в порядок после ночей, полных раздумий.

В последнее время третьему советнику было о чём подумать. Империя находилась в упадке, а её правитель, казалось, не замечал этого. Как он мог заметить, если проводил время праздно? Утром отсыпался после бурных пиров, днём искал развлечений, вечером готовился к новым пирам, а ночь проводил в любовных утехах.

Империи требовалась твёрдая рука. Только опытный и хитрый человек способен исправить ошибки Аттилы и вернуть Атлантиде былое могущество.

Амурий, первый советник императора, был хитёр, но его интересовали лишь доходы от налогов — большую часть которых он с радостью прятал в свои сундуки. После того как он забирал своё, оставалось совсем немного: этих средств хватало лишь на содержание двора и покупку новых наложниц для императора.

Назир Синх усмехнулся, подумав о наложницах. В последние годы императора развлекали самые дешёвые рабыни. Амурий экономил даже на удовольствиях своего повелителя. А вечно пьяный Аттила ничего не замечал.

По сравнению с Амурием, Марий был настоящим гением казнокрадства. Этот так называемый военный министр обворовывал собственную армию. Он оправдывался перед подчинёнными за нищенское жалованье, твердя, что виноваты Амурий и император. Мол, они урезали военное довольствие так сильно, что даже их генерал вынужден влачить жалкое существование. Под «жалким существованием» Марий имел в виду несколько дворцов в империи и собственную сокровищницу.

Конечно, военному министру и второму советнику мало кто верил, но солдаты почему-то не решались открыто выступать против них.

Назир Синх прогуливался по саду, погружённый в размышления. Внезапно он услышал шорох в кустах роз и решил выяснить, кто ещё решил гулять в столь ранний час. Обычно в это время сад пустовал.

Любопытство взяло верх над осторожностью. Он бесшумно подошёл к алым кустам и заглянул сквозь стебли. Там, на скамье, сидели две девушки — Атия и Алина, дочери императора. Они о чём-то спорили, но их голоса звучали едва различимо, и спор больше напоминал шёпот.

Назир Синх мысленно похвалил принцесс за осторожность. Жизнь при дворе научила их бдительности — везде есть глаза и уши. Но о чём можно разговаривать так рано? Видимо, тема была серьёзной, раз они встали с рассветом, чтобы посекретничать.

Вельможа прижался к кусту, не замечая, как острые шипы царапают тело сквозь одежду.

— Алина, ты уверена? — нервно переспросила Атия.

Сестра развела руками, скорчила гримасу и продолжила:

— Да, я вчера отчётливо слышала, как Марий говорил Амурию, что никто не узнает об их тайне. Император ослеп от вина и горя и подписывает любые бумаги не глядя. Если подсунуть ему документ, он и не заметит. Они опасаются только Назир Синха. — Алина вздохнула. — Амурий сказал: «Этот чужак возомнил себя атлантом! Как будто наша Атлантида — его родина».

Атия заёрзала от нетерпения. Двор отца всегда был полон интриг, но таких она не припомнила. Принцесса чуть не закричала от предвкушения самого интересного. Как же первый и второй советники решили обмануть Назир Синха? Третий советник был отнюдь не глупцом. Все бумаги, которые подписывал император, проходили через руки чужеземца. Одно дело — повысить налоги, и совсем другое…

Атия толкнула сестру, напоминая, что та слишком долго молчит. Алина прижала палец к губам, огляделась и продолжила:

— Назир Синха отошлют из города под предлогом сверхважной почты из Лемурии. Он отвечает за государственные бумаги, и ему нужно будет лично получить послание от императора Ё Со и доставить его отцу.

— Подожди, — возмутилась Атия. — Я что-то не понимаю. Третий советник не обязан ездить за государственной почтой. Её доставляют гонцы. К тому же только Назир Синх имеет право подавать бумаги на подпись императору. Если его не будет, папа ничего не подпишет. Наш император советуется с чужеземцем перед тем, как поставить печать. Такой план обречён на провал. Такую чушь могли придумать только безмозглые тупицы. — Атия засмеялась — она так давно не веселилась.

Алина прервала её:

— Ты не дослушала, сестрица. Ты забыла, что Назир Синх — всего лишь третий советник. Нашему отцу уже всё равно, кто подаёт ему бумаги. К обеду великий император атлантов будет пьян, раздражён и думать только об одном: «Мои красавицы…» — с презрением произнесла младшая принцесса. Она осуждала отца за поведение, недостойное правителя. — Амурий и Марий добьются своего. Поверь мне.

Три года назад Атия усомнилась бы в словах сестры, но теперь, когда советники имели больше власти, чем сам император, сомнений не осталось. Самое обидное — она никак не могла помешать им. Этот документ станет роковым для Атлантиды. Империя ослабнет ещё больше.

Подумать только: как они, атланты, могли пойти на такое? Предать свою страну. За предательство по законам Атлантиды полагалась смерть, но советники теперь стали наивысшей властью в империи. Идти против них — вредить себе.

Конечно, она могла всё рассказать, но император не поверит. Он даже слушать не станет и, как обычно, выгонит принцессу. Единственный, кого он ещё ласково принимает, — Арий. Но недоумок-братец только всё ухудшит. А Алину и вовсе не пустят на порог императорского дворца: Всесильный до сих пор зол на неё за улыбку на похоронах Со Чо.

Атия чувствовала себя беспомощной. Она — принцесса, дочь императора Атлантиды — бессильна предотвратить заговор против собственной страны. Какие-то вельможи держат власть, и она вынуждена им подчиняться.

— Что же ты замолчала? О чём задумалась? — спросила Алина.

— Нужно что-то сделать, чтобы их остановить. Они не имеют права так поступать! — воскликнула Атия, не сдержав эмоций.

— Тише, тише… — Алина бросилась к сестре, пытаясь зажать ей рот. — Ты с ума сошла? Нас могут услышать. Атия, пожалуйста, замолчи. Ты хочешь, чтобы с нами что-нибудь случилось?

Атия оттолкнула сестру и встала со скамьи. Расстроенная и возмущённая, она начала ходить по мощёной дорожке, пытаясь успокоиться.

Алина сидела, опустив голову. Ей тоже не нравилась сложившаяся ситуация, но что она могла сделать? Они с сестрой находились при дворе на шатком положении — в любой момент их могли сослать в маленькое, почти крестьянское поместье под Литтой. Туда, где Алина впервые узнала боль потери самого родного человека на земле. Атия, как старшая сестра, пыталась заменить ей мать, но это было не то же самое. Алине не хотелось возвращаться туда, где даже стены пропитаны их детскими слезами.

Назир Синх и не предполагал, что его ежедневные прогулки могут оказаться столь полезными. Из разговора принцесс он узнал о готовящемся заговоре, в котором ему предстояло сыграть важную, хоть и не ключевую роль.

«Чем больше имеешь, тем больше хочется», — подумал он с улыбкой. Однако улыбка быстро исчезла. Пока он размышлял, девушки уже скрылись в лабиринте аллей. Похоже, сегодня Назиру Синху придётся посетить императорский ужин, чтобы узнать подробности заговора.

Третий советник медленно направился к дворцу. Всю дорогу он думал: «Что же задумали старшие советники?» Мысли захватили его так сильно, что он не замечал никого вокруг. А придворные, словно пчёлы, сновали по саду и длинным коридорам.

Назир Синх не заметил ни Ария, который вместе с приближёнными гонялся за девицами по узким тропинкам сада, ни младшую принцессу, целующуюся с Маркусом за колонной террасы, ни Нагбура, главного жреца империи, спорящего с учеником Нагрием. Он даже не увидел, как Кампий, хранитель императорской печати, в очередной раз преследует Атию.

ГЛАВА 2. Заговоры плетутся на пирах.

Вечер перед императорским ужином кипел. Музыка лилась из всех углов дворца, молодёжь танцевала в лабиринтах коридоров, старики сплетничали, сгоняя влюблённых с укромных мест.

Рабы накрывали столы, подавая яства лучших поваров Атлантиды. Танцовщицы разминались перед долгой ночью, жонглёры и фокусники повторяли заученные номера в Золотом зале. Избалованную публику их искусство не интересовало — нового никто не ждал.

К закату гости заняли места.

Кампий приходил первым. Он надеялся сесть рядом с принцессой Атией. Иногда удавалось, но чаще она держалась подальше.

Престарелый хранитель печати был безумно влюблён в старшую дочь Великого Атланта. Её зелёные глаза меняли цвет, как хамелеоны, и очаровывали всех. Ни одна красавица Атлантиды не могла сравниться с ней. Кампий мечтал о гордой принцессе, не раз просил руки у отца Аттилы, но император хотел выдать дочь за лемурийского повелителя Ё Со. Переговоры шли успешно. Но Кампий не отчаивался: он надеялся стать хотя бы любовником.

Хранитель печати, словно хищный ворон, следил за входящей знатью, высматривая свою рыжеволосую мучительницу.

В зал с криками и смехом ворвался наследник с шайкой. Это была банда, державшая в страхе весь двор. Арий и сыновья вельмож не знали границ: оскорбляли, избивали, насиловали. Ни жалобы, ни доносы не помогали. Император был глух — любовь к сыну напоминала идолопоклонство. Аттила видел в нём покойную жену Со Чо, а поступки сына считал детскими шалостями.

Амурий и Марий поощряли выходки Ария. Когда наследник станет императором, он поручит скучные дела советникам, а сам займётся тем, что нравится. Они в предвкушении власти потирали руки.

Шумная компания втащила в зал рабыню и, срывая одежду, развлекалась. Бедняжка кричала, но никто не решался помочь — принц имеет право на такие забавы.

Алина прижалась к Маркусу, стараясь не смотреть. Ей было противно, но она ничего не могла сделать. Даже Маркус, друг Ария, не вмешивался. Сегодня он друг, а завтра император припомнит испорченное веселье. К тому же она всего лишь рабыня.

В зал вошли советники и равнодушно прошли мимо. Мальчик развлекается…

Амурий усадил на колени Марцию, жену сосланного Мелентия. Первый советник всюду появлялся с любовницей. Мелентия сослали в дальнюю колонию за протесты, жёнушка отказалась ехать. Преступные любовники ждали скорого вдовства, но Мелентий не спешил в мир иной. Десять лет надежда оставалась надеждой.

С опозданием вполз первый жрец Нагбур, опираясь на посох. Все замерли, но жрец опустил глаза и вздохнул. Свой путь он проделал, не отрывая взора от пола, и опустился на диван: — Мои глаза уже не так зорки, слух не остёр. Оправдание за бездействие.

Марий хлопнул в ладоши, заиграла музыка. Танцовщицы выбежали в центр.

Шум пира почти заглушил крики рабыни, а потухшие свечи скрыли вакханалию принца.

* * *

Атия любила появляться в самый разгар. В темноте она скрыта от Кампия. Его подарки вызывали раздражение, комплименты казались пошлыми. Вид был противен. Пусть он хранитель печати, но не царственная особа. Атия не полюбит старика. Лучше выйти за Ё Со, чем стать любовницей обрюзгшего старика.

Рабы распахнули дверь, и принцесса застыла. Арий, его кузен и трое слуг насиловали её новую рабыню.

Гнев подавила. Она медленно подошла.

— Арий! — властно сказала принцесса.

Брат сделал вид, что не слышит. Сообщники опешили и разжали пальцы. Рабыня бросилась на колени перед хозяйкой, целуя ноги:

— Спасите, госпожа! Умоляю!

Атия подозвала раба-тень: — Зураб, отведи её во дворец.

Раб подхватил несчастную и поспешил унести.

Арий развалился на диване, ехидно улыбаясь: — Ты прервала моё веселье. — Он протянул бокал сестре. — Ты сегодня не в настроении, сестричка? — И разразился смехом, повернувшись к друзьям: — Любовники моей сестры мрут как мухи! Вот она и бесится.

Смех был вызовом. Отец хочет избавиться от нелюбимых дочерей: Атию — в Лемурию, Алину — в дальнюю провинцию.

Атия сдержалась. Одно неосторожное слово — и вместо свадьбы ссылка.

— Любезный братец, — сказала она, — если бы я захотела, все придворные дежурили бы у моих покоев. Но я не вижу достойных. Я жду не дождусь, когда уеду в Лемурию. Говорят, Ё Со красив и молод, искусный воин, его флот разбил наш, армия — полчища варваров. И ещё искусный любовник. — Она закатила глаза. — Двор Атлантиды оскудел на настоящих мужчин.

Ария задела. Принц считал себя лучшим, а ему указали на никчёмность. Ё Со — император и воин. Арий — насильник, дебошир, избалованный юнец.

Арий резко встал, подошёл вплотную. Его глаза горели гневом, дыхание обжигало шею. Он был ниже на голову, пришлось встать на цыпочки. Это разозлило ещё больше.

Наследник сказал, как капризный ребёнок: — Когда я стану императором, Атлантида разобьёт твоего Ё Со.

Атия улыбнулась: — Нет, милый братик. Когда ты станешь императором, Атлантида перестанет существовать и станет провинцией Лемурии или Сахарии. Императором ты будешь недолго — в лучшем случае наместником.

Она демонстративно отвернулась и пошла к свободному дивану. Наследник выкрикивал угрозы, но принцесса даже не обернулась. Она почти жена Ё Со — властелина величайшей империи. А он — всего лишь наследник разваливающейся Атлантиды.

Полумрак и музыка скрыли ссору, но эта ночь положила начало самой жестокой вражде.

* * *

Ночная темнота скрывала Назир Синха, пока он шёл за Атией.

Третий советник не ожидал встретить кого-либо. Привилегия самого ожидаемого гостя принадлежала Аттиле. Когда император входил, все падали на колени. Он наслаждался властью, и опоздание сулило немилость. Но старшая принцесса не торопилась — император уже зол на неё, терять нечего.

Незаметно для окружающих третий советник наблюдал из-за колонны. Он слышал ссору и то, как принцесса намекнула брату: она выйдет замуж и сделает Атлантиду частью империи Ё Со. Маленькая месть за унижения.

«Она не бросает слов на ветер», — подумал чужестранец.

В старшей дочери чувствовалась величественность. Как стая волков определяет вожака по оскалу, так вельможи признали в Атии повелительницу по взгляду. Пусть у неё нет власти, но никто не смел оскорблять её в лицо.

В голове третьего советника родилась мысль: «А что, если принцесса станет императрицей? Время есть…»

Назир Синх покинул укрытие и последовал за ней, пробираясь сквозь извивающиеся тела танцовщиц.

Запел горн. Зал затих.

Император…

Среди суматохи третий советник выделялся, как одинокий дуб. Аттила сразу заметил необычного гостя.

Усаживаясь на золотой трон, император с иронией спросил: — Я вижу, третий советник решил присоединиться к веселью? Не ты ли яро критиковал траты на пиры?

Назир Синх робко взглянул: — Мой повелитель…

Император прервал: — Я хочу видеть твоё лицо.

Третий советник выпрямился и без страха посмотрел на владыку.

Аттила был в хорошем настроении — новая фаворитка Силеста сидела у ног, целуя колено. Назир Синх вздохнул с облегчением: император не женится на бесплодной рабыне, да и советники не допустят.

— Мой господин, я был неправ, — сказал Назир Синх, заметив, что император кивает. — Если всесильный господин желает праздника, он должен быть незамедлительно. Золото не должно пылиться в сокровищнице.

Аттила расплылся в улыбке. Его вид говорил: «Всё только ради моего удовольствия».

— Наконец прозрел мой верный Назир Синх. Мои подданные должны быть горды, что налоги тратятся на радости их несчастного императора. Я пекусь о благе империи. Разве я не заслужил каплю радости? — Император встал, откинул ногой Силесту, спустился и обнял советника. — Ты решил разделить моё веселье? Не так ли, мой честный Назир Синх?

Его честный Назир Синх не мог разочаровать.

— Вот самый достойнейший из всех! — воскликнул император, возвращаясь на трон, и хлопнул в ладони.

Пир продолжился.

* * *

Атия удивилась, увидев третьего советника. Но когда заметила крадущегося Кампия, поняла: единственное свободное место — рядом с ней. Неужели опять повезёт старику?

Она представила его неприятные руки на своём колене, потные ладони. К горлу подкатил комок тошноты. Она искала глазами сестру, но та была занята спором с Маркусом. Атия обречённо закрыла глаза в ожидании неизбежного.

Диван заскрипел от тяжести. Но запах… не немытое тело, а лёгкий аромат чистоты.

Она резко повернулась: — Кампий, я устала от…

Рядом сидел Назир Синх.

— Устали от чего, Ваше Высочество? — Его глаза прищурились в улыбке.

Атия впервые поймала себя на мысли, что третий советник красив.

— Я приняла вас за другого.

Краем глаза она увидела Кампия в нескольких шагах. Он бесился, переминаясь с ноги на ногу. Не успел, старичок! Сегодня место занял другой.

— За Кампия, — ответила она. — Он не даёт мне проходу.

Назир Синх наклонился, горячее дыхание коснулось шеи: — Поэтому я и поспешил спасти мою маленькую принцессу от старого развратника.

Он взял её ладонь и поцеловал. Атия смутилась. Назир Синх никогда не замечал её, а сегодня столько внимания. С чего бы? Третий советник ничего не делает просто так.

— Ты, Назир Синх, в любовники хочешь или в женихи? Первым не повезло. А жениха мне уже сосватали.

— В союзники, моя повелительница, — говорил советник, не отрывая губ от её пальцев.

Лицо принцессы побледнело. Заговор против власти — измена. Позорная смерть. Её — вечное заточение в северной крепости, а Назир Синха — казнь на площади.

Она попыталась вырвать руку, вспомнив реки крови и предсмертные крики. Но Назир Синх прижал её так сильно, что каждый вздох давался с трудом. Со стороны они выглядели как страстная парочка. И он поцеловал её.

Атия не вырывалась. Её так давно никто не целовал. Она ослабла в его руках, сама обвила его шею. Шум исчез. В его руках было хорошо, спокойно, сладко.

О, если бы это длилось вечно.

Но он отстранился: — Только любовники не думают о власти, моя принцесса. — Он чмокнул обнажённое плечо. — Нам нужно поговорить. От этого разговора зависит судьба твоей империи.

— Я не понимаю тебя, — прошептала она, пытаясь унять сладострастную негу.

— Не отстраняйся. Пусть все думают, что я набиваюсь в любовники.

— Моих любовников постигла неудача.

— Я помню. Они думали, что через постель принцессы можно стать императором.

— А ты так не думаешь?

Назир Синх поцеловал её шею: — Императором? Нет. А вот первым советником — возможно.

Атия придвинулась ближе. Её губы, будто целуя его щёку, спросили: — И как ты намерен стать первым советником? Неужто, переспав со мной сегодня, завтра проснёшься всемогущим?

Назир Синх прижал её сильнее: — Для начала избавимся от принца, потом от императора. А затем и от других неугодных. После того как вся Атлантида принесёт присягу самой мудрой и справедливой правительнице.

Принцесса откинулась на подушки и рассмеялась. Как всё просто! Нет уж, она не настолько глупа. Лучшее спасение империи — её захват мужем.

— Нет, мой милый Назир Синх, я отказываюсь. Зачем рисковать ради империи, которая доживает последние годы? Я и так буду императрицей. Ё Со ждёт моего согласия.

— Вы легко отступитесь от того, что принадлежит вам по праву? Неужели второстепенная роль в чужом государстве лучше первой в своём?

Слова задели за живое. Она страдала от осознания, что империя доживает последние годы. Безвольный правитель, жадные советники, глупый наследник… Если ничего не предпринять, Атлантиду поглотит более сильный.

— Я буду твоей помощницей, но только если убедишь в полной победе.

— Нам нужно уединиться. Я посвящу вас во все детали восшествия на престол.

Единственное безопасное место — спальня принцессы. Но улизнуть с пира рискованно. Первым уходит император, потом придворные. Уважительная причина — «прогулка» по парку. Этим пользуются влюблённые. Пир только начался, император отключится не скоро. Хмельные гости не заметят исчезновения.

Атия придвинулась к Назир Синху: — Я выйду первая. Досчитай до ста и иди за мной.

Он загадочно улыбнулся и начал считать. Где-то на втором десятке сбился. В памяти всплыли поцелуи, по телу пробежала колкая волна возбуждения. Назир Синх не стал продолжать и, как нетерпеливый юнец, помчался вслед.

Полумрак и шум скрыли мелькающую тень беглеца.

* * *

Рабы, мертвецки пьяные, валялись у полуоткрытых дверей. Переступая через тела, принцесса оглянулась. Назир Синх смотрел ей вслед взглядом голодного хищника. Атия снова ощутила себя желанной. Как давно её постель не грело тепло двух тел?

Будто в бреду, она произнесла три имени.

Вилентий… Дарий… Нидаль…

Трое, кто любил её. Остальные прошли мимо.

Вилентий — самый красивый юноша при дворе. Ей тринадцать, ему пятнадцать. Их любовь была яркой и короткой. Прихвостни императрицы уличили его в заговоре против императора. Целую неделю площадь утопала в крови. На глазах принцессы слёзы. Она стала невольной виновницей чистили.

Дарий — полная противоположность. Сильный, храбрый, воинственный. Он безумно любил её. Рядом с ним хотелось жить. Его убили в лабиринтах парка. Среди тел убийц рабыня опознала телохранителей Со Чо. Мачеха не упускала случая больнее ранить падчерицу.

Нидаль — мимолётное увлечение. Придворного весельчака убила странная болезнь: рвота кровью, жар, холод. Лекари разводили руками. Яд. Он звал её, но она не пришла. Жестоко? Когда отнимают самое дорогое — любовь, начинаешь смотреть иначе.

Чувства — слабость при дворе. Приближая кого-то, Атия подписывала смертный приговор. После Нидаля кавалеры обходили её стороной. Один постоянный остался — Торас, капитан стражи. Хамоватый солдафон. С ним легко и весело, но сердце бьётся ровно.

---

Шаги приблизились. Принцесса облизнула губы и протянула руку назад. Горячая ладонь советника обожгла пальцы. Назир Синх притянул её к себе. Его сердце колотилось так, что она ощутила это спиной.

Как только его дыхание обожгло шею, она игриво вырвалась. Он не ожидал. Он шёл за ней, думая о разговоре, но её силуэт, летящая походка манили. Он уже сомневался: нужно ли спасать Атлантиду? Пусть рушится. Он сможет быть равнодушным.

Но её запах… губы… глаза… голос…

Нет, поздно отступать.

Как он раньше не замечал её? Для него она была ребёнком. Когда Назир Синх впервые увидел принцессу, ей было несколько дней. Рагна держала её на руках и пела колыбельную. Время превратило дитя в прекрасную деву. Атию хотели все, и только он был спокоен.

Что изменилось за пару часов? Он забыл, сколько ему лет? Бесконечность жизни сделала его равнодушным. Теперь сам оказался на месте тех, кого презирал.

«Это просто страсть», — убеждал он себя, следуя за ней.

«Она — просто женщина», — обнимая её в коридоре.

«Это её запах», — догоняя в лабиринте сада.

Он пытался сорвать поцелуй, но она ускользала, играя в любовь. А он вёл себя как мальчишка. Пусть злые языки кричат о любовниках, но не о заговорщиках. Слепая толпа не поймёт, что они готовят переворот.

Их игра походила на танец мотыльков над пламенем. Они не задумывались об опалённых крыльях.

Они не заметили, как аллея привела их к Замку Принцесс.

Атия разочарованно прошептала: — Ну вот и всё.

Назир Синх обнял её за талию и развернул к себе.

— Говорят, ты умеешь читать мысли, — прошептала она, утопая в его хищных жёлтых глазах — глазах змеи, проникающих в душу. Ей стало жутко.

Она отстранилась.

— Куда вы вырываетесь, принцесса? — спросил он, пытаясь снова заключить в объятья. — Моя повелительница устала разыгрывать влюблённую?

— Ты хотел поговорить без лишних ушей, Назир Синх. Или забыл?

— Нет, моя принцесса, ничего не забыл.

Он коснулся её щеки. Сердце пойманной птицей забилось в груди, тело сковала дрожь. Она почти обмякла в его объятиях, но когда его губы потянулись к её — её глаза вспыхнули раздражением. Атия отстранилась. Зрителей больше нет. Не для кого продолжать фарс.

— Только влюблённые не думают о власти. Ты забыл, мой верноподданный?

На первом месте — переворот. Потом будет потом.

ГЛАВА 3. Тайны одной ночи

Покои принцессы находились на третьем этаже. К ним вела широкая винтовая лестница из разноцветного мрамора, базальта и драгоценных камней. Позолоченные перила отражали красно-жёлтые блики факелов. Сквозь стеклянный купол-крышу лестница словно уходила в ночное небо.

Назир Синх много раз бывал здесь по делам, но раньше не замечал, какой длинной кажется эта лестница. А сколько рабов падает ниц перед госпожой! Разве можно спокойно обсудить вопросы в такой обстановке? Лучше бы пришли к нему. Слуги третьего советника немые — безопасность для господина. Но рабы принцессы слишком болтливы: многие её слова становились известны Назир Синху и другим заинтересованным лицам.

Принцесса медленно поднималась, ведя за руку нового возлюбленного. Она улыбалась и шутила. Третий советник был погружён в свои мысли. Его настроение испортилось.

Атия остановилась и обняла его. Притворившись, что целует в шею, прошептала:

— В моей спальне никого не будет. Зураб позаботится.

Она поцеловала его и поднялась на ступеньку выше. Он последовал за ней. Теперь и слуги зашепчутся о новой любви принцессы. Пусть сплетничают — Атия вознаградит самых болтливых по заслугам, а Зураб заткнёт им рты. Ему это нравится.

Двери открыл верный Зураб. Увидев приближающуюся пару, он уже отдал все распоряжения: расстелил кровать, подал фрукты и вино, зажёг камин, нагрел воду. Он всегда угадывал желания госпожи.

Зураб был не только телохранителем, но и доверенным лицом. Он знал все тайны повелительницы. Если сравнивать людей с животными, он мог претендовать на звание верного пса: спал у её ног, охранял сон и был готов убить любого, даже императора, ради неё.

Эту фанатичную верность объясняла благосклонность принцессы. Атия выкупила чернокожего великана у работорговцев. Если бы не она, его ждала бы участь евнуха в гареме. Быть рабом принцессы и оставаться мужчиной — лучшее, на что мог рассчитывать выходец из диких краёв Центральной Африки.

Принцесса вошла в спальню и жестом велела закрыть двери. Осмотревшись, она улыбнулась Зурабу. Он не стал исключением — всегда радовал её. Люди из варварских племён становились самыми преданными. Он считает её спасительницей, но на самом деле она просто выбрала верного раба. И не ошиблась.

— Зураб, хочу, чтобы нам никто не мешал. — Принцесса говорила спокойно. — Проследи, чтобы ни одного человека не было возле моей двери.

Пёс поспешил исполнить. Если бы у него был хвост, он бы завилял.

Дверь захлопнулась. Они остались наедине. В комнате горели свечи, на столе ждало вино, постель манила белизной простыней. Верный пёс охранял покой. Но любовники не спешили предаваться страсти. Они ждали, кто первым нарушит молчание. Кто сделает шаг в бездну предательства?

Атия налила вино и протянула бокал Назир Синху. Он взял, опустился на постель, устроился поудобнее и заговорил первым. Тишина выводила его из себя, но он не злился — он терял контроль, когда смотрел на принцессу. Тени от камина играли на её коже.

— Для начала, моя прекрасная принцесса, выслушайте меня, не перебивая.

Она слегка кивнула и сделала глоток.

— Император слаб. Атлантиде нужен новый правитель: сильный, расчётливый, хладнокровный, мудрый, решительный. Ваш брат, если станет императором, только усугубит проблемы. Он разрушит империю своей недальновидностью. Он не способен управлять. Сестра слишком зависима от Маркуса, да и Атлантиду ей никто не доверит. Остаётесь только вы.

Назир Синх быстро выпил вино и отдал бокал. Она хотела налить ещё, но он отказался — нужна ясная голова.

— Вы можете стать императрицей. Но только если сами захотите. Мне нужна ваша помощь. Для начала нужно избавиться от наследника. И как можно скорее. По моим подсчётам, ваш отец скончается через пару недель. Его травят уже месяц.

Атия почувствовала головокружение. Кто посмел? Это выгодно только одному — Назир Синху. Неужели он? Нет…

Принцесса присела на пол. Бокал выпал из рук и разбился вдребезги. Прибежал Зураб, но она быстро пришла в себя и жестом велела вернуться.

Назир Синх неспешно подошёл, поднял её на руки и отнёс к постели.

— Вашего отца начал травить не я, — сказал он, положив ношу на простыни. — Его смерть не входила в мои планы. Но вынужден признать: это нам на руку. Мы должны спешить. Отравителей потом казним. У меня есть доказательства.

Он говорил с таким равнодушием, словно речь шла о смерти раба, а не императора. Планы… Император умирает. Игра в заговор становилась реальностью. Одно дело говорить об убийстве, другое — когда оно уже совершается. Но на её совести не будет крови отца. А как насчёт брата?

Назир Синх, словно прочитав мысли:

— Всё когда-нибудь происходит впервые. Император такой же смертный, как раб. Разница лишь во дворце и власти.

Атия приподнялась и попросила подать вина. Он наполнил свой бокал и преподнёс ей.

Грядут большие перемены. Кто займёт трон? Арий. Кому это выгодно? Имена можно не называть. Теперь принцессе всё ясно: когда вели переговоры, императору уже вынесли приговор. Отца записали в мертвецы. Только Атия может всё исправить. Хватит быть тенью. Пора бороться за то, что принадлежит ей по праву. Её родина — Атлантида.

В этот момент дочь императора осознала: ради власти она готова на всё. Сегодня она принцесса, завтра — императрица.

Странно, но этот чужестранец любит Атлантиду, как свою родину.

— Допустим, император скоро умрёт. Но как избавиться от Ария? — Разум принцессы заработал с безумной скоростью.

— Его нужно изолировать от двора так, чтобы все думали, что он жив и здоров. Как очередной каприз. После смерти императора всех ошеломит известие о гибели принца. В панике люди будут гадать, кто займёт трон. И тогда мы объявимся.

Заговорщиков охватило странное воодушевление. Они уже представляли, как достигнут благородных целей и спасут империю от разорения. Разве это не оправдание? Неважно, сколько людей пострадает — цена за благополучие государства ничтожно мала.

Внезапно принцессу осенило. Единственный способ заставить брата покинуть город — вызвать гнев отца. А что может вызвать гнев императора? Похищение кристалла из пирамиды.

Кристалл, оставленный Великими Отцами, обладает огромной силой. Тот, кто им владеет, владеет миром. Правда, такие кристаллы есть и у других народов — лемурийцев и сахарийцев. Поэтому мир разделён на три части.

Надо помочь брату совершить святотатство. Арий глуп, как ребёнок, им легко управлять.

— Мы легко устраним брата. — Атия сама удивилась своему коварству. — Я внушу ему мысли о кристалле. Он украдёт его, чтобы самоутвердиться. Отец и жрецы будут в ярости. — Она закусила губу от удовольствия. — А мы воспользуемся этой мимолётной опалой.

Назир Синх не мог оторвать взгляд. Она была прекрасна, когда говорила. В её глазах не было ни капли сочувствия к брату. Да, Арий был не родным — у них разные отцы. Но эта тема была под запретом по указу Аттилы.

Третий советник боялся, что в ней проснётся сестринская любовь. Но она сама придумала, как убрать наследника. Стоило намекнуть — и план готов. Поистине, земные женщины — самые коварные существа.

— Моя милая принцесса, на принца только разозлятся, но не сошлют, — сказал Назир Синх, сбросил одежду и лёг рядом.

Атия не подала виду, но лёгкая улыбка появилась на её лице. Третий советник явно переигрывал. Изображать влюблённых уже не имело смысла — их никто не видит. Зураб застенчив и честен, он не заглянет в замочную скважину.

Атия отстранилась и задумалась. Если они просто разозлят принца, не поможет. Нужно, чтобы он думал, что его ссылают. Для этого потребуется поддельный приказ с подлинными подписью и печатью Аттилы. Принц должен быть уверен, что отец бессилен перед жрецами.

— Я знаю, как отправить брата в самую отдалённую провинцию. Он поедет туда без лишних вопросов. — Атия облизнула губы, словно кошка. Её улыбка походила на оскал хищника.

Третьего советника заинтриговало. Странно, но, находясь так близко, он поймал себя на мысли: «Не хотел бы я оказаться на её пути».

— Мы всё сделаем, как надо. — Назир Синх поцеловал шею принцессы. — Трон ждёт тебя, моя повелительница.

Ему было сладко обсуждать захват власти и ласкать принцессу. Но он уже давно всё решил, заранее обдумав все ходы. То, что говорила принцесса, было ему известно. Есть только один способ, и эта возможность ждёт своего часа.

Назир Синх давно подготовил приказ о ссылке Ария. Император лично поставил подпись. Аттила подписал приговор сыну: принц назначается наместником в северную колонию, чтобы доказать раскаяние за святотатство.

Северные колонии — самые мятежные. На заснеженных равнинах то и дело вспыхивают бунты покорённых народов, наведываются разбойники. Получить туда назначение — равносильно смертной казни.

По замыслу третьего советника, принц не должен доехать. По дороге на него нападут пираты, нанятые Назир Синхом. Оставалось только поставить печать.

Здесь должна была вступить в игру принцесса. Хранитель печати влюблён в Атию — она искусно воспользуется его чувствами. Отвлечёт внимание от ларца, а подкупленный раб сделает слепок.

Была только одна проблема. Принцесса не выносила Кампия. К тому же ей пришлось бы нанести визит хранителю поздно ночью.

Третий советник представил, как Кампий поведёт себя, увидев принцессу в своих покоях. Он удивится — ведь она долго давала понять, что не любит его, а теперь сама пришла, да ещё ночью. Любой разумный заподозрил бы неладное, но Кампий слишком влюблён. Он потеряет голову, пойдёт на поводу у богини, не замечая ничего вокруг. В эти минуты можно будет сделать оттиск.

Представив это, Назир Синх впервые в жизни почувствовал укол ревности. Ведь хранитель может не ограничиться взглядами. Он осмелится прикоснуться, поцеловать её алые губы.

Воображение нарисовало картину: толстый старик тянется сморщенными пальцами к его принцессе, а она пытается освободиться. Волна ярости захлестнула любовника. Если Кампий прикоснётся к его повелительнице, Назир Синх убьёт его. Когда он станет первым министром, прикажет умертвить старого осла самой мучительной смертью.

Как он посмел поднять глаза на дочь императора? Негодование утихло, когда в голове пронеслось: «А кто дал право мне?» Но дни Кампия сочтены. Принцесса теперь только его.

Атия уже не контролировала эмоции. Тело не слушалось. Она наслаждалась прикосновениями будущего первого советника. Каждое его движение заставляло терять рассудок. Его ладонь оставляла на её теле пылающий след.

Они были великолепны, лаская и целуя друг друга. В его объятиях принцесса почувствовала защищённость, которой так давно не хватало. Они должны были обсуждать планы свержения, но вместо этого безумствовали.

— Завтра… — прошептала она, задыхаясь. — Всё завтра, Назир Синх.

Ничто так не воодушевляет, как предвкушение победы. В эту ночь их охватила не только страсть, но и осознание: власть в империи атлантов легко может перейти в их сильные руки.

* * *

Та ночь положила начало истории, которая имела ужасные последствия для всего человечества. Пока же заговорщики наслаждались обществом друг друга, играя в любовь.

ГЛАВА 4. Сбежавший любовник

Рассвет нового дня был прохладным. Небо было затянуто серыми облаками, в воздухе чувствовался запах сырости, как всегда бывает перед дождём. Судя по всему, дождь обещал быть сильным и долгим.

В последние годы погода в Атлантиде менялась. Проливные дожди и холодные северные ветра уже не были частыми гостями в этом городе. Климат постепенно теплел, и даже летом уже не было необходимости разжигать камины на ночь. Однако сегодняшнее утро удивило прохладой.

Принцесса, которая ещё не успела проснуться, поёжилась от холода. Камин уже погас, и в комнате значительно похолодало. Кто-то стянул с неё одеяло, и она инстинктивно начала искать что-нибудь, чем можно укрыться. Но все её попытки найти одеяло были безуспешны.

Тогда Атия решила, что её может согреть Назир Синх. Она перевернулась на бок и потянулась к краю широкой кровати. Она помнила, с какой стороны обычно спал её сообщник. Но там оказалось пусто. Назир Синх ушёл, но когда? Атия помнила, что они уснули вместе, и третий советник был с ней всю ночь. Или ей это только показалось? Может быть, он уже давно покинул её покои?

Постель была пуста. Её возлюбленный ушёл, как только первые лучи солнца проникли сквозь пасмурное небо. Это было похоже на сцену из пьесы для придворных. Разве влюблённый мужчина уходит, не попрощавшись со своей возлюбленной? Это мог сделать только тот, кто не испытывал к ней чувств.

Принцесса открыла опухшие ото сна глаза и села на кровати. Осмотрев полумрак комнаты, она окончательно убедилась, что осталась одна. О прошедшей ночи напоминали лишь осколки стекла на полу, кувшин с вином и смятая кровать. И, конечно же, дикая усталость во всём теле.

Назир Синх, как нелюбезно с вашей стороны вот так покидать свою возлюбленную. Уходить, не сказав «доброе утро». Это обидело Атию. Никто раньше не поступал с ней так. Настроение Её Высочества сразу стало таким же пасмурным, как и утро. Но разве есть причина для обиды? Они были любовниками только для окружающих. Никто не обещал, что их отношения будут другими, когда поблизости нет посторонних глаз.

Принцесса укуталась в шаль. Пусть она и не согреет, но хотя бы скроет наготу. К тому же Зураб скоро должен принести завтрак, а потом нужно будет приказать ему развести огонь в камине: в комнате было слишком холодно, и кожа Атии стала похожа на гусиную.

Каждое утро принцесса начинала с зеркала. Как самая красивая женщина империи, она уделяла много времени и сил своему внешнему виду. На столике в ванной комнате стояли десятки пузырьков, коробочек и шкатулок с различными кремами и ароматическими маслами. Ухаживать за своим божественным телом было для неё огромным удовольствием. Принцесса могла часами нежиться в ванне или наслаждаться массажем, который делала ей специально купленная рабыня.

И в это утро принцесса решила не отступать от привычного уклада жизни, даже если на это удовольствие придётся потратить чуть меньше времени. Её ждал суматошный день: ей предстояло помириться с братом и за катастрофически малый срок стать его самым лучшим другом, навестить отца и даже пококетничать с Кампием вечером. А ночью её ждал Назир Синх.

Как же не повезло! Закончилось розовое масло для ванн. Принцесса в гневе бросила пустую бутылочку в стену. Она разбилась на мелкие кусочки. На шум, как обычно, прибежал Зураб.

— Где эта Тамара? — сердито прошипела Атия.

Она уже много раз говорила своей рабыне, чтобы та вовремя заказывала масла. Принцесса не любила, когда её планы рушились. Она так хотела понежиться в ванне с розовым маслом, но из-за какой-то незначительной оплошности всё сорвалось.

— Немедленно приведи её сюда! — велела она Зурабу.

Тот поклонился принцессе и побежал искать провинившуюся рабыню. На его лице было написано, что Тамара очень об этом пожалеет. Никто не должен обижать и раздражать его госпожу.

Не прошло и пары минут, как перед принцессой предстала Тамара, виновница её недовольства. Опустив голову, она не смела взглянуть на разъярённую госпожу. Обычно спокойная и добрая, принцесса сейчас кричала на Тамару, обвиняя её в неблагодарности.

Как эта девушка могла забыть, откуда её вытащила принцесса? Сколько добра ей было сделано? Госпожа Атия разве многого требует? Единственное, чего она хочет, это чтобы на её столике всегда стояли полные пузырьки ароматических масел.

После такой взбучки рабыня в сотый раз слёзно молила простить её за эту провинность и клялась больше никогда не расстраивать свою госпожу. Дав волю гневу, принцесса немного успокоилась, и её настроение поднялось. Отправив негодную рабыню в город за новым маслом, Атия всё же решила принять ванну. Сегодня предстоит важный день, и нужно быть лучшей среди лучших, а это нелёгкий труд.

Зураб, стремясь угодить своей повелительнице, отдавал приказы рабыням. Мгновенно покои принцессы наполнились суетой. Все были заняты делом: кто-то убирался, кто-то застилал постель, кто-то накрывал на стол, а кто-то разжигал огонь в камине. Только Зураб, стоя посередине опочивальни, следил за тем, чтобы всё было приготовлено так, как любит его несравненная хозяйка.

ГЛАВА 5. Любезная беседа заговорщиков

Назир Синх проснулся раньше принцессы. Он всегда вставал с первыми лучами солнца, даже если предыдущая ночь была бессонной.

Третий советник уже хотел покинуть постель своей сообщницы, но, взглянув на спящую принцессу, передумал. Она была так прекрасна в своём безмятежном сне! Её лицо казалось по-детски наивным, а лёгкий румянец на щеках делал её черты ещё более невинными. Огненные локоны принцессы переливались в первых лучах солнца, разбросанные по подушкам. Её Высочество была восхитительна!

Назир Синх боялся дышать, чтобы не разбудить самую прекрасную женщину в империи. Он мог бы любоваться ею тысячу лет. Только на земле рождаются такие красавицы! Их красота затмевает любое природное и рукотворное великолепие. Третий советник не мог найти слов, чтобы описать свои чувства в момент утреннего покоя и счастья. Как же ему не хотелось покидать постель самой красивой женщины в империи, но Саах не будет ждать.

Он снова взглянул на свою сообщницу, и сердце его сжалось. Время не властно над ним, но безжалостно к ней. Через десять лет на этом прекрасном лице появится первая морщинка, а волосы поседеют. Сможет ли он после этого по-прежнему восхищаться ею?

Вряд ли…

Назир Синх осторожно поднялся с постели, взял свою одежду и направился к выходу. Он хотел вернуться в покои возлюбленной до того, как она проснётся.

С момента, когда Назир Синх покинул покои принцессы, прошёл почти час, и, по его расчётам, Атия должна была ещё спать. Но чем ближе он подходил ко дворцу принцесс, тем сильнее убеждался, что ошибся. Во дворце уже были видны рабы, принадлежащие старшей дочери императора, которые были заняты своими делами.

Увидев Назир Синха, Зураб скривил губы в ехидной улыбке. Он сразу понял, чем вызвано плохое настроение его хозяйки. Причина — её ночной гость, точнее, его уход с ложа принцессы. Телохранитель Атии надеялся, что больше не увидит этого напыщенного вельможу в покоях своей госпожи, но, кажется, ошибся. Третий советник всё же решил вернуться и вымолить прощение у самой прекрасной женщины на свете. Разве можно с рассветом покидать принцессу, не сказав ей, как она прекрасна? Хорошо, что чужеземец осознал свою ошибку. Хозяйка будет рада снова увидеть его.

Но Зураб вытянул ладонь вперёд, заставляя третьего советника остановиться.

— Я доложу о вас госпоже, — сказал раб и скрылся за массивной дверью, ведущей в спальню принцессы.

Назир Синху показалось, что тон раба был слишком надменным. И вообще, он с самого начала не понравился советнику. Создавалось впечатление, что чернокожий здесь не бесправный прислужник, а почти родственник. Находясь рядом с принцессой, Назир Синху всю ночь чувствовал присутствие третьего. Раб явно вёл себя слишком дерзко: врывался в покои Атии по малейшему поводу, с выпученными глазами и нервно дёргающимся правым веком.

Каждое появление раба в покоях принцессы заставляло Назир Синха думать, что если он обидит Атию, то его дни будут сочтены. Но что могло вызвать недовольство Зураба? Когда вельможа уходил, его обожаемая хозяйка мирно спала, а не проявляла гнев.

Назир Синх задумался, и его размышления прервало медленное открывание дверей. За ними он увидел Зураба с натянутой улыбкой на лице.

— Её Высочество ждёт вас, — буркнул недовольный раб и жестом пригласил войти.

Назир Синх не дождался от него поклона. Атия сидела в кресле у камина и расчёсывала свои мокрые волосы. Её стройное тело скрывала лёгкая шерстяная шаль, и только изящные лодыжки и ступни слегка виднелись сквозь неё.

Переведя взгляд с танцующих языков пламени на Назир Синха, принцесса улыбнулась. Она не ожидала увидеть его сегодня, но он внезапно появился. Человек-загадка, а не мужчина!

— Я думала, вы уже заняты государственными делами? — И, рассмеявшись, она добавила: — Нашими государственными делами...

— Я ушёл, не попрощавшись, только чтобы отдать кое-какие распоряжения по нашему делу, моя госпожа. И как только освободился, сразу же поспешил к вам.

Он сделал несколько шагов к Атии и, склонившись перед принцессой, начал страстно целовать её колено.

— Правда? — удивилась принцесса, но тут же её удивление сменилось насмешливой улыбкой. — Насколько мне известно, вы, Назир Синх, не из тех, кто склонен к сентиментальности и романтическим проявлениям чувств.

Он не ожидал такой реакции от принцессы. Она должна была отреагировать иначе. Женщины, как правило, падки на комплименты. А она сидит в кресле и не обращает на него внимания. Ей как будто всё равно! Назир Синх уже жалел, что решился сделать Атии подарок.

Её холодность и насмешливый тон задели что-то в его душе, что-то давно забытое, но слишком прекрасное, чтобы обижаться.

Назир улыбнулся в ответ и спросил:

— Моя повелительница, вы помните, что нас ждёт завтра? Вернее, нас ждёт много дел.

Ах да… У принцессы сегодня очень много дел, и почти нет свободного времени. Эти интриги отнимают столько сил и времени. Со вчерашней ночи принцесса должна забыть о праздности и посвятить себя целиком и полностью заговору. И первая жертва скоро проснётся после очередной весёлой ночи. Нужно быть самой красивой сестрой, а потом и нежданной гостьей.

— Ты прав, не стоит говорить о пустяках.

Никогда прежде Атия не переживала такого необычного утра. Сегодня она была самой счастливой женщиной в империи, а может быть, и во всём мире. Он вернулся! И пусть после этого утра надежд наступит день, полный кропотливого труда и интриг, принцесса всё равно будет в прекрасном настроении.

Атия сбросила шаль и взглянула на Назир Синха. Нет, она не хотела, чтобы он одевал её. Выпроводив рабынь из своей спальни, принцесса осталась одна. Хотя обычно она никогда не одевалась сама, это было довольно просто. Одежда времён Атлантиды, точнее, её почти полное отсутствие, включала прозрачные набедренные повязки разной длины, туники, держащиеся на одной брошке, и незамысловатые платья, которые скорее подчёркивали женскую фигуру, чем скрывали её.

В этот раз принцесса хотела надеть что-то очень открытое, но она ещё не решила, что именно. Только мужчина мог помочь ей выбрать подходящее платье. Ведь она собиралась помириться с наследником императора и произвести на него особое впечатление. Атия знала, что Арий неравнодушен к плавным линиям женского тела, и она хотела угадать, какую часть тела ей придётся открыть перед ним. Это помогло бы ей выполнить свою главную задачу — войти в доверие к принцу и подтолкнуть его к самому ужасному преступлению в империи. За такое преступление нет прощения даже принцу императорской крови.

Назир Синх с восхищением посмотрел на тело принцессы. Первой мыслью было, что она хочет выразить ему своё расположение. Однако принцесса не сделала ни шага в его сторону, а в её глазах не было и намёка на какие-либо чувства. Только хитрые огоньки и лисья улыбка. Она чего-то ждала от него. Чего же? Что нужно было этой лживой и коварной принцессе?

Не дожидаясь ответа, третий советник поднялся с колен:

— Вы чего-то хотите от меня?

— Да, Назир Синх, — ответила принцесса и, протянув ему руку, повела за собой в гардеробную. — Я хочу, чтобы ты помог мне выбрать наряд, который понравится моему брату, и помог мне одеться.

Гардеробная принцессы была расположена в соседней со спальней комнате за узкими деревянными дверями. Её коллекция нарядов могла бы вызвать зависть любой модницы того времени. Самые дорогие и изысканные платья были уложены в большие сундуки, украшенные резьбой и драгоценными камнями.

Стены гардеробной были сплошь увешаны зеркалами, и Атия могла любоваться собой в десятках отражений. В центре этой зеркальной комнаты стоял огромный мягкий диван с дюжиной подушек и маленький низкий овальный столик. В этот столик была встроена небольшая батарейка, благодаря которой в стеклянной сфере на крышке стола горел яркий, но не греющий огонёк. Такая необычная свеча освещала гардеробную, не коптя и не повреждая дорогие наряды.

Принцесса вошла в гардеробную и, толкнув любовника на диван, начала демонстрировать ему платья. Она открывала массивные сундуки и прикладывала наряды к себе. Все они были изумительны, но выбрать нужно было только самое лучшее.

От такой быстрой смены образов Назир Синх, третий советник, даже немного растерялся. В одном платье Атия была сама невинность, в другом — очаровательной, в третьем — подчёркивала стройность своего божественного тела, а четвёртое привлекало внимание к белизне её кожи.

Находясь в гардеробной принцессы, советник окончательно убедился, что Атия будет самой красивой в любом наряде, и никто не сможет пройти мимо, не взглянув на неё.

— Наденьте любое платье, вы будете очаровательны в любом из них, — на мгновение Назир Синх представил, как она восседает на золотом троне. Она будет прекрасной повелительницей. И добавил: — У вас этого не отнять, моя принцесса.

— Раз так, то я пойду в этом, — она бросила Назир Синху лёгкое шёлковое платье, отливающее серебром.

Истинное поведение царственной особы — давать указания и ждать, что они будут немедленно исполнены. Принцесса стояла в центре разбросанных нарядов и ждала, когда Назир Синх подойдёт. Но третий советник не спешил выполнять её желание. Он любовался принцессой и улыбался. Этот поступок немного рассмешил его. Никто раньше не вёл себя с ним так. Он никогда не одевал принцесс, тем более таких вздорных. Ну что же, Назир, рано или поздно этого следовало ожидать. Она ещё не императрица, но уже отдаёт приказы. Может быть, это и к лучшему. Пусть учится повелевать не только рабами. Кто знает, сколько раз ему придётся исполнять роль личной рабыни при императрице?

Третий советник, помогая принцессе, искал подходящий момент, чтобы задать ей вопрос, который его очень интересовал. Ответ на этот вопрос знала только она или её сестра Алина. Назир Синх помнил, почему так плохо относился к бесконечным и дорогим пирам императора. И сейчас, возможно, был подходящий момент, чтобы обсудить это с принцессой. Однако это могло её расстроить. Правда о помолвке рано или поздно станет известна, но сейчас негативные эмоции только придадут Атии сил для осуществления их коварного плана по спасению империи.

Назир Синх прекрасно разбирался в женщинах! Они такие непредсказуемые создания! Сегодня им нужна власть, а завтра они будут счастливы от любви под открытым небом. А вот женщины, которым уже нечего терять, готовы идти до конца, даже по дороге, усеянной множеством жертв их амбиций.

Атия была довольна своим подданным. Сегодня она без сомнений сможет достичь всех своих целей.

Утренний туалет принцессы подходил к концу — это был подходящий момент для важных вопросов.

— Моя принцесса, я хотел бы узнать о тайне, которую вам вчера утром поведала ваша сестра, — произнёс третий советник.

Атия резко обернулась и посмотрела на своего фаворита с лёгким удивлением. Откуда ему известны такие подробности? В парке были только она и её сестра Алина. Неужели за ними следили? Удивление быстро сменилось ужасом. Такие тайны опасно знать даже богам.

В голове принцессы проносились разные мысли. Кто он: друг или враг? Вчера он был любовником, а сегодня стал шпионом. Сомнения, только сомнения. Может быть, с ней играли, как кот с мышкой? И весь заговор — лишь фарс? Уловка, ловушка, чтобы отправить её, неугодную, далеко отсюда как предательницу?

Она так легко поддалась сладким речам об империи. Хороша принцесса, гнусные советники без труда заманили её в свои сети.

Принцесса быстро взяла себя в руки. Она понимала, что ничего не сможет доказать. Никто не слышал её возмущений, а значит, у них нет никаких оснований для обвинений. Главное — всё отрицать.

— А вы, Назир Синх, сами лично подслушивали? — с вызовом прошептала принцесса. — Я не помню, чтобы у меня с сестрой был такой разговор. Я всего лишь опальная принцесса, дочь императора. Мне ли доверять тайны и обсуждать дела империи?

Третий советник легко мог понять, почему принцесса так быстро сменила настроение. Её мысли были написаны у неё на лице, и даже обычный человек мог бы их прочитать. Сейчас она была похожа на лисицу, загнанную в угол.

— Принцесса, я не ловлю вас в сети. Я готовлю вам путь к императорскому трону и должен знать всё, что происходит при дворе. Поверьте, если бы я захотел, вас, моя маленькая принцесса, уже давно бы отправили за пределы дворца, в крепость на севере империи.

Атия улыбнулась и отступила от своего любовника на шаг.

— Вы всего лишь третий советник, и такой власти у вас нет, доброжелатель!

Назир Синха задело такое поведение принцессы. Нет власти! Да у него вся власть при дворе, а не у этого пьяницы-императора. Это он дёргает за верёвочки, а все, словно марионетки, танцуют и думают, что подчиняются только своим желаниям.

Ничего не ускользало от глаз третьего советника. Повсюду были его шпионы. И за долгие годы лишь раз он попал в такое положение, что пришлось самому случайно выступить в роли шпиона. Нет, он не просто третий советник! Он тот, кто изменит весь уклад жизни на этой планете! Он изменит все законы, нравы, политическую карту на земле. И ему для этого нужна она. А там видно будет, как с ней поступить. За тысячи лет народ на Земле привык подчиняться только Богам и их потомкам, и это придётся изменить.

Он, конечно, мог бы сам совершить переворот сначала в Атлантиде, потом путём войны в Сахарии и Лемурии. Но за ним никто не пойдёт и никто его не поддержит. Его никто не знает, и нет доказательств, что он другой! Только сила, доставшаяся ему от отца, и всё.

Назир Синх посмотрел на принцессу. Её мысли всегда как на ладони. Их легко читать. Глаза Атии выдают её.

Стоп! За кустами роз мог скрываться любой человек, который решил прогуляться по парку в это время. И это мог быть только один человек.

Атия была очень расстроена, но быстро сменила растерянность на негодование и злость.

— Неужели вы, третий советник императора, используете прогулки по парку в столь ранний час для подслушивания? Я и подумать не могла, что это занятие достойно такого вельможи, как вы.

— Нет, моя принцесса, у меня есть для этого определённые люди, — не мог же Назир Синх признаться, что сам был там, за тем кустом, в парке.

— И много у вас таких людей? — спросила принцесса.

— Достаточно, чтобы быть в курсе всех дел при дворе, — ответил Назир Синх, и в его голосе послышались нотки превосходства.

«Достаточно» — значит, и в окружении самой Атии есть люди, служащие третьему советнику. Это даже как-то подло — подсматривать, подслушивать и вынюхивать для своего хозяина, а потом на ушко шептать самые интимные подробности личной жизни придворных. В какие ещё тайны посвящён этот скользкий тип?

И всё же его людишки плохо служат своему господину, раз он сейчас выпытывает самый важный и стоящий секрет империи. Принцесса подумала об этом, но ничего не сказала.

— Прошу, перестаньте. Хватит, — сказал Назир Синх, посмотрев на принцессу. Она стояла в нескольких шагах от него. Им нужно доверять друг другу, если они хотят реализовать все свои цели. Назир Синх хорошо это понимал. — Я больше не буду следить за вами, точнее, мои люди не будут этого делать. Только между нами не должно быть тайн. Мы же делаем одно дело, моя принцесса.

— Мне от этого не легче, — с горечью произнесла она. — Теперь они всегда будут следить друг за другом. Сегодня заговорщики, а завтра, возможно, враги. Надо быть осторожнее в высказываниях при нём. Хотя он прав. Ей следовало рассказать ему об этом разговоре раньше.

Первые советники уже передали огромные западные колонии императору Ё Со. Лемурийцы уже год как правят на западе, хотя договор ещё не подписан. Он только составлен. За земли Марием и Амурием были получены огромные суммы, и ещё будут получены, когда печать и подпись императора появятся на бумаге.

Она усмехнулась.

— Моё так называемое приданое. Большое, не так ли?

— Да, немаленькое, если учесть, что западные колонии и так уже почти их. Неплохо придумано. Без военных действий и кровопролития половина империи перешла к Лемурии. На очереди оставшаяся часть. Я думал, что Марий и Амурий глупы. Однако я ошибался. Они полные дураки. Никакой политической выгоды, никаких гарантий неприкосновенности в будущем для них самих. Только золото.

— У них уже всё распланировано. Императора они хотят отравить, меня — выдать замуж за лемурийца, Ария сделать новым правителем, а если кто спросит, почему такая большая часть империи отошла Ё Со, у них есть отговорка: «Это воля ныне покойного императора». И тогда не будет империи. Их нужно казнить как самых подлых предателей.

— Нужно казнить, но позже. Даже лемурийцы не считаются с ними. В новой империи этих предателей не будет. Амурия и Мария в любом случае ждёт печальный конец. Всё, что потратил Ё Со, вернётся к нему, но с большими дивидендами. На это он и рассчитывал, связавшись со столь алчными людьми. Они никогда не отличались дальновидностью, — с некоторой иронией в голосе предсказал судьбы старших советников Назир Синх и перешёл к более важному, по его мнению, вопросу: — Мне не хотелось тебе об этом говорить… Но нам нужно спешить. Времени почти не осталось. Если император умрёт раньше срока, мы обречены на неудачу. К тому же в брачном договоре ещё не указано имя будущей невесты.

Сердце Атии сжалось от страха. Что это значит? Не указано… Ей только что объявили о скорой помолвке с правителем Лемурии. А теперь нет никаких уточнений. И только сейчас она начала понимать смысл слов Назир Синха о том, что времени нет. Действительно, времени нет. Отец скоро умрёт, и старшие советники предпочтут вписать в этот государственный документ имя её сестры. Её безвольная сестра никогда не сможет добиться от своего мужа чего-либо в отношении Атлантиды. А значит, Амурий и Марий станут настоящими правителями её родины, но ненадолго. Алина для них — гарант свободы, а Атия — нежелательная и опасная, как императрица лемурийцев. Она ведь сама тысячи раз говорила о том, как будет наводить порядок в империи, которая изжила себя.

Конечно, времени больше нет!

ГЛАВА 6. Принцесса Алина и сын фаворитки

Пир императора закончился перед самым рассветом. Рабы вынесли из зала повелителя Атлантиды — он был мёртвецки пьян. Большинство придворных находились в не лучшем состоянии. Исчезновение старшей принцессы и третьего советника почти никто не заметил. А если кто и заметил, вряд ли осмелится сообщить императору. Сами не без греха.

Гости не смогли проводить Аттилу должным образом — просто не могли встать. Но император даже не рассердился. В своём привычном состоянии он вряд ли мог что-то разглядеть.

Атия и Назир Синх были не единственными, кто покинул пир раньше времени. Среди нарушителей оказались и младшая принцесса с её возлюбленным Маркусом.

Эти двое всегда уходили с грандиозных ужинов задолго до императора. Многие придворные замечали, но не решались делать замечание. Влюблённые никому не мешали — просто шушукались по углам и не вмешивались в дворцовые дела. К тому же Маркус был сыном Марции, любовницы первого советника, и никто не решался возражать Амурию.

Уже час влюблённые нежились в огромной ванне. Горячая вода обжигала тела, лепестки белых роз щекотали кожу. Даже на таком коротком расстоянии им нужно было ощущать прикосновение друг друга. Они уже не помнили дней, когда жили порознь. Их любовь казалась вечной. Истинная и чистая — что может сравниться с таким удовольствием? Конечно же, ничего.

Алина и Маркус были самыми влюблёнными людьми во всей империи атлантов. Их чувства в лицемерное время — настоящая редкость, особенно при дворе. Среди тысячной толпы он не видел никого, кроме Алины, а она без труда находила его глаза среди миллиона. Только глаза любимого могли быть такими тёмно-карими и тёплыми, что от их взгляда кровь разогревалась до немыслимых температур.

Для Маркуса возлюбленная была не просто принцессой — повелительницей его сердца. Он не видел в ней ни одного изъяна. Она была идеалом красоты, нежности и женственности.

Годы, проведённые вместе, были самыми счастливыми в их жизни. Они прошли через многое: злая мачеха, чистки при дворе, опала принцесс. Они преодолеют все трудности, потому что есть друг у друга.

Что может разрушить их счастье?

Алина смотрела на любимого и вспоминала самую знаменательную ночь. Она всё ещё не решалась сказать ему о своих подозрениях. Не боялась реакции — просто не была уверена. Вдруг ей только кажется? Хотя срок уже довольно хороший, чтобы казаться…

Она прижалась к Маркусу так сильно, что перехватило дыхание. Как же безумно она любит его.

Маркус нежно гладил её плечо лепестком розы, целовал в висок. Он чувствовал, как Алина меняется. Эти перемены исходили из её души. Она стала ещё более нежной и прекрасной. Ей больше не хотелось посещать дворцовые сборища, императорские пиры и глупые игры Ария. Она хотела быть только с ним. Общество других людей начало тяготить.

Маркус объяснял перемену по-своему: она устала от жизни при дворе, как и он сам. Молодой вельможа приготовил сюрприз — получил разрешение вывезти её в небольшое поместье на юге, принадлежавшее его матери. Там, как он надеялся, Алине понравится.

Он решил преподнести подарок сейчас, когда им так безмятежно.

— У меня для тебя сюрприз, — прошептал он.

Алина подняла свои зеленоватые глаза: — Нет, сюрприз у меня, любимый. Нас теперь трое.

Румянец покрыл её щёки. Она взяла его руку и опустила на свой живот: — Ты, я и наш ребёнок.

Маркус чуть не задохнулся от неожиданности. Его возлюбленная ждёт малыша. Осознание того, что он станет отцом, приводило в безумный восторг. Его Алина сделала самый ценный подарок. Дитя — самая прочная нить любви, свяжущая их сердца, тела и души навеки.

Он вскочил, поднял Алину на руки и стал, как безумный, целовать: глаза, щёки, губы, шепча, как сильно любит свою маленькую принцессу.

Такой реакции Алина не ожидала. Нет, он должен был обрадоваться, но не так сильно. Какая же она счастливая!

Они стояли в ванной, лепестки роз сползали с мокрых тел вместе с каплями воды. В этот момент они были счастливее всех на свете.

Но счастье недолговечно. Когда ждёшь — кажется вечным, а когда приходит — пролетает мгновенно.

Алина и Маркус забыли: им нельзя заходить так далеко. Они могут быть любовниками, но не родителями. Могут дарить тепло и заботу, но не могут дать жизнь новому человеку.

Причина — кровь. В её жилах течёт императорская, в его — кровь простого вельможи. Их ребёнок не имеет права на жизнь. Если узнает император — Маркуса казнят как покусившегося на трон, а принцессу отправят в северную крепость на вечное заключение.

Судьба родившегося ребёнка будет ужасной. Но разве влюблённые помнят о законах, когда дело касается табу? Сейчас они счастливы, а что будет потом — будет потом.

Обнимаясь в остывшей воде, они составляли план спасения. Простой и осуществимый: уедут в поместье Марции, дождутся малыша, отдадут на воспитание хорошим людям и будут часто навещать. Никто не узнает. Придётся посвятить Марцию — сын был полностью уверен в помощи матери. Она никогда не предаст. Разрешение на отъезд для Алины уже подписано и хранится у Маркуса. Сроков там не указано — принцесса может гостить в поместье сколько пожелает. Земли семейства находятся далеко на юге, на острове. Сплетни не просочатся через море. Маркус запретит рабам отлучаться за пределы острова и никого не пустит на берег.

Они смогут всё. Они же вместе. Они любят друг друга.

Любовь успокаивала их, давая надежду и уверенность.

Они начали не спеша одеваться. Скоро проснётся Арий и начнутся весёлые состязания, на которых должны присутствовать все приближённые принца. Сегодня особенно не хотелось идти на очередное представление мощи, силы и ловкости наследника, но нужно. Его Высочество приходил в ярость, если окружение пренебрегало обязанностями. А у придворных друзей Ария была одна обязанность — хвалить и восхищаться его превосходством.

Маркуса и Алину иногда раздражало такое глупое поведение, но они сдерживались. Им приходилось улыбаться, скрывая слёзы и смех, глядя на сумасбродные выходки будущего императора. Нередко, переглядываясь, они читали в глазах друг друга одно и то же: «Атлантида обречена с таким правителем».

Осталось совсем немного — и эти бесконечные игры в верноподданных прекратятся. Там, на острове, они наконец отдохнут от приевшихся ролей приближённых Ария.

Скорее бы уехать. Скорее бы вылететь, как птицы, на свободу из золотой клетки.

Взявшись за руки, самая счастливая пара вышла из дворца принцесс навстречу новому дню.

ГЛАВА 7. Нежданная гостья

Дворец наследного принца поражал своей роскошью. Три этажа, просторные террасы, мраморные колонны и полукруглые окна со вставками из мозаичного стекла. Комнаты были светлыми и просторными. Широкие винтовые лестницы вели наверх. Каждый рисунок и орнамент на стенах был украшен позолотой с драгоценными камнями.

Личный парк принца был полон разноцветных клумб с яркими цветами. В фонтанах плавали маленькие морские рыбки. Но самым великолепным произведением искусства была круглая большая беседка, которая сверкала на солнце. Конструкция беседки была полностью покрыта золотом и украшена причудливыми узорами из алмазов. В центре беседки находилась уменьшенная копия императорского трона.

По обе стороны от трона стояли диваны, на которые усаживались приближённые Ария. С правой стороны от принца сидел его лучший друг и постоянный участник «шалостей» — Саладий. Слева же располагались Маркус и Алина. А у ног принца на пуховых атласных подушках чаще всего сидела Юнона — фаворитка наследного принца. Правда, императорский наследник менял своих фавориток с невероятной скоростью. Но уже почти три года это почётное место занимала дочь Югрия, которая была генералом западных войск.

Перед беседкой располагалась импровизированная арена, где принц любил демонстрировать своё воинское мастерство. Обычно в поединках с принцем участвовали рабы, которых будущий император побеждал и убивал. В момент, когда несчастный раб истекал кровью, восторженная публика аплодировала своему кумиру. Никто не смел жалеть побеждённого раба, так как сочувствие было неуместно в играх наследника императора.

Каждый, кто проявлял хотя бы мимолётное человеческое сочувствие к рабу, мог вызвать ярость принца, а в ярости он был опасен и непредсказуем. Поэтому никто не хотел рисковать. Все смеялись, улыбались и восхищались.

После турнира наступало время танцев, когда искусные танцовщицы услаждали взгляд своими движениями. Затем следовал пир, игры и всё остальное, что могло прийти в голову извращённому наследнику императора.

Атия спешила попасть на турнир своего брата. Обычно она приходила раньше начала турнира, так как принц не любил опаздывающих. Принцесса ехидно улыбалась, вспоминая, что она никогда не удостаивала своим присутствием его детские игры. Она открыто осуждала и смеялась над развлечениями своего брата. Он будет удивлён, пусть удивится этот глупец. Он ещё не знает, что его ждёт. Принцесса летела, окрылённая предчувствием скорой победы. Она была уверена, что сможет изменить всё к лучшему. Сегодня её заветная мечта — стать императрицей — должна была осуществиться. И она верила, что вместе с этим сбудутся и другие её мечты.

Перед воротами дворца и парка принца Атия остановилась, чтобы отдышаться и поправить разлетевшиеся огненные кудри. Она была уверена в себе и готова к встрече с принцем.

Когда силуэт принцессы появился вдалеке, шумная компания внезапно замолчала. Никто не ожидал увидеть старшую принцессу на турнире, который так ненавидел её брат. Но вот она — принцесса Атия, собственной персоной. Это было невероятно!

Арию показалось, что молчание длилось целую вечность. Его сводная сестра шаг за шагом приближалась к нему. Её серебристое платье развевалось при каждом движении, оголяя стройные ноги. Несносный ветер играл с её пламенными прядями. Она была так похожа на свечу, что принц невольно подумал: действительно ли то, что он видит, реально? Но чем ближе подходила Её Высочество, тем яснее он видел — она не мираж и не видение. Сама гордячка Атия соизволила присоединиться к шумной и весёлой компании Ария.

Старшая сестра принца, Атия, с надменным видом приблизилась к беседке и холодно улыбнулась. Её улыбка заставила сердце Ария заколотиться так сильно, что он почувствовал стук в висках. Он не решался заговорить с ней, не мог подобрать слов. В его сознании всё путалось.

Атия оказывала на него странное влияние, которое пугало и злило его. При виде неё у него начинался приступ страха, переходящий в злость. В глубине души принц понимал, что он не ровня своей сестре. Она была величава и горда, настоящая принцесса. Ей бы править, если бы не Арий. Именно это пугало и злило наследника империи.

Видя, какое смятение она внесла в компанию, и понимая, что никто из друзей принца, да и сам Арий, не решится заговорить первым, Атия решила нарушить затянувшееся молчание.

— Я не помешаю, если присоединюсь к вашей весёлой компании, — с обворожительной улыбкой сказала она, глядя прямо в глаза принцу. — Я слышала, сегодня будет турнир. Все так расхваливают ваше мастерство, мой дорогой брат, что я решила сама увидеть, так ли это? Может быть, вчера я была неправа, и вы действительно лучший воин, чем Ё Со?

Арий довольно улыбнулся. Наконец-то и гордая принцесса признала это. Она пришла, чтобы увидеть, как он побеждает. И сегодня принц докажет ей, чего он стоит. Ни один воин в империи не может сравниться с ним. Он уже вызывал на турниры всех, кто мог соперничать с сыном императора, но они оказались ничтожными. Арий — лучший принц-воин в Атлантиде.

Состязание вот-вот начнётся. Но куда же посадить принцессу?

Осмотрев свободные места, принц был немного разочарован. Такая дорогая гостья и сесть-то толком не может. Ни одно свободное место не подходило ей. Она слишком хороша и знатна для этого. Особа императорской крови достойна лучшего. А лучшим местом, как считал принц, было место у его ног.

Недолго думая, Арий отпихнул ногой Юнону, указав ей место рядом с Саладием, и жестом пригласил присесть Атию.

Такой поворот событий вызвал у принцессы гнев, но этого никто не заметил. Внутри неё всё кипело от ярости и чувства унижения. Она — дочь императора! Она самая гордая и недосягаемая, как звезда, будет сидеть у ног жалкого мальчишки? В одно мгновение ей захотелось развернуться и уйти, но вспомнив, зачем здесь, принцесса подавила в себе чувство негодования. И приняла предложение занять место у ног наследника Аттилы.

Усаживаясь на подушки, принцесса отметила, что это действительно подходящее место. Здесь хорошо будут видны очертания и линии её груди. А это сейчас необходимо. Принц всего лишь мальчишка, и такое соседство только на руку заговорщице. Она понимала, что будет чувствовать Арий, украдкой бросая якобы невольные взгляды на открытые части тела принцессы. Сегодня Атия должна расставить коварные сети, в которые непременно, сам того не подозревая, попадёт её соперник.

Принцесса не заставила себя ждать. Она присела на подушки и приняла удобную позу. Затем она ощутила на себе пристальный взгляд сверху. Нетрудно было понять, куда были направлены глаза её брата.

Начало было положено, и всё шло по плану. Когда сестра оказалась у его ног, Арий тщеславно улыбнулся. Её поступок был весьма символичным. Неужели принцесса так легко и просто согласилась сесть у его ног?

Принц, не подумав, указал ей на подушки. В его голове даже не промелькнула мысль, что она может разозлиться и уйти. После такого унижения их уже ничто не могло примирить, и в этом была бы только его вина. Он всегда сначала делал, а потом думал.

Но её дальнейшие действия удивили не только его. Все присутствующие на турнире зашептались. Принц не слышал, о чём они говорили, но догадаться было несложно. Предметом их обсуждения было поведение принцессы, свидетелями которого они стали. И это польстило Арию, радости которого не было предела. Теперь в империи не было ни одного человека, который бы не любил самого лучшего принца.

Но, взглянув на плечи принцессы, принц почувствовал, как его лицо заливает румянец. Он и сам не ожидал, что будет не в силах отвести взгляд от изящно-белых плеч. А когда Атия приблизилась к трону принца, он увидел её слегка прикрытую грудь. В этот момент наследнику императора показалось, что окружающие заметили его взгляд, направленный на недавнего врага. Не в силах вынести это мучение, принц резко встал и, стараясь скрыть свою растерянность, направился к рингу. На полпути он обернулся и ещё раз посмотрел на ту, которая на этот раз ничего не сделала, но так сильно взволновала его душу.

Полулежащая на атласных подушках, сестра напомнила ему кошку. Только вот погладить её нельзя. Она зашипит и поцарапает, а потом изящно встанет и уйдёт. Вот такая у него сестра. Хоть она и сводная, но до сегодняшнего дня Арий считал её старшей дочерью своего отца. Теперь же в нём что-то изменилось, и это изменение произошло так быстро, что бедняга испугался самого себя.

Зачем она пришла? Что изменилось в её отношении к нему? Возможно, она увидела в нём не только избалованного и капризного мальчишку, но и равного себе человека. И всё же, что заставило эту гордую и неприступную, словно ледяная принцесса, оттаять?

Арий помнил, как она всегда смотрела на него с насмешкой. Как издевалась над ним, когда он, будучи ещё ребёнком, приходил к ней. Она то не открывала дверь, то доводила его до слёз и выставляла за дверь, как провинившегося щенка. Он мог пожаловаться матери, но никогда этого не делал. И всё потому, что ко двору Атией восхищались как самой умной и красивой принцессой. Какое-то время ему хотелось быть похожим на неё, но после её холодной сестринской насмешки принц решил стать её полной противоположностью.

Она благородна, добра, снисходительна, горда, красива и стройна… Её достоинства можно перечислять бесконечно. Иногда принцу казалось, что он всего лишь тень её величия. Ведь всеми своими многочисленными достоинствами она затмевала даже саму императрицу. За это Со Чо ненавидела свою старшую падчерицу, но ничего не могла ей сделать, разве что мелкие пакости.

Мелкая пакость — убивать возлюбленных принцессы! Каждая такая потеря только закаляла старшую дочь императора, делая её неуязвимой в новых дворцовых интригах.

Глаза принца всегда выдавали его чувства. Сейчас в них девушка читала, что он на верном пути. Её появление на турнире стало важным шагом для несчастного принца в сети Атии. Он, слабый и легко управляемый, был околдован её красотой и делал свои первые шаги на пути к гибели.

Принцесса одобрительно улыбнулась брату и многозначительно ему подмигнула. Это придало ей уверенности в том, что в их отношениях ожидается крутой поворот. Посмотрев на свою красавицу, Арий размашистой походкой направился к доспехам.

В этот день принц особенно тщательно готовился к турниру. На нём были надеты золотые латы в форме круга с треугольником в центре, которые прочно застёгивались ремнями крест-накрест на спине. На запястья рук были надеты широкие браслеты с алмазными шипами, которые служили щитами в бою. Ноги от лодыжек до колен были защищены специальными овальными золотыми пластинами с загнутыми краями. Эти пластины были скорее украшением, чем защитой, и даже ремни на них были украшены драгоценными камнями.

Принц никогда не защищал голову и плечи, считая себя достаточно ловким, чтобы отразить любые удары. Когда ему подавали меч, он поднимал остриё меча к небу и начинал выбирать себе противника. Тот, на кого указывал меч, должен был считать за честь сразиться с лучшим воином империи. С знатными противниками Арий бился до первой крови, а вот рабам не везло — их жизнь обрывалась на турнирах принца. Для Ария победы в сражениях с рабами были слишком лёгкими, поэтому он предпочитал биться с профессиональными воинами.

Специально для развлечений наследника империи был приставлен целый отряд солдат. Поначалу они выполняли функцию личных телохранителей, но потом их обязанности кардинально изменились. Арий вырос, и детские игры сменились мужскими.

Сегодня, чтобы произвести впечатление на свою сестру, принц решил сразиться с лучшим воином Мараджием, который был командиром его телохранителей. Мараджий сильно отличался от своих подчинённых не только доспехами, но и физическими данными. Он был настоящим гигантом, а принц едва доставал ему до плеча.

Однако исход поединка уже не вызывал сомнений — победа, как обычно, достанется Арию. Ведь какой солдат осмелится причинить боль наследнику престола и победить его? Конечно, нет! Опытный воин поддастся своему повелителю, чтобы тот мог потешить своё самолюбие.

Барабанный бой объявил о начале сражения, и все замерли в ожидании. Хотя победа уже была предрешена, Атии было интересно посмотреть на этот поединок.

Два соперника сошлись в центре арены. Никто не спешил сделать выпад первым, и они медленно кружили, не сводя глаз друг с друга. Арий, уверенный в своей силе, спокойно и хладнокровно вертел мечом, словно говоря: «Я жду, когда ты атакуешь».

Верный телохранитель, разгадав намерение своего господина, всё же решился на атаку. Арий, не отходя от своего противника, с лёгкостью отбил его меч. Мараджий продолжал атаковать, но все его выпады казались нелепыми, даже для человека, не разбирающегося в сражениях.

Было очевидно, что Мараджий уступает своему принцу. Солдат мог бы без труда выбить меч из рук Ария и заставить его сдаться, но тогда его бы позорно казнили на площади. Поэтому для командира было лучше подыграть принцу и позволить ему думать, что он лучший. Ведь Мараджий знал себе цену.

Наигравшись в искусного воина, Арий перешёл в наступление. Его атаки становились всё более сильными, и он почти оттеснил Мараджия к краю арены. Капитан старался отбиваться от нападок, опасаясь случайно поранить изнеженного противника. В этой ситуации единственным правильным решением для капитана было открыть себя для удара и подставить плечо, чтобы меч Ария нанёс хотя бы незначительную рану. Это был бой до первой крови, и принц должен был пустить кровь первым.

Закалённый в боях воин, пытаясь уловить подходящий момент для атаки, не мог сдержать свои эмоции. Он отражал неумелые атаки противника и пытался нанести удар первым.

В какой-то момент капитан ослабил руку, и его меч упал на жёлтый песок арены. В это мгновение принц нанёс удар, и его тонкое, как бритва, лезвие меча пронзило плечо капитана. Из раны брызнула кровь, и капитан опустился на одно колено перед победителем, признавая своё поражение.

Арий, довольно глядя на поверженного противника, приказал рабам перевязать рану капитану. Сам же он, гордо развернувшись, направился к своему трону. По пути он скидывал с себя доспехи, предвкушая долгожданную встречу с Атией.

Он ожидал от неё восхищения и пламенных речей, но, подойдя ближе, увидел в её глазах не восхищение, а ледяную метель. На секунду ему показалось, что она просто подыгрывает ему и присутствующим.

«Её радость — всего лишь притворство», — промелькнуло в его голове. Однако Арий тут же забыл о своих сомнениях, когда принцесса нарочито поднялась и поцеловала его в щёку. Этот невинный сестринский жест заставил наследника императора забыть обо всём на свете. Он ощутил гордость и удовлетворение.

Арий расправил плечи и громко объявил:

— Эту победу я посвящаю своей сестре Атии!

Приближённые принца захлопали ещё громче, а он, устраиваясь на троне, тихо прошептал на ухо принцессе:

— Теперь я доказал тебе, что уже не мальчишка?

Атия загадочно улыбнулась и не стала отвечать прямо.

— Ты посвятил мне эту победу, а я в знак нашего примирения посвящаю будущему императору танец.

Принцесса покинула своего брата и вышла в центр беседки, чтобы ещё больше очаровать принца. Она хотела, чтобы он думал только о ней и мечтал угодить ей. Тогда она сможет полностью завладеть его вниманием.

— Насколько хороши ваши музыканты, Арий? — спросила она с лёгкой улыбкой. — Смогут ли они уловить ритм моего тела?

— Если не смогут, я прикажу их казнить, — ответил принц и грозно посмотрел на побледневших музыкантов. — Никто не посмеет испортить моё настроение или твой танец, сестра.

Атия начала медленно двигаться. Её вьющиеся рыжие локоны напоминали игру огня. Этот огонь был согревающим и успокаивающим. Музыканты сразу поняли язык тела принцессы. Её лёгкие плавные движения отражались в музыке, словно это не инструменты, а тело принцессы рождало такую необычайно восхитительную мелодию. Её движения были нотами, а руки — рекой, а развивающиеся ярко-огненные пряди — пожаром, который ложился на плечи принцессы. Всё её тело пело.

Принц был заворожён красотой Атии и боялся лишний раз вздохнуть. Она казалась такой воздушной, что могла улететь и раствориться где-нибудь в небесах среди птиц и облаков. Каждый, кто смотрел на танец принцессы, был очарован её грацией. Атией можно было любоваться только на расстоянии.

Танец, который Атия подарила принцу, длился всего несколько минут, но для него это время словно остановилось. Стоило Атии начать свой танец, как принц почувствовал, что готов на всё ради неё. Он был готов достать для неё звезду с неба, если бы она только попросила. Её красота достойна только самого лучшего, и принц был готов подарить ей все сокровища мира.

Принц не замечал никого вокруг, кроме Атии. Она протягивала ему свою нежную руку, и он шёл за ней, словно заворожённый. Всё вокруг него плыло, а люди исчезали. Был только он и она. Атия танцевала, а Арий любовался её совершенными линиями.

Её сладкий голос звучал в его ушах: «Арий... Арий... Арий...». Когда принц открыл глаза, он увидел зелёные глаза принцессы и услышал шёпот придворных. Бедному Арию потребовалось время, чтобы понять, почему вокруг него собрались люди.

— Арий, пожалуйста, не рискуй так своей жизнью, — нежно сказала она. — Эти бои могут быть опасны для тебя.

Приближённые принца тоже были обеспокоены:

— Да, вы не должны так рисковать, ваше высочество.

— Что случилось? — спросил наследник императора в недоумении.

— Вы потеряли сознание, — спокойно ответила Атия, гладя его по щеке.

От её прикосновений принц почувствовал, как приятная лёгкость охватывает всё его тело. Он хотел бы провести всю жизнь в её ласковых руках. Он не сводил глаз со своей принцессы. Ему так хотелось увидеть улыбку на её прекрасном лице. Ведь только её улыбка способна растопить не только льды на севере, но и его черствое сердце.

— Улыбнись, пожалуйста, — тихо попросил принц.

Кажется, никто не услышал, что сказал их будущий повелитель, но лицо принцессы озарила лёгкая, почти воздушная улыбка. Никто не заметил, с каким трудом это далось Атии. Покорить наследника императора оказалось слишком просто. Но она не хотела лишних сплетен и поэтому решила побыстрее удалиться с праздника фантазий принца. На сегодня с неё достаточно. Дочь императора устала изображать сестринские чувства.

— Мне пора идти, — прошептала Атия.

Лицо Ария помрачнело, и он нервно заёрзал на троне, пытаясь устроиться поудобнее. Окинув недовольным взглядом собравшихся вокруг него придворных, он раздражённо произнёс:

— Я похож на того, кому нужна ваша помощь? Прошу вас, займите свои места! — последнюю фразу он почти прокричал, как капризный ребёнок.

Придворные, напуганные принцем, поспешили выполнить его просьбу. Только Атия осталась стоять над принцем, не двигаясь с места. Она больше не улыбалась и молча слушала, как за её спиной затихает шёпот. Она чувствовала на себе пристальные взгляды завистливых придворных, которые напрягли слух в надежде услышать самое интересное в предстоящем разговоре детей императора.

Арий взял ладонь принцессы в свою и посмотрел на неё глазами неразумного ребёнка:

— Ты так быстро уходишь? Почему? Мы только помирились. — В его голосе было столько разочарования и боли. — Тебе скучно? Но скоро будет весело, я обещаю. Побудь ещё немного.

— У меня на сегодня запланировано много дел, — чётко ответила принцесса.

— Что за дела такие важные, что моя сестра бросает меня? — спросил принц.

— Мне нужно в город, — ответила Атия.

— Тогда я отменю все игры и буду сопровождать тебя, — предложил принц.

Но Атия не хотела, чтобы он ехал с ней. Она не нуждалась в его компании и хотела, чтобы он остался с друзьями.

Принцесса попыталась отговорить принца от желания сопровождать её. Она собрала всё своё терпение в кулак и сказала:

— Не стоит, братец. Это скучная поездка. Мы увидимся вечером.

И она ушла так же внезапно, как и появилась, растворившись в зелёных аллеях. Принцу оставалось только ждать. Ждать, когда солнце скроется за горизонтом, а бледная луна осветит тёмно-синий небосвод и звёзды украсят его. Он ждал наступления вечера, чтобы увидеть принцессу.

ГЛАВА 8. Опасные улочки Атланты

Сегодня Атия решила лично убедиться, что в городе действительно так опасно. Для этого ей нужно было покинуть стены императорского замка. Ещё утром она распорядилась подготовить паланкин, а сопровождать её будет Зураб. Он сможет защитить свою госпожу, ведь он мастерски владеет всеми видами оружия. Разве может что-то угрожать дочери Аттилы рядом с таким воином? Носильщиков паланкина она не учитывала, ведь они бесправные рабы.

Подумать только, всего пять лет назад в Атланте было спокойно и безопасно, а теперь можно передвигаться по городу только с хорошей охраной. Грабят и убивают без разбора. Именно это пугало принцессу: быть ограбленной и убитой собственным народом.

Но ничего, она быстро наведет порядок, когда станет императрицей.

Принцесса не могла решить, стоит ли брать с собой Тамару. Если там опасно, то рабыня только будет мешать. Тамара быстро пугалась и начинала плакать, а это могло разозлить кого угодно. Скорее всего, придётся поехать без спутницы. Принцесса не могла вынести истерик, да и Зурабу не нравилось, когда кто-то ноет.

Как и ожидала принцесса, паланкин был готов. По распоряжению Атии, на нём не было герба, который указывал бы на принадлежность пассажира к какому-либо сословию. Паланкин был простым, но роскошным. В таких обычно передвигались не очень богатые знатные люди. Они не должны были привлекать внимание. К тому же, что можно взять с разорённых простолюдинов? Оставался только один штрих в её тайном путешествии.

Принцесса сняла драгоценности и отдала их Тамаре, а затем взяла из её рук простую шаль серого цвета. Теперь необычные для атлантов волосы никто не увидит, и вылазка принцессы в город останется незамеченной.

Зураб помог своей госпоже расположиться в паланкине и опустил плотные занавески. Приказав носильщикам двигаться к дворцовым воротам, он последовал за госпожой.

За воротами их глазам предстала ужасная картина: улицы были заполнены толпами бродяг. Эти несчастные люди, оказавшиеся здесь по вине старших советников и императора, просили милостыню. Одежда на их худых и истощённых телах висела бесформенными лохмотьями. Впалые щёки, грязные лица, отвратительная вонь, плачущие дети и почти голые женщины, продающие себя за кусок хлеба — всё это создавало мрачное впечатление.

Однако среди этой серости и отчаяния были и яркие пятна. Богато одетые вельможи, торговцы рабами и купцы продолжали свою жизнь, не замечая кризиса империи. Они обирали свой народ, как и раньше, и ничто не могло изменить их поведения.

Принцесса была потрясена, когда увидела, как дети бросались под ноги рабам-носильщикам, становились на колени и протягивали свои грязные ладошки с просьбой дать им поесть. Это было ужасно. В кого превратились когда-то великие атланты? Они стали попрошайками.

Было бесполезно отгонять детей от паланкина, но принцесса всё же приказала не трогать их. Зураб подчинился, и через несколько минут носильщикам стало трудно передвигаться. Голодный народ окружил маленький тайный кортеж Атии. Она уже пожалела о своём запрете. Лучше бы он продолжал отгонять людей плетью. Теперь они не могли сдвинуться с места.

Со всех сторон к чистой и ухоженной принцессе тянулись грязные руки простолюдинов. Они хватали и царапали её нежную кожу. Кто-то даже попытался сорвать с неё шаль, но Зураб вовремя ударил плетью того, кто это сделал, и тот отшатнулся от паланкина.

Телохранитель Атии старался разогнать толпу, но у него ничего не выходило. Люди всё прибывали и прибывали. Дочь императора охватил страх. Неужели её затопчут? Нет! Прежде сорвут с неё одежду. И это её собственный народ!

Атия закричала в поисках защиты, пытаясь скрыться от лап людей. Ещё сильнее она испугалась, когда паланкин с грохотом упал на мостовую, а её рабы были поглощены толпой. Крики несчастных душераздирающими воплями рвали её перепонки.

Взбесившиеся люди срывали с рабов кольца из ушей, носов и браслеты. А кто-то, возбуждённый безнаказанностью, закричал: «Души их! Вот какие сытые!». И толпа со всей яростью накинулась на принцессу.

Зураб выхватил меч и начал рубить всех без разбора. Кровь брызнула на занавески паланкина, окрасив их в алый цвет. Толпа немного поутихла, дав Зурабу возможность вытащить свою хозяйку из плена рук. Прижав её к себе, он начал продвигаться вперёд. Но дорога к спасению была закрыта десятком жаждущих отомстить за свои горести. Пройти через них было невозможно. Они были обречены.

Зураб спрятал принцессу за спиной и сжал рукоять меча, выпятив грудь. От напряжения вены на руках раба-телохранителя стали заметнее.

— Ну, кто рискнёт сразиться со мной? — громко и грозно спросил он, делая шаг вперёд.

Толпа немного отступила, потому что никому не хотелось умирать. Хотя их жизнь была ничтожна, они всё же хотели её сохранить. Никто из нищих не решился бросить вызов чёрному гиганту. Они стояли неподвижно, растерянно глядя на дочь Великого Атланта.

Атия осторожно посмотрела на толпу, окружившую их, и от бессилия закрыла глаза. Её паланкин был разломан, а на лицах и руках нищих была кровь. Они словно умылись в крови её рабов. Несчастных разорвали и растоптали! Лучше бы она приняла предложение брата. Телохранители принца не допустили бы подобного. А теперь? От страха Атия теснее прижалась к холодной стене. Если сейчас не произойдёт чудо, их жизнь оборвётся так глупо.

Быть разорванной собственным народом – что может быть ужаснее?

Зураб одной рукой держал меч, а другой сжимал ладонь принцессы, ощущая её страх. Пальцы их владелицы были холодными и влажными. Но верный пёс не отдаст на растерзание голодной стае свою госпожу. Если ему суждено погибнуть, он заберёт с собой и её. Пасть от меча – благородная смерть, не то что быть задушенной грязными руками простолюдинов. И, крепче сжав тонкие пальцы Атии, он прошептал:

– Я не отдам вас. Не бойтесь.

– Я знаю… – тихо ответила принцесса.

Она поняла, что имел в виду телохранитель, и, прижавшись к нему, впервые в жизни попросила:

– Только сделай это быстро.

Загнанная в угол принцесса и раб могли только ждать, кто из них сделает первый шаг навстречу гибели. Любое неверное движение, любой шорох могли привести к новой битве.

Принцесса взмолилась бы богам, если бы верила в них. Но её глаза сами поднялись к небу, а губы беззвучно зашептали: «Я должна жить. Я не умру так».

И тут с главной улицы донеслись стук копыт и крики. Эти звуки быстро приближались. Так мог веселиться только её брат. Его личная охрана почти не давала людям убежать с пути весёлого кортежа.

Они спасены! Боги спасли их! Боги?

Атия стащила с головы шаль, и толпа застыла в ужасе. Её волосы, слипшиеся от крови, ещё ярче горели огнём.

— Принцесса! — крикнул кто-то из толпы.

Люди бросились врассыпную, но по маленькой улице уже мчались всадники, размахивая кнутами и сгоняя их обратно.

По испуганной толпе пробежал шёпот: «Принц… Принц… Принц…»

От него было не скрыться. Они прижимались к стенам, уступая дорогу наследнику императора.

Арий часто устраивал скачки по улицам Атланты. Скорость успокаивала его, а люди, попадавшие под копыта, забавляли. Но в этот раз принц выехал в надежде встретить Атию. Он с нетерпением ждал этой встречи, ведь их отношения стали лучше.

Он промчался по улочкам, где находились ювелирные и косметические лавки, но принцессы там не было. Тогда он подумал, что она выехала за город, и этот узкий проулок был самым коротким путём к главным городским воротам.

Подъехав ближе, Арий едва не закричал от ужаса. Он увидел дочь Великого Атланта, всю в крови, и её чернокожего раба с окровавленным мечом. Носильщики были сломаны, а на мостовой лежали растерзанные трупы. Злость и ненависть бурлящим потоком пробежали по венам принца.

Как они посмели поднять руку на принцессу Атлантиды?

Арий, бросив хлыст на землю, вытащил меч и с криком «Убить всех!» продолжил то, что начал Зураб. Люди вжались в стены, а некоторые попытались пробежать мимо охраны принца, но были зарублены или затоптаны лошадьми.

Поднялся такой душераздирающий крик, что Атия заткнула уши и закричала изо всех сил:

— Стой! Арий, хватит!

Крик принцессы был настолько громким, что принц узнал его среди других. И тут же наступила тишина. Тишина, которую можно было услышать, только если прислушаться к дыханию людей. Нищие больше не кричали, лошади не ржали, телохранители принца замерли. Все смотрели на принцессу.

— Не надо. Они не знали, кто я, — попыталась оправдать людей Атия, но понимала, что Арию сейчас всё равно.

Она знала главный закон Атлантиды: никто из смертных не имел права взглянуть на представителей знати, не говоря уже о том, чтобы увидеть принцессу. Их жестокий поступок нельзя оправдать, даже если они были голодны. Все преступники должны быть казнены.

Она с жалостью посмотрела на трясущихся людей и попросила: «Отпустите их». Никто из них не ожидал такого милосердия от принцессы. Дочь Великого Атланта должна была требовать смерти каждого преступника, но она просила их отпустить. Принц и его свита опустили мечи, а оставшиеся в живых нищие упали на колени перед принцессой.

- Атия, ты хочешь их отпустить? — шёпотом переспросил принц, не веря своим ушам.

Она кивнула в ответ.

- Если это твоё желание, я исполню его, но они нарушили закон. Ты знаешь, какая участь была уготована тебе… , — и он указал рукой на растерзанные трупы рабов.

— Отпустите их, — голос принцессы дрожал. — Я не думаю, что наш народ отважился бы на такое, если бы я вела себя согласно своему положению. Как видишь, на носилках нет герба, а из охраны только Зураб.

Арий окинул злобным взглядом жалкую толпу. Ему не нравилась просьба сестры, но он понимал, что она хочет так поступить. Жизнь есть жизнь.

— Моя сестра, ваша принцесса и дочь императора, дарует вам своё прощение, — раздражённо говорил Арий, стараясь сдерживать гнев. Эти люди нанесли оскорбление не только принцессе, но и всей императорской семье. Такое нельзя просто так простить. — Но я, Арий, принц Атлантиды, уступаю сегодня Атии, но завтра найду каждого и накажу! — гордо вскинув подбородок, добавил принц. — Вас простила принцесса, но не принц!

Арий протянул руку сестре. Люди, словно собаки, прижимались к грязной мостовой, чтобы дать пройти императорской дочери.

Сегодня тем, кто остался в живых, повезло. Милостивая принцесса даровала им ещё один день голодного существования. А завтра благородный принц освободит их от земных мук. Разве правители не самые заботливые и справедливые из всех?

Арий усадил принцессу на круп боевого коня и нежно обнял её, чтобы она не упала во время быстрой скачки. Громко гикнув, компания двинулась в сторону императорского города.

В то время как принц был на седьмом небе от счастья, Мараджию пришлось разделить свою лошадь с рабом. Это не понравилось сыну вельможи, но он не решился высказывать своё недовольство вслух. Арий не любил, когда ему перечили, поэтому благородному атланту пришлось терпеть общество чернокожего телохранителя принцессы.

Всю дорогу дети Его Императорского Величества молчали, но между ними не чувствовалось напряжения. Они впервые были так близко друг к другу.

ГЛАВА 9. Назир Синх и Зураб

В императорском городе принц проводил свою сестру до дворца принцесс. Он хотел подняться в её личные покои, но гордая красавица нашла множество причин, чтобы не делать этого. Самым важным было желание Атии побыть одной и оправиться от ужаса, который она пережила. Кроме того, от волнений у неё разболелась голова, и ей очень не хватало ароматической ванны, которая всегда действовала на неё успокаивающе.

Заметив разочарование на лице принца, Атия попыталась его успокоить и сказала, что они обязательно увидятся вечером. Попытка удалась, и принц, пожелав сестре поскорее обрести душевное равновесие, поцеловал её в щёку и умчался на коне.

Весь разговор был похож на обмен любезностями между добрыми родственниками. В нём не было ни намёка на ненависть, которую брат и сестра питали друг к другу долгие годы. Таким переменам в отношениях детей императора можно было бы позавидовать, если бы они были искренними.

Если принц действительно испытывал нежные чувства, то его сестра гнусно лицемерила. Однако принцесса слишком преуспела в искусстве лжи и превосходно скрывала свои истинные чувства к наследнику империи под толстым слоем любезности.

Атия наслаждалась купанием в тёплой воде, уже совсем забыв о том, что произошло днём. В этот момент в её покои ворвался Назир Синх, которого не смог удержать даже Зураб.

Увидев принцессу, умиротворённо лежащую в воде среди лепестков роз, третий советник громко воскликнул:

— Вы могли сегодня погибнуть по своей глупости! Такие безрассудные поступки не достойны принцессы! Отправиться в город без вооружённого сопровождения — это глупо! В империи сейчас неспокойно! И о чём вы думали, покидая стены императорского города?!

Однако Зураб, возмущённый тем, что Назир Синх так нагло разговаривает с хозяйкой, бросился на него и повалил на пол. Ярость раба была беспредельна. Кто такой этот Назир Синх, чтобы повышать голос на Её Высочество?

Атия не собиралась отвечать на упрёки Назир Синха и молча сносила осуждение. Однако когда раб жёстко успокоил его, принцесса рассмеялась.

Забавно было видеть, как два огромных человека борются на полу. В комнате сразу же повисла тишина. Мужчины недоверчиво переглянулись, не веря своим ушам. Её Высочество смеётся! Толпа едва не растерзала её, Назир Синх раздражён и зол, Зураб возмущён выходками первого советника, а принцессе весело.

Отстранившись друг от друга, соперники растерянно посмотрели на дочь Великого Атланта.

Сегодня впервые за долгие годы Атия по-настоящему и от души рассмеялась. И рассмешили её два близких ей человека, но, к сожалению, питающих друг к другу неприязнь. Атия должна была разозлиться на Назир Синха за недопустимую грубость. Она принцесса, и никто не имеет права повышать на неё голос. И Зураба следовало бы хорошенько наказать за нападение на вельможу. Но Её Высочество этого не сделает. Сегодня принцесса подарила прощение нескольким нищим, хотя они посягали на её жизнь. Разве Зураб не заслуживает снисхождения за такую мелочь, как усмирение разбушевавшегося третьего советника?

Она указала Зурабу на дверь и произнесла стальным голосом: «Зураб, в следующий раз я прикажу наказать тебя за подобное неуважение к знати. Ты — раб, а он — вельможа. Запомни это».

Назир Синх недовольно скривился. И это всё? Её раб чуть ли не избил третьего советника императора, а принцесса просто указывает ему на дверь.

Назир Синх вскочил на ноги, словно обиженный ребёнок, и стал настаивать на наказании раба. Однако принцесса не желала его слушать. Дочь Великого Атланта, демонстрируя равнодушие к просьбе Назира Синха, сползла вниз. Вынырнув через несколько секунд, она обрызгала любовника водой и игриво сказала: «Остынь!».

Возмущённый Назир Синх, стряхнув капли с одежды, продолжил настаивать на своём: «Это неуважение! Раб ударил господина! Его следует казнить! Я не оставлю это просто так!» Правда, говорил он уже не так громко.

— Хватит. Он защищал меня, — лениво потягиваясь, прошептала Атия. — Зураб спас мне жизнь сегодня. Я благодарна ему… — И, защищая своего раба, она добавила: — Ты тоже виноват, Назир Синх. Ты не император, чтобы повышать на меня голос.

Это напоминание умерило гнев третьего советника. Немного успокоившись, он подошёл к ванной и присел на край.

— Хорошо, вы правы, ваше высочество. Я слегка нарушил правила приличия, — признал свои ошибки Назир Синх, но сделал это с некоторой долей иронии в голосе. — Вода остыла, — спокойно заключил он.

Атия хитро улыбнулась и, схватив любовника за руку, потянула его к себе. Назир Синх даже не успел понять, что происходит, как его тело оказалось в воде, а руки принцессы обвили его шею. Её губы дотянулись до его уха, и она дразнящим шёпотом произнесла:

— Так согрей.

В эти сладкие мгновения третий советник забыл о Зурабе. Да что там о Зурабе? Он забыл обо всём на свете. Разве в такие моменты хоть что-то имеет значение?

ГЛАВА 10. Ревнивец или охота принца

Пир императора начинался, как обычно. Ничего нового из развлечений: танцы, музыка, извивающиеся девицы, реки вина и горы еды. Единственным новшеством, заинтересовавшим придворных, стало необычное поведение принцессы Атии. Гордая дочь императора, всегда критиковавшая и презиравшая сводного братца, неожиданно сменила гнев на милость. Старшая принцесса восседала рядом с Арием и, как большинству показалось, мило улыбалась ему. Такие перемены в императорском семействе не остались незамеченными Аттилой. Отец похвалил детей за примирение и даже прослезился от счастья. Наследники наконец-то нашли общий язык.

А вот Кампия эта резкая перемена не обрадовала. Атия и до этого была как далёкая звезда, а в сложившихся обстоятельствах превратилась в призрачный свет этой же звезды. И теперь без опаски за собственную жизнь ей нельзя открыто любоваться. Примирение детей императора означало, что долгая опала принцесс окончена. Стоило только старшей из принцесс протянуть руку дружбы наследнику императора, как они заняли свою законную нишу в иерархии Атлантиды. Аттила больше не держал зла на дочерей Рагны, снова называя их маленькими птичками. Столько привилегий и всего-то за улыбку принцу!

Третий советник тоже не испытывал особой радости, но мысль, что это нужно ради общего дела, придавала терпимости и смирения. Назир Синху придётся скрывать отношения с принцессой. Нет, они будут встречаться с Атией, только вот входить в покои теперь уже обласканному императорской дочерью придётся с чёрного входа и незаметно.

Назир Синх, медленно попивая вино, наблюдал за детьми императора. На коленях царедворца сидела миловидная танцовщица, но её красоты он не замечал. Весь его взор был устремлен на Атию. Его принцесса улыбалась и смеялась в обществе брата. И каждый её смешок заставлял Назир Синха сжимать золотой кубок всё сильнее и сильнее, пока пальцы не побелели, а суставы не стали трещать. От сжигаемой ревности советник не почувствовал, как тонкие края кубка потеряли свою форму, превратившись в измятый кусок золота. Он не видел людей, не слышал музыки. Всё исчезло, растворилось в бушующем огне ярости, оставив только Атию, улыбающуюся брату.

Ревность овладевала сознанием Назир Синха. Умом он понимал, что это всё необходимо для осуществления их главной цели, но вот с недавних пор в нём заговорило сердце. И это загадочное изобретение природы, бешено колотясь внутри его, требовало встать и придушить мальчишку. Ему стало казаться, что принцесса специально так долго тянет время. Неужели нельзя как-то быстрее подкинуть идею о похищении кристалла?

Слишком долго…

Слишком долго она играет с принцем!

Терпению третьего советника приходил конец. Ему и так стоило огромного усилия контролировать себя. А ей сегодня нужно ещё и отвлекать внимание хранителя печати. Это было выше всех его сил. Он залпом выпил вино и сбросил с себя танцовщицу. Смотреть на всё это он больше не мог, поэтому принял самое, как ему показалось, правильное решение удалиться с этого праздника жизни. Полумрак, вино и толпа плясуний опять выгодно сыграли свою роль. Уход Назир Синха никто не заметил.

* * *

Компания принца отличалась от всех присутствующих. Сына императора и его приближённых не волновали выпивка и закуска, они приходили на пир только, чтобы соблюсти регламент. Молодым забиякам нравился более активный отдых, чем нудное набивание ртов и глазение на полуголых девиц. Такой вид времяпровождения больше подходил для ожиревшей старой знати, но не для полной энергии молодёжи. Поэтому, громко шутя и выпивая безмерное количество вина, принц и его свита с нетерпением ждали, когда император напьётся до беспамятства. Вот тогда и начнётся самое настоящее веселье!

Сегодня принц был особенно нетерпелив. В этом шуме невозможно было поговорить с сестрой, и ему ничего не оставалось, как любоваться её красотой. Он было наклонился, чтобы сказать, как она прекрасна, но её едва уловимый шёпот взбесил. Арий резко обернулся и с надеждой посмотрел в сторону императорского трона. Великий Атлант сегодня, как назло, мало пил. Такими темпами его не скоро унесут. Тяжело вздохнув, несчастный принц продолжил ждать окончания пира. И когда объявили вынос императора, Арию показалось, что прошла целая вечность!

Придворные вельможи, кто смог встать, торжественно проводили своего повелителя ко сну, и сами направились спать, только новое избалованное поколение направилось в парк. Там будут игры. Прятки, догонялки, травля рабов, которым случайно не посчастливилось оказаться на пути вечно бездельничающей компании. Выбор игры и её правил завесил от воображения наследника Атлантиды.

Сегодня ночью принцу захотелось быть охотником. Он разделил всех на две группы. В первую группу входило десять человек. Это были его собаки, которые загоняли добычу. Ну а вторая группа, чуть больше первой, собственно, и была добычей. Добыче нужно было прятаться и убегать, кого поймают, то те должны прислуживать принцу, как рабы, целый следующий день. А кому посчастливится оставаться на свободе дольше остальных, принц наградит.

Ничего лучше не придумаешь, сам принц загонял себя в капкан. Сегодня охотник, ничего не подозревая, становился жертвой. Принц открыл охоту на охотника. Атия, уже предвкушая пока ещё маленькую победу, облизывала довольно губы. Нет, самоуверенный мальчишка, в эту ночь не тебе суждено загонять добычу, а ты будешь тем, на кого охотятся. Принцесса, словив взгляд наивного братца, который уже начал считать, загадочно улыбнулась и скрылась за тенью кустарников. Она отлично знала, где её никто не будет искать. Это таинственное место называлось «парком Солнца». Небольшой садик перед священным храмом атлантов. Этот сад разделял парк императора и владения священнослужителей культа отцов. Все без исключения не решались даже ступить на мощёную дорожку перед самым входом в запретный сад. Все, но не принцесса. Она-то хорошо знала — в святом месте никого по ночам не бывает. Его даже не охраняют. Уверенные в том, что ни один из атлантов не решится на такое святотатство, как ступить на запретную землю, жрецы были всегда спокойны. Ворота в сад никогда не закрывались. Сегодня коварная принцесса воспользуется наивностью и простодушием и принца, и жрецов.

Добравшись до запретных ворот, она будет, как саблезубая кошка, дожидаться свою добычу в засаде. Играющие рано или поздно пробегут недалеко от священного сада, и среди них, конечно, будет принц. Ей только остаётся попасться на глаза братцу. Заманить его за ворота солнечного парка. А там сыграть на самоуверенности и надменности любимого сына императора.

Охота началась. Принц с горстью своих приближённых — псов — догонял разбежавшихся по запутанным аллеям «зайцев». Он поймал почти всех, но среди пойманных не было его драгоценной сестры. Она как сквозь землю провалилась. Парк императора был огромный, и весь его обыскать за одну ночь невозможно. Наверно, она спряталась где-нибудь на окраине этого зелёного лабиринта. Терпение принца подходило к концу. Его принцесса нашла способ избежать «рабства», а он так надеялся хотя бы один день, но побыть её повелителем. Он, конечно, будет императором, а она была бы его подданной, если бы не уезжала в Лемурию. Жаль, он бы сделал её самой влиятельной и блистательной женщиной империи. Вместе они бы правили вечно. Он исполнял бы любое её желание. Если бы только она захотела…

Но их судьбы решили за них самих. Ему править. Ей быть женой лемурийца. Но ничего, когда он займёт место отца, всё изменится. Арий объявит войну Ё Со и заберёт свою драгоценную сестру. Он вырвет эту красавицу из лап этого заморского монстра.

Гоняясь за оставшимися придворными, принц мечтал, как будет воевать и сражаться за самую прекрасную женщину земли. Разве он мог догадываться, что его дорогая сестрица задумала? Нет, принц был обречён. Он уже запутался в коварных сетях принцессы. Наивный мальчишка боготворил свою сестру, а она, как паук, плела паутину и этой же паутиной медленно, но искусно запутывала жертву власти. В голове Атии даже не мелькнула мысль, может, она не права. Может, стоит поступить по-другому. Обретя такую власть над братом, можно было им крутить и вертеть, как ей вздумается. Её принц был бы просто ширмой. Она — Атия, управляла бы империей. Но роль второстепенной ей не подходила. Быть в тени брата слишком противно и недостойно для такой амбициозной женщины, которой являлась дочь императора. К тому же Назир Синх, её любовник, желал должность первого советника. Чего не сделаешь ради власти и любимых. Отбросив муки совести, если они вообще имели место быть, принцесса вышла из своей засады. Приближались крики и смех. Весёлая компания принца всё же решила осмотреть ведущие к «парку Солнца» дорожки.

Таясь в тени аккуратно выстриженного куста, Атия наблюдала за своей добычей. Арий и его друзья не замечали принцессу. Они даже не ощущали, что за ними кто-то следит. Компания, весело смеясь, бежала вдоль запретного парка. В нужный момент принцесса вышла из-за своего укрытия. Её смог увидеть только принц.

ГЛАВА 11. Запретный сад.

Тусклый свет обрисовывал хрупкую фигуру принцессы. Она стояла на выложенной камнем тропинке в запретном саду. Никто в империи не осмеливался даже подумать о том, чтобы нарушить границу священного сада. Была ли она настолько смелой или сошла с ума?

Арий дрожал всем телом. Он боялся за свою прекрасную сестру. Согласно преданиям, сейчас небеса разверзнутся и красная молния испепелит того, кто нарушил табу. Но ничего не происходило. Небо было чистым, звёзды мерцали, а луна освещала Атию, словно проложив серебряную дорожку. Это манило принца сделать шаг навстречу сестре.

Арий колебался. В его голове боролись два желания: броситься к принцессе, если она это сделала, и бежать от неё подальше. Его сестра забыла обо всех заветах отцов и этим поступком возвысила себя до богов. Они великие и могущественные! Боги не простят!

Арий уже хотел отступить, потому что его одолевали мысли о неминуемом наказании. Но Атия, заметив его смятение, протянула к нему руки. Всем своим видом она словно говорила ему: «Иди ко мне». Её обаянию было невозможно противостоять. Она была как свеча — в белом платье, с огненными волосами, а он — как мотылёк, летящий навстречу своей гибели. Каждый шаг, который он делал к принцессе, приближал его к неизбежной агонии. Он понимал, что сгорит в её объятиях, и иного пути нет.

— Удачная была охота, братец? — с улыбкой спросила Атия.

— Нет, сестрица, — ответил принц, оглядываясь по сторонам. — Самая желанная добыча ускользнула от моих ищеек.

Голос принца дрожал. Атия же, осознавая своё превосходство над братом, говорила с нотками торжественности и надменности.

— Правда? Может быть, это на тебя охотились? — она протянула руку к щеке испуганного принца и потрепала её ладонью. — Кто был добычей, братик?

Принцесса чувствовала, как по телу её брата пробежали мурашки. Он задержал дыхание и чуть подался назад. Атия одержала победу и теперь могла делать с ним всё, что захочет. Её охота была удачной.

— Я? — спросил Арий в недоумении, а затем переспросил, в его голосе слышался страх: — Я был добычей?

Атия обходила Ария, улыбаясь, и следила за ним, как хищница за своей жертвой.

— Да, ты мой принц, — промурлыкала она. — Вокруг тебя всегда так много придворных, что даже просто посмотреть в твою сторону без лишних сплетен и домыслов невозможно.

— Атия…

— Шшш… — Атия прижала палец к его губам, а затем продолжила: — Я знаю всё, что ты хотел сказать мне. Да, я была к тебе несправедлива, но это было раньше. Теперь всё изменится. Я скоро уплыву в Лемурию, и от этой мысли мне жутко. Мой милый братец, мне будет так не хватать тебя там, в чужой стране. — Атия по-матерински прижала принца к груди и поцеловала его в лоб. — Слышишь, как бьётся моё сердце, Арий? Только ты заставляешь его так биться. О, если бы я могла всё изменить, повернуть время вспять… — и, как тайное оружие женщины, Атия заплакала на плече брата.

Как и ожидала принцесса, это произвело нужный эффект. Принц начал утешать несчастную принцессу. Он обнял её, поцеловал в плечи и руки, а затем опустился перед ней на колени.

— Атия, прошу тебя, перестань плакать. Я сделаю всё возможное, чтобы ты вернулась в Атлантиду. Я объявлю войну императору! Я сделаю всё, чтобы ты снова была рядом со мной... Атия... Дорогая...

Принцесса поняла, что медлить нельзя, иначе эти слёзы и клятвы могут привести к чему-то другому.

Опустившись на колени рядом с братом, она взяла его ладони в свои. Её зелёные, как у кошки, глаза пристально смотрели в глаза брата, загипнотизировав его так, что он не мог даже моргнуть.

— Не нужно войны, братец. Ты можешь всё исправить без кровопролития.

— Но как? — удивился он.

— Есть одна вещь, которая исполняет желания. Надо только сказать, чего мы хотим, и всё сбудется. Наша жизнь будет прекрасной.

— Что это за вещь? Я достану её, чего бы мне это ни стоило! — воскликнул принц. Он был полон энтузиазма.

Она снова заплакала, на этот раз горько.

— Нет, ты не сможешь. Наше счастье — это несбыточная мечта. Даже императору такое не под силу. А ты? О, если бы ты только мог достать эту вещь! Ты стал бы непобедимым и всесильным, и никто не смог бы тебе перечить. Весь мир был бы у твоих ног, — сказала она и, выдержав небольшую паузу для большего эффекта, добавила: — И даже я…

Эти слова попали в цель. Принц уже загорелся идеей. В своём воображении он рисовал картины своего триумфа. Он подскочил к ней, схватил за плечи и сжал пальцы с такой силой, что она не ожидала от своего слабенького братца. Но она стиснула зубы и не подала виду, что ей больно.

Принц твёрдо спросил:

— Что изменит нашу жизнь? Что это такое?

Она прошептала:

— Кристалл богов.

Принц ослабил хватку, а его глаза округлились то ли от удивления, то ли от ужаса. Он знал, что к кристаллу могут приближаться только жрецы, а непосвящённые погибнут, едва переступив границы запретного сада. С каждым словом Ария теряла его доверие, и ей нужно было действовать быстро.

— Ты боишься, дорогой? — спросила она.

— Да, — ответил принц. — Боги уничтожат меня, как только я коснусь кристалла.

Атия не дала ему договорить. Она обвела рукой вокруг них и воскликнула:

— Посмотри! Мы уже давно в этом запретном саду. Где стрелы богов? Их нет! Всё это ложь. Жрецы обманывают нас, держат в страхе и повиновении, заставляя всех жить по своим законам. По закону богов мы не можем быть вместе! Но разве это плохо? Любовь прекрасна. Арий, послушай меня, — её голос стал тихим, почти шипящим, как у кобры. — Достань кристалл, пожалуйста. Мы изменим мир. Никто не осудит тебя, ведь ты будешь повелителем всей земли. Разве кто-то осмелится бросить вызов всемогущему? Докажи, что ты достоин мира. Достоин меня… Я буду твоей наградой, мой император Мира. — Последнюю фразу она произнесла с особым акцентом, зная, какой эффект это произведёт на принца.

Её младший брат, как и многие мужчины, стремится к власти. И чем больше перспектива власти, тем решительнее они действуют, порой не задумываясь о последствиях.

Слова сестры возымели должное действие. На глазах Ария произошли заметные изменения. Ещё недавно испуганный и сомневающийся, сейчас он стоял с гордо расправленными плечами, излучая решимость. Что же делает любовь к коварной женщине с мужчиной? Она превращает его из тигра в верного щенка.

Теперь принц был уверен, что, похитив кристалл, он сможет спасти свою возлюбленную сестру. Он мечтал жениться на ней и править миром вместе. Это были глупые мечты, но они стоили риска. Их цена была выше смерти.

— Я украду кристалл! — твёрдо заявил Арий. — Я принял решение. Я слишком долго мечтал о тебе и не собираюсь отступать.

Обняв свою сестру, он попытался поцеловать её, но встретил решительное сопротивление. Она упёрлась руками в его грудь, а её взгляд растерянно блуждал по его лицу. Она предвидела всё это и была готова.

— Не надо, Арий, — взмолилась Атия. — Ещё не время. Достань кристалл и принеси его в восточную беседку. Я буду ждать тебя там, — она прошептала ему на ухо, пытаясь ещё больше очаровать наследника Аттилы. — Через три дня на рассвете. Я буду твоей, и весь мир тоже будет твоим.

Объятия принца ослабли, а его руки нежно блуждали по телу Атии. С той же нежностью он покрывал её поцелуями и, словно безумный, повторял: «Да, я всё сделаю... Кристалл наш... Всё будет так, как ты хочешь». В отличие от Ария, который был одурманен любовью, великая лгунья про себя повторяла только одно: «Да, как я хочу».

Ласки принца не сводили её с ума, а заставляли думать. Она слишком его ненавидела, чтобы поддаться чувствам. И когда наступил подходящий момент, она выскользнула из его рук, словно змея. Хотя ночь была лунной, но принц был так возбуждён игрой, что не заметил, куда исчезла его милая сестра. Она растворилась в его объятиях, как туман.

Он долго метался по запретному саду в поисках принцессы, пока окончательно не выбился из сил. Уставший, разочарованный, но счастливый Арий шёл по пустынным дорожкам императорского сада ко дворцу наследного принца, мечтая только об одном: о блаженстве, которое его ждёт через три дня.

ГЛАВА 12. Ночь решений

Юнона с терпением ожидала своего возлюбленного. Он часто оставлял её ради новых увлечений, и дни, недели и месяцы, проведённые вдали от него, были наполнены теплом и свободой. Однако какая-то сила снова и снова заставляла принца вспоминать о ней, и всё повторялось. Независимо от того, где она скрывалась, её всегда находили и возвращали обратно.

Она уже привыкла к роли вечной любовницы принца, дочери вельможи, которая стала его игрушкой. Юнона знала самые сокровенные тайны и желания Ария. И когда Атия внезапно изменила своё отношение к ней, это обрадовало её. Наконец-то это унижение закончится, и ей больше не придётся играть чужую роль в постели Его Высочества. Интуиция подсказывала ей, что скоро она освободится от рабства похоти наследника.

Юнона не представляла свою жизнь без душевных мучений. Она так долго была беспомощной игрушкой в руках избалованного принца, что не мечтала о другом. Она боялась перемен, потому что в глубине души лелеяла мечту занять золотой трон рядом с Арием.

И чем она хуже каких-то там северянок и лемуриек? Она дочь самого уважаемого генерала в легионах, влиятельного вельможи. Пусть её отца сейчас не в почёте, но благодарная дочь исправит это, когда займёт своё место рядом с молодым императором.

Сегодня Арий не ввалился, как обычно, пьяный в покои, а вошёл тихо, почти незаметно. Весь его вид говорил об усталости, и Юнона обрадовалась. Она подумала, что ничего не будет. Но...

Арий, упав на постель, раздражённо приказал одеть рыжий парик и серебряное платье. Как унизительно играть роль другой женщины! Принц хотел только свою сводную сестру, остальные девушки его раздражали.

Зная это, Юнона быстро сменила образ и ждала новых приказов. В роли Атии она исполняла самые сокровенные желания принца Атлантиды. Сегодня Арий хотел нежности и ласки. В эту ночь сын императора был самым нежным мужчиной на планете. В его словах и действиях не было ни капли жестокости.

Впервые за годы рабства Юнона, дочь вельможи, познала истинное счастье телесной любви. Но потом всё испортили слёзы горечи. Арий уснул, а она беззвучно плакала.

Не Юнона, а Атия была так счастлива сегодня. Не Юнону, а Атию он так сильно любил. Чем же она хуже? Да, Атия — принцесса, редкая красавица. Но и Дочь Югрия прекрасна. По красоте она третья в империи после принцесс.

Осторожно встав, Юнона подошла к зеркалу. Отражение было чужим. Рыжие волосы, которые она так ненавидела, принц любил. Она тысячу раз пыталась бросить в огонь ненавистный парик и порвать это отвратительное платье.

После этой ночи всё изменилось. Безвольная Юнона нашла в себе силы сбросить образ Атии. Теперь, если принц захочет любви, она возляжет на его постель не Атией, а Юноной.

Полная решимости и желания изменить свою жизнь, любовница покинула покои принца. На рассвете Юнона уехала из Атланты в семейное поместье на севере острова. Она надеялась, что принц на полпути вернёт её во дворец. Но этого не произошло. Арий забыл о Юноне навсегда.

Эта ночь настоящей любви в образе Атии была последней в её жизни. Больше Юнона ничего подобного не испытывала ни с одним мужчиной. Она никого больше не сможет полюбить.

* * *

Назир Синх с нетерпением ожидал Атию в её комнатах. Он удобно расположился на подушках и предвкушал скорую встречу с дочерью императора. Всё шло согласно его коварному плану.

Следующим в списке был хранитель императорской печати. Назир Синх был уверен, что всё уже готово: нужные люди заняли свои места и ждут своего часа. Он не сомневался в силе чар принцессы и чувствовал, что принц уже попался в ловушку. Его изгнание должно было произойти в ближайшие дни.

Атия опаздывала, а третий советник не любил ждать. Закрыв глаза, Назир Синх откинулся на подушки и прислушался к шагам на лестнице. Наконец, он услышал, как его ученица поднимается к нему.

Она пришла с ожидаемыми новостями, и Назир Синх не стал спешить ей навстречу, как нетерпеливый юноша. Он остался лежать на постели.

Принцесса вошла в покои, и её тяжёлое, глубокое, возбуждающее дыхание нарушило тишину. Только сейчас заговорщик приподнялся на локтях и посмотрел на Атию. По его смеющимся глазам она поняла, что исход охоты был известен ему задолго до этой ночи. Это немного огорчило принцессу. Но ничего, главное, что механизм запущен, и всё идёт к концу. Скоро принцесса наденет корону империи. Даже хорошо, что нет никаких неожиданностей, и она шаг за шагом приближается к власти.

Тишину нарушил Назир Синх.

— Тебя ждёт хранитель печати, — сказал он равнодушно и спокойно, как будто просто констатировал факт, а не отправлял свою возлюбленную в постель к другому.

Ох уж эта власть! На что только не пойдёшь ради неё!

— Я знаю, — ответила она, переведя дыхание. — Осталось три дня… и ещё неделя. Печать сегодня же будет у нас.

Назир Синх слез с ложа и, подойдя к принцессе, поцеловал её. Не как любовник, а скорее как отец, благословляющий дочь на важный шаг.

— Всё готово. Вот чёрный плащ. Ты войдёшь в покои хранителя незаметно. Его человек тебя проводит. Уведи его в спальню и задержи подольше, пока он совсем не потеряет голову. Потом он будет в твоей власти. Печать висит на его шее. Мой раб сделает оттиск, когда придёт время.

— Хорошо, — тихо произнесла Атия.

Он поцеловал её и сказал с заметной ревностью:

— Я разорву его на кусочки, обещаю!

Оглянувшись на окно, он отстранился и добавил:

— Пора. Времени всё меньше и меньше. Скоро рассвет.

Принцесса скрылась за дверью. Назир Синх остался один. Ему нужно было ждать. Рассвет принесёт победу. До первых лучей оставалось меньше трёх часов.

Он сделал правильный выбор. Из всех детей Аттилы только один был достоин править. Арий был испорчен, избалован, и ему ничего не было нужно, кроме развлечений. Алина была слабой, нерешительной и трусливой. А вот Атия была другой. В ней не было ни капли императорской крови, только древняя кровь северных вождей, полная жажды повелевать. Её справедливость граничила с кровожадностью. Ради исполнения желаний она была готова пойти по головам, не жалея никого, даже себя. Поэтому третий советник был спокоен. Он не сомневался в успехе предприятия. Его маленькая хищница сделает всё! Копия печати будет в руках чужеземца ещё до рассвета.

ГЛАВА 13. "Счастливая" новость от сестры

Этот день для Кампия не предвещал ничего особенного. Как обычно, он лежал на своём ложе в окружении изысканных блюд.

Хранитель императорской печати очень любил вкусно поесть и ещё больше любил наслаждаться дорогим вином после трапезы. Насытившись, Кампий засыпал среди своих остатков еды, довольный и счастливый. А пока он спал, его жирные рабы убирали за ним. Но в этот раз рабы не пришли. В покоях Кампия было почти тихо. Почти, потому что храп хранителя печати нарушал эту тишину время от времени.

У Кампия была одна особенность — очень чуткий сон. Казалось бы, он впал в глубокое забвение, но как только кто-то приближался к его шее с тройным подбородком, хранитель тут же вскакивал и начинал кричать: «Воры!». На этот крик быстро сбегалась охрана, и воров, не разбираясь, рубили.

Назир Синх пытался сделать слепок, но все его попытки были неудачными. Пока в голове советника не созрел коварный план. И помог ему в этом сам Кампий, вернее, его грязные приставания к Атии.

Хранитель императорской печати был очень странным человеком. Любовь втроём была его любимым занятием, но только после еды. В игру помимо Атии должен был вступить ещё один человек. Молодой раб уже ждал своего часа. В пылу любовных ласк он должен был сделать оттиск печати с помощью мякиша хлеба.

Если бы принцесса могла представить себе спальню Кампия, она вряд ли так легко согласилась бы на эту авантюру.

Войдя внутрь, принцесса испытала отвращение. Вся спальня была покрыта фресками с изображением еды. Посреди комнаты стояла огромная кровать, на которой, в центре, спало какое-то жирное существо. Вокруг были разбросаны посуда, кувшины и остатки пищи. И самым неприятным было зловоние, исходившее от этого существа и его спальни.

После увиденного единственным желанием принцессы было убежать, но она собрала всю свою волю в кулак и направилась к этой «помойке». Дело было прежде всего. Назиру Синху и ей нужна была печать. Многое зависело от Атии сейчас.

Отмываться от этой неприятной ситуации принцессе придётся всю жизнь. Тело можно отмыть довольно легко: достаточно горячей воды и ароматических масел. Но как же память? Её не смыть ничем. Самые неприятные воспоминания не так просто стереть.

Утешало только одно: копия печати у Назир Синха, и их триумф уже близок. После этого Атия сможет избавиться от напоминания о таком унизительном моменте.

Войдя в свою спальню, принцесса в ярости начала срывать с себя одежду. Сейчас она была рада, что третьего советника здесь нет. Он никогда не узнает, насколько эта ночь унизила принцессу. Верный раб собирал лоскуты платья и бросал их в камин. Она даже сняла с себя все драгоценности. Но здесь Зураб угадал мысли госпожи:

— Я отдам их нищим, моя принцесса, — и положил ювелирные украшения в мешочек на своём поясе. — Пойдёмте, ванна готова.

— Да, Зураб, это именно то, что мне нужно. Я хочу смыть с себя усталость и напряжение.

— Может, позвать Тамару? — спросил Зураб.

— Нет, — ответила принцесса резко. В этот день ей не хотелось никого видеть, кроме самых близких людей. А самым близким для неё был Зураб. Только он знал, какая она на самом деле. — Я хочу, чтобы ты помог мне сам…

Тёплая вода и приятные ароматы расслабляли. Принцесса наслаждалась ванной, а сильные и заботливые руки Зураба делали массаж, который всегда благотворно влиял на неё.

Она хотела бы наслаждаться такими моментами как можно дольше, но не сегодня.

В ванную комнату вошла Алина. Её лицо светилось от радости. Атия, зная свою сестру, даже не стала спрашивать, что так обрадовало Алину. Она была уверена, что та сама всё расскажет. Жестом руки Атия отпустила своего раба и приготовилась слушать рассказ сестры о её влюблённости.

Но вместо этого Алина сделала неожиданное заявление: «Я беременна!»

Атия резко встала. Она не знала, что делать дальше. Решив одну проблему, ей тут же придётся решать другую. Злость и негодование охватили её разум, и она закричала: «Чем ты думала? Ты не знаешь законов! Тебя сошлют, Маркуса казнят, ребёнка убьют. Дура!»

Атия выскочила из ванной и начала судорожно искать, чем прикрыться. Алина стояла как вкопанная, боясь пошевелиться. Она не ожидала такой реакции от сестры. Только слёзы, которые текли ручьём, показывали, как она разочарована.

- Ну что ты ревёшь? Нужно не плакать, а действовать. Нам нужен знающий человек, который не будет болтать. С этим, — она указала на живот Алины, — нужно что-то делать, пока не поздно.

До младшей дочери императора быстро дошёл смысл сказанного. На секунду её лицо побледнело от ужаса. Это же говорит её родная сестра. Но потом, приняв воинственный вид, принцесса Алина закричала:

- Нет! Не тебе решать, Атия! Я буду матерью, и никто этому не помешает!

Атия всегда считала свою младшую сестру слабой и безвольной. Но сейчас она была ошеломлена, увидев в ней силу, которую может понять только мать. В Алине проснулся древний инстинкт — материнский. Это самое загадочное чувство в женщине, которое заставляет её оберегать и защищать своего ребёнка даже ценой собственной жизни.

Посмотрев на Алину, Атия увидела в ней себя. Они были очень похожи, но между ними была существенная разница. В Алине бурлили материнские чувства, а Атия жаждала власти.

В голове старшей принцессы пронеслась неприятная мысль: если сейчас сказать Алине, что жизнь её ребёнка зависит от трона, она будет бороться за него с ещё большим рвением, чем Атия. Сомнения вряд ли закрадутся в её одурманенную любовью к неродившемуся ребёнку голову. А её союзник Назир Синх может перейти на сторону Алины. Атии нечего защищать, кроме собственной гордости, а у Алины есть что (или кого) защищать — жизнь под своим сердцем. Это веский аргумент в пользу Алины.

Атия испугалась. Нет, она этого не допустит. Нужно менять тактику. Криками и угрозами она ничего не добьется от сестры. Великая обманщица заставила подавить в себе бушующее негодование и улыбнуться. Эта сплошь притворная улыбка смягчила черты её лица, только не сердце. Подойдя к Алине, Атия обняла её и успокаивающе похлопала по спине ладонями.

— Всё тихо. Нас могут услышать. Сестричка, милая, я же боюсь за тебя. Ты единственная, кто мне дорог и кого я люблю.

Как и предполагала Атия, эффект был молниеносный. Разъярённая Алина тут же притихла. На глазах высыхали реки слёз, а гнев улетучился. Перед старшей дочерью императора вновь предстала её маленькая беззащитная сестричка.

— Алина, надеюсь, ты понимаешь, насколько это серьёзно? — тихо, едва слышно произнесла Атия. — Нам нужно решить, что делать.

Принцесса, не дав своей старшей сестре договорить, высвободилась из её объятий и с улыбкой сказала:

— Мы с Маркусом и его матерью всё уже обсудили.

Атия была в ярости, но ей пришлось скрыть свои чувства. О планах принцессы и её жениха уже знала Марция — мать Маркуса. При дворе её называли «Честолюбивой» за стремление быть в центре событий и поближе к трону. Было очевидно, что Марция захочет получить как можно больше благ, если её сын станет императором Атлантиды.

К тому же скоро трон может освободиться, и если Алина родит сына, то Атия сможет претендовать только на регентство до совершеннолетия принца. Но это регентство не сулило ничего хорошего. Ей придётся соперничать с Марцией, а в таких играх все средства хороши. Ядов много, и Назир Синх, этот коварный интриган, может переиграть их всех. Маленький наследник лучше, чем независимая и хитрая принцесса. Атия, ты столкнулась с трудным выбором: трон или любовь сестры. Но тут и думать не о чем — конечно, трон!

С беременностью Алины она поступит так же, как поступала с другими. Тем более что у неё есть нужный человек — повитуха из трущоб. Повитуха всегда оправдывала те средства, которые Атия платила ей за молчание и результат. И главное, Алина ничего не заподозрит. Всего пара капель в питье — и через сутки выкидыш. К тому же на полгода старшая дочь императора обезопасит себя от пока ещё не нужных наследников. За эти полгода она укрепит свою власть. А потом возьмётся за Алину. У принцессы особые планы на сестру, и в них бедняжке отведена главная роль.

Настроение Алины поднялось само собой. Выход есть, главное — поторопиться, пока Назир Синху не узнал об интересном положении Алины. По подсчётам заговорщицы, уже к вечеру, если не раньше, этот комбинатор переворотов будет в курсе интимных дел принцессы и её любовника. Надо спешить.

Атия успокоила сестру и поздравила её. Она заверила Алину в своей поддержке и помощи. Атия посоветовала Алине отдохнуть, ведь беременным женщинам нужно много спать и избегать стрессов. Атия обещала навестить сестру днём.

Алине скоро предстояло надолго уехать. Скрыть беременность при дворе было невозможно. Только отъезд мог уберечь их от ненужных сплетен и позора. Алина с сияющим лицом удалилась к себе. Она была безгранично счастлива. Рядом с ней были только любящие люди, и всё должно было быть хорошо. Никто не узнает их тайну с Маркусом, ведь Марция и Атия были на их стороне. Одна делала всё, чтобы обезопасить будущего внука, а другая поддерживала будущую мать. Но Алина даже не подозревала, какие цели преследовали эти две лицемерные и коварные женщины. Одной была выгодна жизнь наследника, а другой — нет. Единственное, что объединяло этих двух честолюбивых особ, — это власть и те блага, которые она даёт.

Когда сестра принцессы ушла, Зураб уже ждал у дверей ванной, готовый выполнить приказы своей госпожи.

Его хозяйка была раздражена, и раб знал причину её плохого настроения. Он слышал разговор принцесс и мог предположить, какое задание ему предстоит выполнить. Ему снова придётся встретиться с той ужасной старухой.

Ведьма жила на окраине трущоб, отдельно от всех. Она никогда не ждала гостей, и к ней приходили только по необходимости. Необходимость у всех была одна: избавиться от нежелательного плода любви или отравить врага. Старуха никому не отказывала и за хорошую плату хранила тайны богатых женщин Атланты, которые вели распутную жизнь.

Зураб недолюбливал эту каргу, но ради своей госпожи он перебарывал чувства неприязни и довольно часто бегал за настойками для Атии. После зелья ведьмы его принцесса несколько суток не вставала с постели, корчась в муках, а он ухаживал за нею, как за ребёнком, не отходя ни на шаг от своей хозяйки. В такие дни Зурабу хотелось убить злостную мучительницу из трущоб, но он терпел, понимая, что только так принцесса избежит наказания в виде заточения в каком-нибудь захолустном замке на севере империи. Сейчас ему опять предстоит увидеть старуху. Правда, радовало одно. Зелье будет предназначено не для Атии. Жаль Алину…

Старшая дочь императора спиной ощущала пристальный взгляд своего верного пса. Даже не повернувшись к нему лицом, спросила холодным голосом:

— Ты всё слышал?

— Да, — последовал короткий ответ.

— Ты знаешь, что делать. Капли должны быть у меня к полудню. Ступай.

Зураб поклонился и побежал исполнять приказ принцессы. Такого идеального раба нужно ещё поискать. Атия была полностью в нём уверена и безгранично доверяла ему. Он был для неё всем. Зураб видел её любую: заплаканную, растрёпанную, больную, слабую. Без него принцесса даже не представляла свою жизнь. Нет, она не любила его. Она просто в нём нуждалась.

* * *

За время правления великого Аттилы трущобы значительно расширились. Если раньше в них жили приезжие из окраин империи и чужеземцы, то теперь и коренные жители столицы вынуждены были селиться в ветхих домах на грязных улочках города. В трущобах царили голод, болезни и безразличие к жизни.

Зураб с трудом сдерживал рвоту, проходя по мощёным тротуарам. Он старался не замечать исхудавших плачущих детей, мужчин в лохмотьях и продажных женщин, готовых на всё ради куска хлеба. Для чернокожего раба, который не знал другой империи, это было обыденно.

За мостом через зловонную реку, больше похожую на сточную канаву, стоял маленький каменный домик старухи. Вокруг него не было забора. Кто осмелится покуситься на пожитки ведьмы? Желающих не находилось. За домом росли травы для настоек, которые отличались яркими цветами. Солнечная сторона домика была увешана пучками уже сухих сборов.

Когда Зураб подошёл к дверям, его передёрнуло от отвращения. Как же здесь было мерзко! Он постучал, и хриплый голос разрешил ему войти. Посыльный принцессы оказался в полутёмной комнате.

В дальнем углу находился маленький силуэт, похожий на тень. Он сидел и растирал в ступке очередную порцию каких-то трав. Не успел раб и рта раскрыть, как силуэт прохрипел:

— Что, твоя хозяйка опять зачала? — и жутко засмеялся. — Передай ей, что если она будет продолжать пить эту настойку, то никогда не станет матерью.

— Не твоего ума дело, ведьма, — грубо ответил раб. — Твоё дело — дать зелье и получить монеты.

Старуха, кряхтя, встала. Что-то бормоча себе под нос, достала с верхней полки глиняный пузырёк и отдала его Зурабу. Тот бросил ей на стол мешочек с камнями и монетами, поспешил покинуть столь мрачное место. Взъерошенная, одетая в лохмотья старуха довольно улыбалась беззубым ртом, пересчитывая свой скарб. Эти средства ей всегда были кстати. Только одна её клиентка так щедро платила. Хозяйку чернокожего раба ведьма не видела, но догадывалась, кому он принадлежит.

ГЛАВА 14. Коварная сестра

Ровно в полдень Атия пришла к своей беременной сестре, как и обещала. Они весело провели время: смеялись, делились дворцовыми сплетнями, ели фрукты и пили молодое вино. Всё было так же непринуждённо, как в детстве.

Другая на месте Атии, возможно, задумалась бы, прежде чем совершить свой поступок. Но Атия, старшая дочь императора, незаметно влила содержимое пузырька в бокал сестры. Ни один мускул не дрогнул на её прекрасном лице, ни одна мелкая дрожь не пробежала по её телу, не затряслась её рука, не закололо сердце. Ничего не шевельнулось в глубинах её души.

Выливая капли, она думала о троне. Лишь манящий золотой свет императорского престола был перед её глазами. Принцессу не беспокоили муки сестры. Атия и сама не раз проходила через них. В те долгие, как казалось, часы она проклинала от боли всё и всех. Пережив весь этот кошмар, любящая сестра не пожелала бы такого для родной сестры. Но Атию это не остановило. Слишком близка была победа, чтобы упустить её из-за родственных чувств.

Рука Алины всегда тянулась к животу, где находился её будущий ребёнок. Она улыбалась, слушая рассказы сестры о забавных случаях из жизни дворцовых слуг. Младшая дочь императора была счастлива осознавать, что скоро станет мамой. Всё остальное казалось ей неважным. В своих мыслях Алина разговаривала со своим малышом.

Атия сегодня была необычайно разговорчива, что было на неё не похоже. Возможно, новость о том, что она станет тётей, так её обрадовала. С рождением ребёнка всё изменится. Они с Маркусом подумывали о побеге, ведь лучше быть бедными, но счастливыми. За пределами империи они будут счастливы втроём, вдали от всех этих придворных интриг и забот. Что ещё нужно любящим сердцам? Ничего…

Этот двор, знать, рабы — всё это угнетает. Нигде не чувствуешь себя защищённой от посторонних взглядов и ушей.

Скорее бежать...

Ближе к вечеру принцессы распрощались. Их идиллию нарушил Маркус. Он был взволнован: его мать добилась разрешения для Алины покинуть императорский дворец на неограниченный срок. Император, пребывая в хорошем расположении духа, подписывал бумаги не глядя.

Уже через два дня, собрав вещи, они уезжают в родовое поместье Марции на юге империи. Алина была вне себя от радости: это её первое путешествие после долгих лет, проведённых при блистательном дворе Аттилы. Не в силах сдержать переполнявшие её чувства, Алина подбежала к возлюбленному и стала осыпать его лицо поцелуями. Маркус не отставал от неё.

В этот момент Атия почувствовала себя лишней и незаметно удалилась к себе, оставив их наслаждаться краткими часами счастья.

Назир Синх имел обыкновение без предупреждения входить в покои принцессы. Даже верный чёрный пёс не мог его остановить. И в этот раз всё было так же. Третий советник бесцеремонно вошёл и нахально развалился на постели, ожидая свою возлюбленную. На его лице играла ехидная улыбка. Всё складывалось наилучшим образом. Он сделает Атию императрицей, а затем, если она выйдет из-под контроля, её ждёт участь отца. Сын Алины взойдёт на престол ещё ребёнком, а регентшей станет Алина, которой будет легко управлять. Она безвольна и проста, идеальная марионетка… Ах, как же вы хитры, Назир Синх!

Довольный собой, любовник принцессы нежился на её перинах и с нетерпением ждал встречи. Сегодня был удачный день: у него была копия императорской печати, а новость о беременности Алины стала дополнительным преимуществом. Всё это способствовало его игривому настроению, и он предвкушал встречу с Атией. Эта рыжеволосая красавица была отличной любовницей, и ночь обещала быть полна неземных удовольствий.

Атия ожидала увидеть третьего советника в своей постели и заметить на его лице коварную улыбку. Поэтому она не слишком удивилась, когда это произошло. Значит, Назир Синх ничего не знает о поступке принцессы.

Бедняга, его переиграли, и кто — Атия! Способная ученица сумела обставить матёрого интригана, а он даже не догадывается об этом. На лице Атии, как и на лице Назир Синха, играла хитрая ухмылка.

Эти двое стоили друг друга.

Принцесса решила не раскрывать свой маленький секрет. Пусть третий советник думает, что у него всё под контролем. Завтра утром он сам обо всём узнает, и тогда она посмотрит, будет ли он продолжать ехидно улыбаться. Нет, улыбаться и даже смеяться будет Атия. Осознание своего превосходства над ним было очень волнующим.

Оба жаждали сегодня ночью одного. Чем короче становилось расстояние между ними, тем меньше одежд прикрывало тела. Каждый любовался великолепным телом друг друга, желая получить максимум удовольствия от всех аспектов любви.

Их тела этой ночью не знали усталости, словно завтра предстоит долгая разлука. Как безумцы они любили… Да, их тела умели любить, а вот мозг и душу ласкало чувство превосходства над своим партнёром по заговору.

Вся прислуга дворца принцесс этой долгой ночью вынуждена была слушать восторженные вопли старшей дочери императора и её любовника.

ГЛАВА 15. Власть не любит быть делимой.

Алина и Маркус долго не ложились спать, обсуждая предстоящую поездку. Однако уснуть им так и не удалось из-за звуков, доносившихся из покоев Атии.

Маркус нежно целовал плечи принцессы и рассказывал ей, как хорошо будет вдали от столицы. Алина прижималась к любимому, представляя, что они уже на тёплом пляже, где прозрачная волна обнимает ноги, а буйство красок и света ослепляет глаза.

Принцесса уснула в объятиях Маркуса, улыбаясь, как ребёнок. В их покоях царило умиротворение, ничто не предвещало беды. Но зелье, подлитое Атией, уже начало действовать.

Сначала у принцессы резко закололо внизу живота, от неожиданности и боли она вырвалась из рук дремлющего Маркуса. Затем что-то тёплое и липкое потекло по её ногам. Это была кровь. Прижав ладони к животу, она закричала. Испуганный любовник на мгновение остолбенел, растерявшись. Не каждую ночь его любимая кричит от боли.

Он подхватил Алину на руки и уложил её на постель. Принцесса корчилась от мучений, а под ней росло кровавое пятно. Единственное, что пришло ему в голову, — это позвать Атию. И уже через минуту несостоявшийся отец был в покоях старшей принцессы.

Прервав любовников, Маркус закричал, глотая слова:

— Алина… кровь… ей плохо!

Атия сохраняла спокойствие. Она отстранила Назир Синха, не спеша поднялась с постели и надела лёгкую накидку. Затем она направилась к своей сестре, которая истекала кровью. Маркус бежал впереди, дрожа и повторяя: «Быстрей, Атия, быстрей». Назир Синх последовал за ними. Он шёл на помощь принцессе, отставая от любовницы на несколько шагов и сохраняя тот же темп.

Принцесса выглядела ужасно: бледная, с опухшими от слёз глазами и поджатыми ногами. Её трясло. Маркус мгновенно оказался рядом с ней. Он взял её холодные ладони в свои, начал растирать их и целовать. Она же вздрагивала от спазмов боли.

Посмотрев на сестру, в голову Атии пришла в этом положении неуместная мысль. Неужели и она так скверно выглядела. Как хорошо, что её никто такой не видел, только Зураб. Всё шло по её сценарию. Выкидыш произошёл, теперь осталось организму Алины вымыть всё изнутри матки. Суток двое — трое так будет. Потом наступит облегчение. Боль должна пройти к завтрашнему вечеру, а кровотечение через два дня. Бояться нечего.

Атия присела рядом с сестрой. Начав гладить её по голове, старалась успокоить.

— Алина, всё хорошо, — её голос был ласков, но она с трудом делала вид, что ей очень жаль, — так бывает. Но у тебя будут ещё дети.

Услышав из уст сестры горькую правду, у принцессы началась истерика. Она стала истошно орать, что могла разбудить весь императорский двор. Нужно было её успокоить. И Атия вспомнила, у неё есть снотворные и успокоительные капли, которые по роковому стечению тоже готовила старая ведьма. Старшая дочь императора приказала Зурабу принести их. Ни секунды не сомневаясь в его присутствии в покоях Алины. Через короткий промежуток времени принцессу держал Маркус, а Атия вливала настойку ей в рот. Та билась в истерике и не хотела пить сама. Когда средство ведьмы подействовало, Алина уснула, периодически всхлипывая и вздрагивая.

Маркус тихо плакал, сидя возле любимой. Их мечты и планы разлетелись на мелкие осколки сегодня ночью. Назир Синх всё это время незаметно стоял у центрального окна и наблюдал, как всходит солнце. Он пытался понять, где упустил и как так произошло. Вид у него был растерянный. В сложившейся ситуации можно было подумать, что он тоже очень сильно переживает за сестру любовницы. Зураб, как всегда, невозмутимо стоял в дверях, охраняя от посторонних глаз. Только одна Атия, казалось, была готова к такой ужасной ночи. Она источала само спокойствие и рассудительность. Когда все паниковали, принцесса твёрдо раздавала приказы.

Алина спала в кровавых простынях. Надо бы скрыть причину недуга дочери императора. Зачем лишний повод для сплетен.

— Зураб, возьми на руки принцессу. Маркус, хватит хныкать! Сними всё с постели и брось в камин. Милый, а ты позови сюда Тамару, пусть сменит постельное бельё.

Назир Синх был ошеломлён таким обращением к своей персоне, но спорить не стал. Тем более, что этот африканский буйвол посмотрел на него так, что у третьего советника отпало всё желание кичиться своим статусом. С растерянным и подавленным видом, впервые всё пошло наперекосяк, интриган отправился на поиски личной рабыни Атии.

Через полчаса все распоряжения Атии были выполнены. Её обессиленная сестра спала в чистой постели. Для всех остальных у Алины было недомогание, связанное с простудой. Маркус получил чёткие указания по уходу за больной, в помощь ему осталась Тамара. Сама Атия предпочла оставить сестру на особое попечение, обещая зайти ближе к вечеру, когда она проснётся. Сейчас сидеть у постели принцессы нет никакого смысла. Младшая дочь императора от капель погрузилась в глубокий сон. А вот вечером ей понадобится помощь любящей сестры. Алине предстоит смириться с выкидышем. Без участия родного человека нежная Алина вряд ли справится сама с такой утратой.

Войдя в свои покои, Атия ожидала, что её ждёт нелицеприятный разговор с Назир Синхом. Он догадался о причастности старшей принцессы к нынешнему состоянию Алины. Но не понимал, как она могла принять такое важное решение, не посоветовавшись с ним, её союзником в любом деле и любовником. Ему казалось, что он полностью контролирует Атию, а тут она доказывает обратное. Нет, эта коварная и хитрая женщина — достойная соперница, но не союзница. Третьему советнику придётся считаться с ней. Принцесса не просто честолюбива, и очень умна. Таких женщин он не встречал уже давно. Безвольной куклой на троне она не будет! Или он её партнёр, или всё пропало. Другого плана у Назир Синха благодаря принцессе не было.

Впервые за долгие годы Назир Синх почувствовал себя ничтожным. Быть обставленным девчонкой, разве это не позор для человека, привыкшего всегда всё предвидеть наперёд и побеждать?

— Когда ты это сделала? — холодно спросил Назир Синх.

— Только не говори, что сочувствуешь Алине. Ты не из тех, у кого есть жалость. Ребёнок сестры тебе был нужен, чтобы потом сместить меня или отравить. Я слишком дорого плачу за власть, Назир Синх, чтобы из-за родственных чувств потерять её, — она посмотрела на него с высока.

Ни один мускул не пришёл в движение на её лице. Мраморная величественная статуя — вот что она сейчас напоминала. Статуя, не человек, ей не подвластны чувства и эмоции. Она кусок бездушного камня. Без изъяна снаружи и так неидеальна внутри.

— Да, я тебя недооценивал, — заключил Назир Синх. — Признаю, Вы, Ваше Высочество, обыграли меня, просчитав всё наперёд. Надеюсь, наш союз будет прочным, несмотря на недоверие друг к другу. А эта ночь для нас урок. Тайн и недомолвок между нами не должно быть, если мы хотим добиться успеха.

— Хотелось бы верить в твою искренность, любимый, но ты ещё тот интриган. Гарантий нет, что при первом же удобном случае ты не предашь меня.

— Вы отрезали для меня все ходы к отступлению, Ваше Высочество. Предать вас равносильно предать самого себя.

— Допустим, я поверила в твою искренность. Ваша Светлость, — и, хитро улыбаясь, Атия добавила: — Мы всё же не влюблённая парочка. Нас связывает только одно желание — править Атлантидой. А здесь, как понимаешь, власть не любит быть делимой. Так что, милый, я буду не только сидеть на троне и быть твоей ширмой. Я буду императрицей!

ГЛАВА 16. Император спешит к дочери

Ближе к вечеру весь императорский двор уже шушукался о странной болезни Алины. Слишком она быстро развилась. Только вчера принцесса смеялась на пиру, сегодня не может даже встать с постели. Маркус весь день не отходит от неё. Атия со своим любовником тоже как-то странно переполошились рано утром. У каждого придворного была своя версия скоротечного недуга принцессы. Правда, об истинных причинах недомогания догадались единицы и предпочли молчать. За такую догадливость при дворе Аттилы можно и жизнью поплатиться.

Ближе к вечеру император узнал о самочувствии принцессы и, не раздумывая, решил навестить свою любимую дочь. Возможно, в его голове, ещё не полностью затуманенной алкоголем, мелькали мысли о том, что произошло прошлой ночью во дворце принцесс. Однако император не хотел верить в реальность жизни в своём развращённом окружении.

Как любой отец, он мечтал видеть своих дочерей счастливыми в браке, окружёнными своими детьми. Но счастье дочерей зависело от старых жестоких законов, которые гласили, что принцессы могут выйти замуж только за равных себе. В Атлантиде не было достойных женихов, поэтому из поколения в поколение дочери императоров были обречены на одиночество. А любой, кто осмеливался бросить вызов древним традициям, подвергался суровому наказанию.

При Аттиле в империи царило попустительство, и казалось, что все забыли о законах, оставленных богами. Это дало толчок к их пересмотру. На следующем совете сам император предложил изменить законодательство империи, чтобы дать свободу своим дочерям и возможность выдавать их замуж на благо Атлантиды. Это изменило бы многое в стране, а их дети укрепили бы расшатанный трон и предотвратили угрозу того, что империя останется без императора.

Правда, пришлось бы разработать чёткую систему наследования, чтобы избежать войн в будущем. Аттила был доволен своей идеей. Он долго наблюдал за Алиной и Маркусом, прежде чем решился на это. Его дочь и сын вельможи любили друг друга, и старому человеку просто захотелось понянчить внуков. Это желание придавало ему сил и решимости. Одна только мысль о маленьких наследниках возвращала его в реальность.

Император больше не хотел непробудного веселья. Он возвращался в свою осиротевшую, обедневшую без него империю. Он верил, что, прекратив пить, его здоровье вернётся к нему. В последнее время боль овладела всем его телом: стало тяжело дышать, сердце то замирало, то колотилось без устали, а по ночам возникало чувство страха.

Если его не станет, что будет с Атлантидой? Он разорил страну, пустив всё на самотёк.

Его сын очень избалован...

Империя, которая существовала тысячелетие, обречена на то, чтобы быть забытой.

Многочисленные придворные следовали за императором. Повелитель богов направлялся во дворец принцесс. Его ребёнок сейчас болел, и он, как заботливый отец, хотел сам поддержать дочь.

Во дворце уже вовсю суетились рабы, готовясь к приёму императора. Впервые за долгую историю Атлантиды глава государства нарушил протокол и сам отправился к больной дочери. Что бы это могло значить? Никто даже представить не мог, что когда-то опальная Алина удостоится такого внимания. Сам император спустится со своего трона, чтобы спросить о её самочувствии. Такого никогда не было!

«Грядут роковые перемены...» — перешёптывались те, кто следовал за императором. И только Назир Синх, который медленно шёл за растерянной толпой, знал, что будет дальше.

Атия узнала о приближении императора, когда сидела возле больной сестры. Она не успела привести себя в порядок и встретила императора в простом прозрачном халате, с растрёпанными волосами. Но переживания о своём виде были напрасны: отец даже не взглянул в её сторону.

Всемогущий император бросился к дочери с криком: «Оставьте нас наедине! Всем вон!». Атия, как и расстроенные вельможи, не смея поднять глаз на государя, вышла из комнаты принцессы. В тот момент она чувствовала себя ненужной и никчёмной. Родной отец не заметил её присутствия возле Алины, а молодые повесы с хихиканьем смотрели на едва прикрытое женское тело.

Третий советник, обняв принцессу за плечи, увёл её из комнаты, чтобы она не видела озабоченных юношей. Атия хотела расплакаться от обиды, ревности и зависти. Ей всегда не хватало отцовской любви, а теперь она завидовала своей сестре. К Атии Его Величество не приходило, когда она страдала от боли.

Атия прижалась к единственному, как ей казалось на тот момент, родному человеку и прошептала: «Я хочу уничтожить его. Пускай перед долгой дорогой в мир предков он узнает о гибели своего сына».

И Назир Синх исполнит это желание с особым удовольствием. Атия сама расскажет императору о потере наследника.

* * *

— Доченька, я узнал о том, что случилось, и сразу же поспешил к тебе, — сказал Аттила, ласково поглаживая бледные пальцы дочери. В его голосе звучали печаль и раскаяние. — Я так виноват. Мне нужно было раньше задуматься об этом. Тогда всё было бы по-другому.

— Не нужно печалиться, отец, — чуть слышно ответила измученная принцесса. — Это просто недомогание. Оно скоро пройдёт…

Император опустил взгляд на живот дочери и поцеловал её руку. Он знал о её состоянии.

Алина не знала, что ответить и как дальше разговаривать с отцом. Она поняла, что император обо всём знал и не разозлился, а наоборот, расстроился из-за стечения обстоятельств. Значит, он был бы рад внуку. Осознав это, Алина расплакалась ещё сильнее. У неё опять начиналась истерика.

Император не знал, как успокоить дочь. Его милая принцесса заливалась слезами, а он мог только поглаживать её руку.

— Доченька, прошу, перестань. Я сделаю всё, что ты пожелаешь, только не плачь. Хочешь, вы с Маркусом поженитесь. Я дам своё согласие и ещё дворец на юге, как твоё преданное.

Она не ослышалась. Отец позволит им узаконить отношения. Они из статуса любовники перейдут в статус супруги. Но как это возможно? За тысячелетия ни одна принцесса Атлантиды не вышла замуж. Алина будет первой! Слёзы тут же высохли, в глазах появились угольки радости.

— Да, я хочу, отец! — закричала быстро выздоравливающая

— Тогда через неделю на заседании совета я объявлю о своём решении, и через месяц моя девочка будет женой. Только пока никому не говори о нашем разговоре. Пусть всё сказанное будет нашей тайной, — императора самого посетило чувство умиления, когда его дочь на глазах приободрилась, расправила плечи. — А сейчас отдыхай, моя малышка.

Он нежно, впервые за долгие годы, поцеловал свою дочь. Волна трепета прошла по всему телу императора. Владыка Атлантиды уже и забыл, что такое быть отцом. Быть нежным, любящим… Аттила не мог вспомнить, когда вот так сидел с дочерью. Может, этого просто не было. Совсем крохой он выслал её с матерью и Атией в далёкое императорское имение. Как говорится, с глаз долой. А теперь, спустя несколько лет, вдруг ощутил тягу к этому милому созданию. Отцовскую любовь, что ли? Алина так походила на его мать, свою бабку. Такая же добрая и нежная, полная противоположность своей сестре. И вот, сидя возле больной дочери, его императорское величество захотело исправить ошибки молодости, как, впрочем, и недалёкого прошлого. Она его дочка. Его кровь и плоть, как он мог игнорировать этот факт и долгое время лишать Алину своей любви! Нужно немедленно всё исправлять. Император загладит свою вину перед принцессой. Теперь его маленькая девочка вновь обласкана отцом.

Благодаря уходящего отца, принцесса чуть не бросилась на колени перед ним, но растроганный родитель поднял дочь с пола. Уложив на постель, удалился. Он не хотел, чтобы Алина видела слёзы на императорском лице. Повелитель Атлантиды дарует своей дочери долгожданное счастье. Как он великодушен!

ГЛАВА 17. Тайны сердца императора.

Всю обратную дорогу император держался на некотором расстоянии от своих приближённых. Он попросил оставить его одного. Но даже в одиночестве император не чувствовал себя свободным от множества любопытных взглядов.

Куда бы он ни пошёл, его всюду сопровождали внимательные взоры придворных. В жизни императора не было секретов, и только самые сокровенные мысли оставались скрытыми от любопытных глаз вельмож. Но порой ему казалось, что даже эти мысли доступны им. Они смотрели так пристально, словно пытались проникнуть в его разум, узнать всё, что он ещё не открыл своим подданным. Вся жизнь Его Императорского Величества была как на ладони, но и этого им было мало.

Аттилу сейчас радовало, что никому не дано прочесть, о чём думает человек. Если бы они только знали об его мечтах! Вряд ли его почитали как бога. Он простой человек… С простыми чувствами и желаниями. Они бы ужаснулись, узнав, что долгие годы он горюет не о Со Чо, а о Рагне. По той единственной женщине, что не ответила ему взаимностью.

Тысячу раз он возвращался в тот день, когда впервые увидел рыжеволосую девушку. Её экзотическая северная красота сразила тогда ещё принца. Он до мелочей помнил несколько часов в шатре. Приглашённые северные вожди обсуждали условия мира с атлантами. Принц Аттила возглавлял совет, но эта должность была всего лишь условностью, как и совет. Война была неизбежна. Просто обе стороны хотели выиграть время.

Рагна присутствовала на совете как представительница древнего рода. Её интересы защищал её муж, вождь племени Белого Волка. Она была так красива и скромна, что наследник империи не мог перестать думать о ней. Он был очарован и следил за каждым её движением. Ему хотелось прикоснуться к её огненным волосам, зарыться в них, вдыхая аромат снежной степи. Он был уверен, что именно этот аромат впитали в себя её волосы. Но больше всего он хотел утонуть в зелени её глаз. Ни одна женщина никогда не возбуждала его так сильно одним только своим видом. Однако ещё больше его приводило в экстаз осознание её недоступности. Северная красавица принадлежала другому.

Когда совет закончился неудачно, принц был безутешен. Его новая возлюбленная носила ребёнка вождя какого-то небольшого племени. Хотя живот не был очень заметен, но его округлость была хорошо видна. Казалось бы, это должно было остановить принца от страстных порывов, но нет! Аттила начал преследовать чужую жену. Он дарил ей подарки, осыпал комплиментами и даже попытался взять силой, но гордая дочь снегов всегда давала отпор. Он был бессилен перед её любовью к мужу.

Тогда в голове принца родилась безумная идея. Если убить соперника, то Рагна будет принадлежать ему!

Первыми хрупкий мир нарушили легионы Атлантиды. На рассвете они окружили небольшое поселение. Отряд получил приказ: доставить жену вождя целой и невредимой, а всех остальных — уничтожить. Солдаты, не колеблясь, выполнили приказ своего принца.

К вечеру того же дня Рагну, измазанную кровью, привели в шатёр Аттилы. Она сопротивлялась, но всё было тщетно. Все попытки северянки освободиться от рук державших её легионеров были напрасны. Её жизнь и жизнь её ребёнка зависели от самовлюблённого мальчишки. Северная красавица ожидала только унижения и насилия со стороны принца. Но неожиданно для неё, императорский сынок удивил. Он преклонил перед ней колени и предложил стать его женой. Принц сказал, что если она согласится, то он готов признать чужого ребёнка своим. Ведь лучше родиться принцем или принцессой огромного государства, чем просто каким-то человечком из варварского племени.

Жена погибшего вождя племени Белого Волка, не колеблясь, ответила:

— Да…

В тот судьбоносный для Рагны день, когда разразилась битва, принцу сообщили о его новом статусе — он стал императором. Теперь молодой правитель Атлантиды был свободен от страха перед гневом своего могущественного отца и мог сам принимать решения.

Он мог бы сделать Рагну своей наложницей, но ему хотелось продемонстрировать всем своим подданным свою абсолютную власть и свободу от традиционных ограничений. И лучшего случая для этого, чем сделать Рагну своей женой, просто не было.

Уезжал из Атланты как принц, а вернулся императором, победив свирепых северных вождей. И не один, а с женой, которая не была уроженкой Атланты. По всей империи пошли разговоры о том, что это святотатство. Ведь император нарушил заветы богов!

Кого он сделал императрицей? Варварку! И народ никогда не признает её своей повелительницей. Для них она всегда будет лишь капризом молодого императора.

Правда, молодые люди не обращали внимания на пересуды и недовольство своих подданных. Императрица ожидала рождения ребёнка, а император был охвачен страстью и желанием. Рагна не разделяла с ним супружеское ложе, ссылаясь на свою беременность. Аттила с нетерпением ждал появления на свет этого ребёнка, мечтая о постельных сценах со своей женой.

И вот настал долгожданный день, а точнее, ночь. Дочь императрицы родилась ближе к полуночи. В империи все вздохнули с облегчением: наконец-то есть надежда, что трон займёт сын Аттилы. Девочку назвали Атия, что на языке севера означает «Восходящая».

Появление ребёнка только усугубило и без того сложные отношения в императорской семье. Страстные сцены, которые Аттила рисовал в своём воображении, переросли в военные баталии. Чтобы провести ночь с собственной супругой, императору приходилось выбивать двери в её покои. Весь двор смеялся над ним. Он не мог справиться с собственной женой, не говоря уже о границах страны и тысячах подданных. Аттила чувствовал себя бессильным императором и мужем. Эта безысходность приводила его в ярость. Ярость рождала желание подчинить её себе!

Молодой император, полный злости, бежал к своей непокорной жене, и всё начиналось сначала. В одну из таких ночей была зачата Алина. Никто не мог представить, что родится девочка. У императоров Атлантиды первыми рождались всегда сыновья!

При дворе поползли новые слухи. Рагну называли неверной женой. А тут ещё ему подсунули черноглазую красавицу Со Чо. Такую милую, нежную, уступчивую. Любовь с ней — отдых и наслаждение одновременно, не то что с этой рыжей стервой!

Терпению правителя Атлантиды пришёл конец! Рагну с её дочерьми сослали в самое захудалое имение императора.

Ах, если бы только его первая жена была чуть ласковее с ним... Всё могло бы сложиться иначе. Он любил бы её ещё сильнее, и у них были бы долгожданные сыновья.

Но разве можно изменить прошлое? Исправить все ошибки юности? Нет. Жизнь даёт нам возможность самим выбирать и принимать решения. И за них мы будем отвечать не перед богами и людьми, а перед своей совестью в преклонные годы. Мы будем сожалеть о каждой неверно прожитой минуте, о поступках, которые повлияли на наши судьбы.

Корить самого себя и ненавидеть — это самое жестокое наказание, которое только может быть. А призраки минувших дней заставят нас осознать свою ничтожность перед быстротечностью времени.

«Ты хочешь изменить своё прошлое? Лучше не совершай ошибок в настоящем», — сказали бы стрелки часов, если бы умели говорить.

Эту истину начал понимать император. Но он осознал её слишком поздно. Если бы светлые мысли посетили его хотя бы десять лет назад, мощь Атлантиды была бы несокрушимой. Реформы вдохнули бы в империю новую жизнь, разорвав замкнутый круг ограниченности и невежества.

ГЛАВА 18. Святотатство

Утро нового дня принесло переполох во дворец Его Императорского Величества. Наследный принц нарушил границы Запретного сада и пытался похитить кристалл Отцов. Его Высочество Ария поймали выходящим из храма, в руках он держал древнюю реликвию. Жрецы были настолько удивлены произошедшим, что не знали, как реагировать на такое святотатство. За тысячелетия никто никогда даже не мог и подумать о таком преступлении.

Подумать! А тут такое!

Что делать?

Как наказать?

Если бы на месте принца был обычный человек, всё было бы проще. За святотатство его бы ждала самая ужасная казнь в империи. Но принц — не простой человек. В его жилах течёт кровь богов, хоть и разбавленная человеческой.

Услышав эту новость, император схватился за сердце и слёг в постель. Арий, запертый во дворце, ждал решения отца и жрецов. Аттила, который всегда был скор на расправу, медлил. Ведь речь шла о его единственном сыне. Жрецы требовали казнить наследного принца, считая, что перед богами все равны. Однако правитель Атлантиды настаивал на домашнем аресте для сына, максимум на год, без развлечений. К вечеру должна была решиться судьба принца. Заговорщикам нужно было поспешить.

Солнце было ещё не в зените, когда Атия, растрепанная и взволнованная, проникла в покои принца через потайной ход, который ей открыл подкупленный стражник.

— Арий, тебе нужно бежать! — закричала она. — Твой отец поддался на уговоры Нагбура, и завтра тебя казнят!

Атия так правдоподобно заплакала, что любой актёр императорского театра мог бы ей позавидовать. Она бросилась к Арию и обняла его. Бедный испуганный принц трясся всем телом. Он не мог поверить, что его действительно казнят. Но это была правда. Он был наследным принцем, и теперь его ждала казнь. По щекам мальчика текли слёзы.

Арий прижался к своей сестре, ища утешения и защиты. И она дала ему то, что он искал. Коварная принцесса уже вертела перед лицом наследника приказ императора о ссылке на север. Это была фальшивая бумажка, но для Ария она была пропуском за ворота императорского города.

Принц, узнав, куда ему предстоит бежать — в северные колонии, где царили разбойники и свирепые мятежные вожди, а также были ужасные морозы и снег — заартачился. Разве такой изнеженный цивилизацией мальчик мог выжить там? Нет, он не хотел туда.

— Арий, ты такой храбрый! Ты будешь там недолго. Я сделаю всё возможное, чтобы ты вернулся раньше, чем выпадет первый снег.

— Правда? — спросил принц дрожащим голосом.

— Да. И это прекрасная возможность показать этой знати, чего ты стоишь. Завоевав север, они забудут о твоём промахе. А когда ты станешь императором, кристалл будет нашим.

— Но ждать так долго... — принц поцеловал свою спасительницу. — Я боюсь, что не успею, и ты станешь женой другого. Всё будет напрасно.

— Я протяну время. Назир Синх мне поможет. Некоторые бумаги и письма потеряются по дороге, а дипломатия требует точности. — Как же он её утомил, скорей бы закончить этот фарс!

Корабль уже ждёт в порту, нужные люди на своих местах. Всё готово, а он медлит. Время не ждёт!

Нужно снова сыграть на его юношеском максимализме.

— Дорогой мой принц, я уверена, что ты прославишься в бою с этими жалкими варварами. Разве они представляют, как нужно руководить армией? Разве они видели, как умело ты обращаешься с мечом? От одного вида нашей мощи эти дикари разбегутся. Ты станешь первым правителем, который полностью покорит северные племена. Наш отец не смог этого сделать, он лишь уничтожил небольшую деревню. А ты другой. Ты храбрый, сильный, и, самое главное, я верю в тебя, — сказала она, делая акцент на последних словах. Это должно было воодушевить юношу, и она не ошиблась.

И наконец-то он задал долгожданный вопрос: «Что мне взять с собой?»

— Не беспокойся, милый, я уже всё подготовила. Как только мы узнали о нашем провале, я сразу же начала действовать. Твоя свита ждёт тебя на корабле. Только самые верные согласились отправиться с тобой, остальные просто спрятались. Они предали тебя. — Она сочувственно вздохнула. — Мараджий, твой самый верный стражник, будет охранять тебя в пути. И Саладий тоже согласился разделить с тобой все трудности в дороге.

Атии давно хотела избавиться от Саладия. Этот недоумок испортил всех её рабынь. И вот наконец ей улыбнулась удача. Теперь никто не будет насиловать девок, и Атии не придётся тратить деньги на покупку новых.

У самого входа во дворец ждал паланкин. Арий даже не помнил, как оказался в нём, сейчас это было неважно. Рядом сидела Атия — его заветная мечта. Она провожала принца в далёкий путь. Быстроногие рабы несли паланкин, и ни один стражник не осмелился остановить принцессу и её спутника.

Да, Арию было запрещено покидать свой дворец, а тем более императорский город, но Назир Синх хорошо платил. За такую плату можно было уйти с поста. Император давно не радовал свою охрану деньгами. Они были довольны и обычной подачке, а уж о мешочке с золотом и говорить нечего.

Корабль стоял у причала. Все необходимые припасы уже погрузили, команда заняла свои места, готовая отплыть в любой момент. Ждали только Ария. Юный принц прощался со своей любимой...

— Арий, тебя ждут. Нам нужно спешить. Ты в опасности, и я тоже, как твоя помощница и соучастница, — всеми возможными уговорами принцесса пыталась посадить его на корабль.

Солнце уже клонилось к закату, а этот дурачок никак не мог оторваться от её губ. Вот разрешила поцеловать напоследок. Что теперь? Она уже ощущала, как опухали её губы. Да и вся эта ситуация выводила из равновесия. Целоваться с человеком, к которому испытываешь ненависть, что может быть хуже!? За эти дни принцесса порядком устала играть влюблённую. Всё достало!

— Арий, хватит! — она оттолкнула возбуждённого мальчишку. — Тебя ждут! Если ты сейчас не уплывёшь, будет поздно. Тебя казнят, меня выдадут замуж. Ты этого хочешь? Мы никогда не будем вместе, любимый, — ну вот, она выдавила из себя это «страшное» слово — любимый. Теперь-то Арий точно умчится.

Принц был приятно удивлён, ведь он не ожидал услышать от Атии именно такие слова. Неужели принцесса и вправду его любит? Ради этого признания он готов на всё. Если потребуется, он отправится на край света, чтобы спасти её. Он завоюет новые земли, подчинит себе множество народов — только чтобы снова услышать от неё это слово: «Любимый».

Как же он глуп, этот юноша! Атия не способна на любовь. Она подавила в себе все проявления этого чувства, а к своему сводному брату испытывала только ненависть и презрение. Принцесса просто ждала, когда у Арии проснутся юношеские страсти и желания. Одним лишь словом она отправила своего поклонника на смерть, хотя и не была к нему благосклонна.

Назир Синх не посвящал её в свои планы, но любовница первого советника знала, что принц не доедет до конца своего пути. За пределами портового города, на другом краю океана, кортеж наследника поджидают пираты или степные кочевники-разбойники. Их жажда лёгкой наживы и солидные подарки от заказчиков сделают своё дело. Мараджий проследит, чтобы всё было выполнено без проблем.

Близость с братом требовала от принцессы колоссального самоконтроля, чтобы в самый неподходящий момент не сорваться. Это очень выматывало её, но чувство скорой победы переполняло изнутри, придавая сил для нового шага на пути к трону.

Сейчас, когда её мечта вот-вот осуществится, опальная дочь императора готова отдаться юноше прямо на грязной мостовой. Она хочет, чтобы он поскорее поднялся на судно и скрылся за горизонтом.

«Ну же, иди!» — словно вскричало всё её существо. Однако Арий не спешил. Он чего-то ждал, но чего именно?

Юный преступник мечтал о том, чтобы его возлюбленная обняла его. Он хотел, чтобы она сама поцеловала его. Он мечтал о том, чтобы она показала ему свою любовь.

Во время их перемирия принцесса говорила только о любви и соблазняла его, но сама ни разу не прикоснулась к нему. Казалось, что она терпеливо и снисходительно позволяет маленькому мальчику играть во взрослого мужчину.

Но Его Высочество не был так ограничен, как могло показаться на первый взгляд принцессе. Не имело значения, что он ещё так мал для неё. Хотя она была старше наследника почти на тринадцать лет, любовь не знает границ, времени, рангов и статусов.

Сын Со Чо так долго мечтал об этом — держать в своих руках своё счастье, чтобы вечно ускользающая любовь ответила ему взаимностью.

Маленький мальчик смотрел в глаза любимой и ждал. Он хотел, чтобы она ответила на его поцелуй. Он загадал, что если она оправдает его надежды и даст ему надежду, то он уедет. Он будет спасать себя для неё, как принц. А если нет… Тогда какой смысл жить дальше?

Наследник огромной империи, словно наркоман, однажды попробовав опиумную настойку, больше не видит жизни без неё. Жизнь без вкуса её губ, без запаха её волос и аромата её кожи кажется ему пустым существованием.

Принцесса Атия всегда была его идеалом, мечтой, вселенной… Теперь, когда он прикоснулся к этому блаженству, он попал в душевную и физическую зависимость от неё. Если бы она сказала ему «лети», он бы взлетел. Если бы она сказала ему «бросься в обрыв», он бы бросился, не раздумывая. Насколько сильно и безнадёжно принц зависим от своей рыжеволосой возлюбленной!

Зеленоглазая женщина, казалось, прочитала мысли своей жертвы. Она крепко прижала к себе юное тело принца и накрыла его губы своими припухшими губами. Этот поцелуй длился всего мгновение, но принцу, который до этого не знал настоящих опытных женщин, эти доли секунды показались самыми прекрасными в жизни.

Для Атии же это было целой вечностью, поэтому она резко отстранилась от него. Она больше не хотела продолжать эту игру. Слишком часто её любовь становилась разменной монетой в игре Назир Синха. «Переспи с этим, соблазняй того!» — казалось, это всё, что от неё требовалось.

Атия чувствовала, что она пробивается к трону не с помощью своего коварного ума, а с помощью другого органа, которым умело манипулирует её политический любовник. Она сама готовила переворот в их государстве, избавляясь от ненужных наследников, крадя печати с бумагами и подкупая стражу. И самое главное, она сама придумала поэтапный план небольшой революции во дворце.

Из задумчивости её вывел радостный голос брата. Он снова говорил о вечной любви и просил ждать его с победой и освобождением от нежеланного брака. Атия машинально согласилась. Конечно, она будет его ждать! Ведь только он может спасти несчастную принцессу.

В этот момент любовница третьего советника императора могла бы иронично рассмеяться. Но она этого не сделала. Ведь когда принц, внезапно ставший благородным, скроется вдали, его лицо, которое ей уже порядком надоело, будет лишь сниться ей в кошмарах, которые нечасто посещают принцессу.

Когда её глупое влюблённое препятствие к трону поднималось по трапу, солнце почти село. Ну, то ладно. Главное, принц на шаг ближе к своему концу. Сейчас этот императорский быстроходный корабль увезёт сыночка Со Чо на край света, а дочь северянки останется строить свой мир. Помахав на прощание рукою, Атия даже пустила слезу. Как это драматично! Он уплывает спасать её, а она заказывает жизнь горе влюблённого.

Прощай, прощай, Арий!

Дождавшись, когда корабль скроется за горизонтом, принцесса со спокойным сердцем села в паланкин и отправилась во дворец. Ненаглядный сынок властителя Атлантиды летел на всех парусах к своей погибели, освобождая дорогу Атии в престолонаследии. Большая часть пройдена, остался император, но и это тоже скоро станет только воспоминанием. Она с Назир Синхом ещё посмеются, как всё оказалось просто.

Ещё немножко…

Ещё чуть-чуть, и всё закончится.

Чем ближе сияние золотого трона, тем нетерпеливей и раздражительней принцесса. Ну когда этот старый осёл отправится к предкам?!

ГЛАВА 19. Император и принцесса.

Император был очень зол. Его сердце всё ещё болело, но он решил сам принять эту дрянь в тронном зале. Он сожалел о своём решении признать дочь варвара своей. Он дал ей все привилегии законных детей императоров. Под страхом смертной казни он запретил когда-либо упоминать о тайне рождения дочери Рагны.

Его доверенные лица ведут переговоры с императором Лемурии о браке дочери. Конечно, Ё Со требовал в жёны Алину, ссылаясь на шаткое положение старшей принцессы. В ней нет императорской крови, и законных прав на престол Атлантиды тоже. К тому же репутация Атии не из лучших. Этому солдафону доложили о любовниках его «дочери», и он не хотел жениться на ней.

Потребовалось много усилий и уступок, чтобы лемурийский правитель взглянул на портрет Атии и дал своё согласие на брак. Почти треть западных колоний пришлось отдать в качестве приданого. А эта дрянь опять интригует! Она увезла Ария из-под ареста.

Солнце уже садилось, а детей всё не было.

Императору не очень нравилась резкая перемена в поведении детей, но принц был так счастлив, что он почти поверил в искренность принцессы.

Старое сердце отца что-то подозревало. Дочь Рагны не просто так поманила принца пальчиком. Ей что-то нужно... И сегодняшний переполох тоже с этим связан.

Если бы Арий знал, что принцесса ему не сестра, то ничто не смогло бы сдержать его буйную молодую голову. Он, не стесняясь, добивался бы Атию. Возможно, следующей императрицей стала бы дочь севера, но только в качестве супруги Ария. Поэтому Аттила так торопил заключение политического брака. Нужно было срочно убрать рыжую принцессу подальше от принца. Только вдали от наследника она не сможет им управлять.

Императору докладывали обо всех увлечениях его сына. И последнее повергло его в шок. Он узнал, что Атия соблазняла его мальчика. Все её танцы, взгляды и слова... Всё это имело какой-то непонятный для него смысл до сегодняшнего утра. Теперь Его Величество понял, что так падчерица пыталась избавиться от Ария.

К счастью, мальчика вовремя остановили, и кристалл не покинул священного парка. Возможно, Атия подговорила его поднять реликвию и вынести её из храма. Его руки осквернили священный идол, поэтому верховный жрец был так решителен в своих требованиях казнить наследного принца.

Снисходительным он стал только после того, как посетил хранилище с императорскими драгоценностями. За спасение сына император пожертвовал служителям культа половину казны.

Сейчас принцу надлежит быть во дворце, а не разъезжать по Атланте с коварной девчонкой. Если Нагбур узнает о своеволии глупого мальчишки, все попытки спасти сына будут напрасны.

Он проклинал Атию за такое коварство. Эта сучка дурно влияет на его сына. Загулявшую парочку должны немедля доставить в императорский город. Ария во дворец принцев, а Атию в тронный зал. Впервые за двадцать семь лет «отец» собирался устроить принцессе взбучку. Но солнце село, а их так и не нашли. Они словно испарились. В голову императора закралась ужасная мысль: «Они сбежали». Если так, то всё пропало. Все унижения, которые он пережил сегодня, чуть ли не на коленях выпрашивал жизнь сыну! А родная кровинка так поступила со старым отцом. Нет! Это Атия виновата! Это она подбила сыночка на все необдуманные и сумасшедшие поступки. Только она на такое способна.

Император сидел на троне, прижав к больному сердцу ладонь. Годами исправно работающая мышца сдавала. Боль усиливало волнение за Ария. Вот-вот, и оно не выдержит.

Двери в тронный зал отворились, и глашатай объявил:

— Её высочество принцесса Атлантиды, Атия!

Ожиданиям императора пришёл конец. Если мерзавка здесь, то и сын тоже. Теперь он в безопасности. Служители культа отцов ничего не заметили. Как камень с груди свалился. Несчастному папаше стало легче дышать. Припозднившиеся дети соблаговолили всё же вернуться домой.

Но, подняв глаза на Атию, император вновь схватился за грудь. По довольному лицу принцессы Его Величество понял — поздно! Что-то произошло. И это не исправить.

Выдыхая, он спросил:

- Что ты натворила, Атия?

Голос императора чуть был слышен в огромном пространстве тронного зала. Срывающийся шёпот — вот на что сейчас походил его голос.

— Я? — переспросила Атия, не дождавшись ответа отца, сказала: — А что я натворила? Я помогла Арию сбежать от алчных жрецов. Он сам хотел искупить свой проступок. Принц умолял меня помочь ему. А я, отец, не устояла перед его мольбами.

— Замолчи! — воскликнул он. Из уст принцессы слово «отец» вырывалось с той же интонацией, как и самое пошлое ругательство. Да и как она может после всего этого называть его так? — Ты не смеешь так говорить со мной. Я ещё император! Это ты во всём виновата. Ты знала, как он к тебе относится. Ты подбила моего мальчика украсть кристалл, ты обманом выпроводила его из дворца. Чего ты хочешь? Власти?! Нет! Ты её не получишь! — собрав все силы в кулак, император поднялся с трона и громогласно спросил: — Где мой мальчик?

Его «дочь» опустила глаза, а довольная улыбка окрасила лицо. Где его мальчик? Так он, кажется, спросил. На пути к снежным вершинам и белым степям. Как бы это ответить милому папочке, чтобы добить его окончательно. Ей уже грезился золотой трон и венец. Коварную принцессу теперь ничто не могло остановить. Даже если сейчас отец упадёт в конвульсиях, она просто переступит через него и направится к своей вожделенной мечте. Она полетит на свет золота, как мотылек к огню. Правда, крылья нагловатой принцессе никто не решится обжечь.

Краткость и лаконичность ответа — самое лучшее, что пришло Атии в голову. Пусть дальше додумывает сам. У императора развитая фантазия, он уж точно напридумывает себе ужасы, подстерегающие любимого сыночка в дороге. Это и добьет его быстрее, чем яд. Тем более, что отраву мешают в еду императору давно, а результатов невидно. Разве что за сердечко хватается папочка.

— Арий плывёт на Север, завоёвывать и порабощать варварские племена, — немного выждав паузу, чтобы убедиться, бледность, сменяющаяся синевой, связана с её словами, добавила, мило скалясь: — Только вот незадача, с принцем всего-то десять человек, а дорога туда опасная…

Не веря своим ушам, Аттила сильнее прижал ладонь к сердцу. В груди так сильно защемило, что вдохнуть было невозможно. Каждая попытка сделать вдох только усиливала боль. Тело начинало неметь. Рядом стояла его дочь, но она словно ожидала чего-то. И тут до него дошло, чего ждала принцесса. В её глазах великий правитель читал свой приговор. Но он всё ещё император и восседает на троне предков. Так ли это? Закрыв глаза (он всё равно ничего уже не видел, картинки плыли), правитель сползал на мрамор тронного зала. Ему хотелось кричать, звать на помощь. Аттила не мог. Язык не слушался. Всё тело взбунтовалось. Мозг пытался отдавать команды, но руки, ноги были как чужие. Паралич… Его дочь (для всех она была ЕГО РОДНОЙ ДОЧЕРЬЮ) стала намеренно причиной инсульта. Как такое возможно?!

Старый император лежал без движения на полу. Только взгляд провожал быстро уходящую принцессу. Он беззвучно кричал ей: «Помоги, доченька…». Телепатией Атия не обладала, а если бы и имела такой дар богов, то вряд ли подошла к нему. Принцесса ненавидела отца за всю ту боль, что испыталаи они с сестрой. За предательство, холодность, равнодушие. Принцесса всё ещё переживала в своей памяти потерю матери и винила в этом Аттилу. С его молчаливого согласия их сослали в тот сарай, виллой его не назовёшь. Он предпочёл закрыть глаза на ужасную смерть своей жены, виновных не наказали. Да и кого наказывать, невесту императора? Он пошёл на поводу у Со Чо и подписал указ о казни ни в чём неповинного Вилентия — её первую любовь.

Атия хорошо помнила, как умоляла выслушать её, а вместо этого папочка, отбросив ногой нелюбимую дочь, перешагнул через плачущую преграду на своём пути. Он, видите ли, с супругой спешил на кровавое представление.

Ничто никогда не сотрёт с памяти, как по приказу Со Чо принцессу потащили за императорской четой стражники на место казни. Их сильные цепкие пальцы с болью впивались в руки, и тут же оставляя синяки. Она кричала, вырывалась и просила хотя бы сохранить жизнь Вилентию. Но император делал вид, что не слышит, а мачеха, торжествуя, приказала усадить падчерицу на место, где наилучшая панорама казни.

Атии так нужна была тогда его защита, а вместо неё принцесса получила брезгливость в глазах отца после экзекуции. Он никогда не был к ней добр, так почему она должна любить его? Принцесса лютой ненавистью ненавидела императора. И ничто теперь не заставило бы её обернуться. Пусть стонет, плачет, рыдает, как когда-то она. Всё это для него. Такого конца император Аттила достоин!

Вот так в одиночестве беспомощным ещё долго лежал император на холодном белом мраморе. Всесильного нашли простой дворцовый страж с рабыней, забежавшие уединиться. К их удивлению, Аттила всё ещё был жив. Императора тут же унесли в его покои. Первые советники нагнали уйму лекарей, но как один учёные умы твердили, что они бессильны. Их правитель долго не протянет. Паника не заставила себя ждать. Первый вопрос, мучивший большинство вельмож: «Где Арий и кто будет императором?».

А правда, кто?

ГЛАВА 20. Сюрприз от Назир Синха

Принцесса была счастлива. Она, окрылённая, вылетала из тронного зала. Ещё немного, и всё кончится. Сегодня Её Высочество славно потрудилась. Император после их разговора точно сляжет. Вид отца говорил сам за себя. Интуиция подсказывала ей — с таким цветом лица не живут. Ах, если бы она только обернулась назад, то её радости не было бы предела. Распростёртый на полу Аттила, что может быть лучше, только секс с Назир Синхом. Хотя, если подумать, и это не идёт ни в какое сравнение. Секс сексом, а возможность повелевать народами — всё же самый настоящий экстаз.

В парке она наткнулась на своего любовника. Он тоже был в приподнятом настроении. Причиной тому было разрешение старшей принцессе погостить у третьего советника на вилле. Конечно, эта бумажка — наглая подделка, но от подлинной её не отличит и сам император. Все печати и подпись Аттилы присутствуют. Несколько дней вдали от дворцовых сплетен и интриг. Но как же их планы? Неужели он отступился?

Назир Синх прочёл по испуганному лицу Атии все её мысли. Улыбаясь, он попытался успокоить любовницу — Атия, здесь находиться смысла нет. Пока император жив и его щенок тоже, нам остаётся только ждать. Ну так почему эти дни скучного ожидания не провести с пользой для нас. Давай отдохнем вместе за городом. На несколько дней убежим от суеты дворца, — и, подойдя, обнял принцессу.

— Ты не перестаёшь удивлять меня. Назир Синх устал от собственных интриг и решил понежиться на солнышке со своей политической любовницей. Как-то странно, не находишь?

— Ну почему тебе всё надо испортить, а так хорошо начинался этот день. Подыграла бы что ли, милая! — с издёвкой добавил: — В тебе нет ни грамма романтики.

— Я сыграю в твоём спектакле, только скажи, зачем нам так поспешно уезжать в самый разгар событий?

— Моя вилла на берегу моря и рядом порт. Будем ждать известий об Арии.

— Мог бы и без меня там «отдыхать», — заключила Атия.

— С тобою будет веселей, к тому же ты не натворишь безрассудных поступков.

- Не обижай меня, милый, а то пожалеешь, — промурлыкала принцесса, прильнув к нему.

- Я хочу пожалеть сегодня и завтра и послезавтра ночами, когда ты будешь в моих руках, о том, как быстротечно время рядом с самой красивой женщиной Атлантиды.

Ах, какой же ты льстец. Настоящий царедворец, старшая дочь императора закатила глаза от удовольствия. Быть в объятьях Назир Синха — наслаждение. Конечно, она поедет с ним хоть на край света после таких слов. Но ненадолго. Забыться принцессе не под силу даже с самым лучшим. Только с одним условием, милый.

— Что? Ты всегда удивляешь меня, Атия, — изобразить обиженный вид третьему советнику не удалось, и он улыбнулся. — Тебя приглашает на виллу самый завидный жених империи, а ты ставишь условия. Ну конечно, я выполню любое пожелание Вашего Высочества.

— Эти несколько дней я хочу быть просто женщиной. Я хочу забыть обо всём, даже о троне.

Просто она сильно устала. Перспектива впасть в забытье было то, что сейчас необходимо. Её любовник, не дожидаясь отъезда, уже начал воплощать в реальность пожелание принцессы. В тенистых зарослях никто не мог им помешать предаваться любви.

Их паланкины несли рядом. Любовники ворковали, как голубки. Всё-таки сегодня был прекрасный день, ну а вечер предстоял не очень комфортный. Атия не любила путешествовать налегке. Всего несколько охранников, мало сундуков, рабы вразвалочку вышагивали за мини-процессией практически ничем не загруженные. Будто не член императорской семьи едет, а какая-то мелкая обедневшая сошка. Только Назир Синха всё устраивало. Этот любитель культурного отдыха на свежем воздухе довольно улыбался. Он умел разгружать свои мозги, в отличие от принцессы. Мысли о случившихся и грядущих событиях никак не покидали

Ну как там без неё?

А если всё пойдёт не так, что тогда?

Только когда их кортеж проезжал через улицу, на которой было много пекарен и таверн, Атия на несколько минут забыла обо всём. Улицы были полны нищих, которые то жалобно просили милостыню, то бросались на паланкины в своём безумии. Если бы не кнуты стражников и меч Зураба, могла бы повториться история, произошедшая несколько дней назад

Атия вздрогнула от воспоминаний. Ах, её Зураб всегда рядом в нужный момент! Плевать, что Назир Синх не хотел брать его с собой, ссылаясь на личную неприязнь к этому чёрному великану. Любовнику не нравилось ощущать пристальный взгляд раба-телохранителя круглосуточно. Особенно он не хотел знать о присутствии Зураба за дверью во время интимных моментов.

К тому же этот негр всегда вламывался в самый неподходящий момент! Ему казалось, что хозяйке нужна помощь, что её обижают. Атия, умилённая такой заботой, всё прощала своему верному рабу, а вот Назир Синх был не в восторге. В эти моменты он хотел убить Зураба.

Атия обещала определить своего пса вместе со всеми домашними рабами. С плеч Назира Синха словно свалился камень! Комнаты для рабов на его вилле находились в отдельном домике, довольно далеко. Так что Зурабу придётся побегать! А лучше всего было бы дать ему девку на эти дни! Пусть развлечётся и оставит их в покое. Первый советник понимал, что Атия никогда не накажет за назойливость столь преданного человека. Единственное, что она может сделать — это поощрить его за верную службу. Так Назир устранит эту вечную помеху в лице африканца. Пусть это будут самые незабываемые дни в их жизни, хотя и ненадолго.

Дорога из брусчатки сменилась песчаной, и от этого путь казался бесконечным. Леса, поля, река, кусты — всё это повторялось снова и снова. Однообразный пейзаж немного утомил принцессу. Она не могла понять, почему её милая сестра так стремилась покинуть роскошные апартаменты и оказаться в деревне. Вокруг была только зелень и назойливые насекомые, а ещё — скука.

Всю дорогу принцессу одолевала скука. Даже стихи, которые декламировал Назир Синх, как истинный оратор, показались ей утомительными. Похоже, их прелесть мог оценить только слишком образованный третий советник, в то время как Атия была далека от этого. Литература никогда не привлекала её, а вот театр — совсем другое дело. Яркие костюмы, талантливая игра актёров — вот что действительно завораживает!

ГЛАВА 21. Скромная вилла третьего советника

На закате утомительного дня показалась вилла третьего советника. Белые стены утопали в зелени гор. От последних лучей солнца черепица на крышах приобрела тёмно-красный оттенок.

«Скромный» Назир Синх построил себе дворец, не уступающий императорскому. Даже ворота — железные, с позолотой, с узором настолько замысловатым, что принцесса не стала пытаться его разгадать.

За воротами её взору предстала роскошь. Широкая дорожка с аккуратно подстриженными кустами вела к парадному входу с высокими колоннами. Повсюду цветы, пение птиц и журчание фонтанов.

Вилла состояла из нескольких домов. Самый большой предназначался для хозяина, когда он изредка наведывался за город.

На первом этаже — гостиная на пятьдесят человек для светских приёмов. Главное украшение — мраморный фонтан в центре.

Кабинет Назир Синха заслуживал внимания. Хозяин не любил кресла и стулья, предпочитая две большие кушетки с десятком пуховых подушек. Стол с резными ножками, на пыльных полках — тысячи свитков. В углу — огромный глобус. По сравнению с гостиной, кабинет казался простым, но ничто не отвлекало от плетения интриг.

Столовая просторная, но мебели мало. Колонны, статуи обнажённых девушек, стены из разноцветной мозаики.

Кухня Атию не заинтересовала, а вот ванная с бассейном и парилкой — да. И спальни на втором этаже.

К спальне хозяина вела лестница из гостиной. Двухстворчатые двери из красного дерева открылись. Массивная кровать с белоснежным балдахином, над ней — стеклянный потолок в форме сферы. Назир Синх пояснил: он не только спит с комфортом, но и любит смотреть на ночное небо.

Ноги ласкали ковры из шкур животных, сшитые так искусно, что казались единым целым. Хотя такой окраски животных не существует. Мозаичные стены успокаивали весенней палитрой — без эротичных сцен, как в императорском дворце. У изголовья — два маленьких столика, в углу камин, напротив — лежак со спинкой и табурет для кубков.

Принцессу волновал вопрос: где гардеробная? Обычно она рядом со спальней. Но здесь не было даже намёка. Ни один уважающий себя вельможа не носит одну сорочку круглосуточно.

Любовник заметил замешательство на её лице.

— Атия, подойди к мозаичной арке возле камина. — Когда она оказалась на расстоянии вытянутой руки, добавил как бы между прочим: — Прикоснись к птице на ветвях.

Арку можно было принять за часть стены, но она скрывала гардеробную. Не сундуки — одежда висела на длинных тонких брусьях.

— Ты умеешь удивлять, милый. — Принцесса хитро улыбнулась. — Может, есть ещё сюрпризы?

— Конечно, скрытая уборная напротив.

— Ну, туда я пока не пойду. — Она направилась к постели. — Хочу понежиться на твоей перине.

Намёк был понят буквально. Он не заставил себя ждать.

---

После любовных утех парочка отправилась в парк. Её взору предстали ещё один фонтан и три беседки. Одна из них — без крыши, с деревянными лежаками. Хозяин объяснил: здесь хорошо принимать солнечные ванны после купания. Бассейн тут же напоминал тихую заводь.

Петляя по узким тропинкам среди кустов роз и жасмина, любовник вывел её на террасу, высеченную из скального утёса. Там она чуть не лишилась чувств от красоты бескрайнего океана.

— Я любуюсь здесь восходом, — задумчиво сказал Назир Синх. — Посмотри вниз.

С террасы вели ступеньки с перилами, вырубленные в скале. Они спускались к песчаному пляжу, окружённому естественным забором из скал и рифов. Трудно было поверить, что это создала природа. Казалось нереальным.

— Это место так восхитительно. Я осталась бы здесь навсегда, — шептала принцесса, словно в забытьи.

— Дорогая, здесь есть следы цивилизации. — Он указал рукой направо от каменной ограды, возвращая её в реальность.

Там, вдалеке, виднелись серо-белые очертания порта. А то, что Атия приняла за облака, оказалось парусами кораблей.

Порт. Шлюхи, грязь, пьяные матросы, драки, вонь... Принцесса сморщилась.

— Ты разрушил мой рай!

— Прости, — с явной издёвкой буркнул любовник, провожая взглядом её стан.

Она больше не хотела смотреть на океан. Не после того, как он привнёс туда реальность.

— В этот порт приплывёт твой человек с кольцом? — бросила через плечо принцесса.

— Да. — Он догнал её. — Помнится, меня кто-то просил относиться к себе как к обычной женщине.

— Это ты к чему?

— К тому, что у обычных женщин нет рабов-телохранителей.

— Дался тебе мой Зураб! — рассмеялась Атия. — Ну ладно, уговорил. Моя тень…

— Твой пёс, — перебил любовник.

— Мой телохранитель. — Она поставила точку. — Зураба надо чем-то отвлечь. Я дам ему рабыню на несколько дней, пусть отдохнёт.

— Прошу прощения, милая, а чью рабыню ты ему отдашь? — ехидно спросил хозяин виллы.

— Твою. — Атия улыбнулась. — Тебе же мешает Зураб.

Теперь и она разрушила его рай. На своей же вилле он на мгновение почувствовал себя гостем. Ухмылка сползла с его лица так же быстро, как и появилась.

— Прикажи позвать моего верного телохранителя, — сказала принцесса, делая акцент на последних словах.

Третий советник императора повиновался и удалился.

ГЛАВА 22. Принцесса Алина и закрытые двери.

— Пустите! — истошно орала Алина, пытаясь пройти в покои отца, но сильные стражники перегородили двери.

— Мы не можем, Ваше Высочество, приказ, — пытался успокоить её один из них.

Принцесса отступила на шаг. Сквозь слёзы она даже не видела их лиц. Отец умирает, а дочери нельзя быть рядом. Кто посмел запретить принцессе пройти к императору! Хоть Алина и была ещё слаба, но нарастающая злость придавала силы.

— Кто осмелился отдавать такие приказы?! Я — дочь императора! Вы немедленно пропустите меня или же поплатитесь жизнью! Маркус, прикажи своим людям арестовать их.

Любовник принцессы не сдвинулся и с места, ловко сделав вид, будто не слышал приказа Алины. Он-то отлично знал, чьи приказы выполняют эти бравые ребята. Только один человек в империи мог осмелиться на такое. Запретить пускать к старому императору даже дочерей и сына, если тот объявится. Такое подвластно только Амурию.

Вместо того чтобы выполнить порученное, Маркус попытался угомонить разбушевавшуюся любовницу. В последнее время с Алиной было очень тяжело. Её смена настроения вводила его в ступор. Милая девочка превратилась в истеричку. Тамара говорила — это нормальная реакция женского организма на выкидыш. Если верить словам рабыни Атии, скоро всё придёт в норму и принцесса вновь станет сама собой. Тут ещё ко всему прочему успокоительные капли закончились, а где взять новые, Тамара не знала. Нужно было экономить эти драгоценные капли, а не лить их ложками в питьё Алины. Ну что сделаешь, когда твоя ласковая кошечка превращается в дикую тигрицу от одного лишь слова или плачет в три ручья сутки напролёт.

— Милая, тише. Все смотрят на нас, — говоря это, Маркус гадал, завоет или закричит. Но к его великому удивлению, принцесса только посмотрела вокруг себя. — Тише, родная.

И в правду, на неё все смотрели. Почему? Они что-то знают? Неужели от этих дворцовых дармоедов ничего не скроешь. Они смотрят на неё, шушукаются за её спиной. Жалеют или радуются? Что? Если она родилась принцессой — простое материнское счастье не для неё? Алина не имеет права быть счастливой женой и матерью! Как же она их всех ненавидела! Отец обещал всё исправить. Она должна быть рядом с ним. Только тогда ему станет лучше, и он сможет сдержать своё слово. Алине нужно просто подойти к нему. И тогда она будет умолять императора не оставлять её одну среди этих стервятников. Он должен выздороветь. Его Величество дал ей надежду, и только он может исполнить мечту своей бедной дочери.

Дочь Аттилы утерла слёзы ладонями.

— Кто отдал приказ? — тихо спросила принцесса.

— Амурий, — коротко ответил стражник.

— Хорошо, идём к первому советнику, Маркус.

Принцессе он вряд ли сейчас был нужен, и всё же он последовал за ней. Толпившиеся в коридорах вельможи расступались, давая дорогу принцессе. Кто кланялся, кто просто отходил, надеясь, что в таком душевном состоянии она ничего не заметит. И были правы, Алина никого не видела перед собой. Только мрамор полов коридора и тусклый свет от факелов.

ГЛАВА 23. Совет во дворце Амурия.

Все были в сборе. Всесильные вельможи империи атлантов собрались в покоях первого советника. Сам хозяин — Амурий. Марий — второй советник императора, Кампий — хранитель печати, Нагбур — главный жрец культа отцов, Торас — капитан дворцовой стражи. Здесь даже присутствовала Марция. Без её ведома не может что-либо происходить в городе императора.

Собравшиеся громко спорили, пытаясь перекричать друг друга. Но разве в таком шуме можно было расслышать кого-либо из гостей Амурия. Не выдержав сводящих с ума криков, Нагбур со всей силой ударил золотым наконечником посоха (символом верховной власти) об пол. Грохот заставил всех замолчать. Крючковатый старик равнодушно и даже с какой-то неприязнью окинул скандалистов своим взором.

Убедившись, что на него все смотрят:

— Сейчас главное — найти принца. Всё остальное не так важно, — уверенно сказал Нагбур. И ровно добавил: — Кому Арий благоволит, тому и стоять рядом с золотым троном. Ради спокойствия империи я готов простить ему святотатство и даже забыть о том, что он нарушил епитимью.

Хозяин покоев нервно заёрзал на кресле. А ведь правда, где же принц? После скандала с кристаллом он должен был находиться под домашним арестом. Только Его Высочества там нет. В раздумья первого советника вмешался пьяный голос Тораса. Этот охламон уже с утра надрался. В принципе, его присутствие здесь и ненужно. Зачем только Марция его позвала?

— А наш драгоценный принц в данный момент до одурения ублажает Атию.

— Как?! — в один голос вскрикнули все.

— А так! Ария последний раз видели садящегося в паланкин принцессы. После этого наследного принца не лицезрели в городе императора.

- Старшей дочери Его Высочества уже пару дней нет в своих покоях, — чуть слышно заявила Марция.

- Ой, да успокойтесь вы! Какая она ему дочь! А принц ей не брат! Сейчас наша Атия, прыгая на сыночке Аттилы, нашептывает, кого первым надо, — и, показав руками, как отрубят головы, Торас громко засмеялся.

— Заткнись, пьяный ублюдок! — не выдержав, завопил Кампий.

— А что я такого сказал? — удивился Торас. — Все знают, какая принцессочка в кроватке. По крайней мере, я. Ну и знойная ненасытная сучка. Чтобы быть частым гостем в ней, принц горы свернёт и шею тоже. Назир Синх и то, как дурак, по парку носился за подолом её платья.

— Кто, ты говоришь, по кустам парковым бегал? — в голосе Амурия чувствовалась тревога.

А почему и нет? Неспроста Атия и Назир Синх спелись. Что-то задумали эти два интригана. Знать бы, что и знать бы, где они. Одно радовало — дворцовая стража подкуплена. Никто не пройдет и не покинет императорский город без его на то позволения. Смены приоритетов не бывать. Амурий власти не отдаст. Уж больно она желанна и хороша. С ней чувствуешь себя в полной безопасности.

— Первый советник и принцесса, — ещё раз подтвердил Торас.

— О том, что они любовники, я знала давно, — призналась Марция. — Алина сказала. Но заговорщики вряд ли. Кто любит — не потерпит измен. К тому же Назир Синх не подложит свою любовницу под принца. Даже ради короны.

Рассуждения Марции вслух нисколько не привели в душевное равновесие первого советника. Плохо его возлюбленная знала мужчин, особенно таких изворотливых, как Назир Синх. Вот он-то как раз и подложит, ещё и советы раздавать будет. Третий советник не так прост, как кажется. Нутром чуял Амурий. Слишком он любезен и спокоен, словно всё контролирует, гад! Ничто его не прошибает. Казалось, даже улыбка продумана до мелочей. Нет, у таких расчетливых, как он, всегда есть цель.

И эта цель — золотой трон! Первый советник был уверен в своей правоте.

Не просто так чужеземец дурит голову принцессе, а может, это она ему, или они вместе пускают пыль в глаза дворцовым бездельникам. Свои отношения они не скрывают. Но что скрывают сами отношения? Для кого весь этот фарс? И где Назир Синх сейчас в такой ответственный момент для всей элиты империи?

И тут Амурия осенило.

Вся игра в любовь для них!

ГЛАВА 24. Меняя друзей и врагов

Во дворце Амурия стражников было больше, чем у дверей умирающего императора. Пока принцесса с любовником шла к первому советнику, им то и дело преграждали путь вооружённые до зубов солдаты. Узнав в Маркусе сына фаворитки их господина, они с поклоном отступали. Однако принцессе люди Амурия не оказывали подобного уважения. За такое неповиновение казнили всего несколько дней назад. А теперь? Повсюду хаос.

Вход в кабинет советника преграждала не только массивная дверь, но и четверо стражников. Их мечи были вынуты из ножен. Увидев приближающуюся парочку, хранители покоя встали плечо к плечу, закрыв собой дверь. Алину нисколько не напугало такое поведение, а только ещё больше разозлило. Её, принцессу империи атлантов, посмели не пропустить к первому советнику? То, что его светлость управляет государством последние несколько лет, не даёт ему права пренебрегать привилегиями Алины.

Оказавшись перед живой стеной, принцесса с гордо поднятой головой холодно приказала:

— Пропустите!

Стражники растерянно посмотрели друг на друга. Им было приказано никого не впускать, но принцесса — это не кто-нибудь. Она же дочь императора! Не зная точно, что происходит при дворе, стражники побоялись вызвать гнев Аттилы и расступились, опустив головы в знак уважения. А один из них даже распахнул перед ней дверь.

В комнате воцарилась тишина. На мгновение всем показалось, что это сама Атия пришла. Но когда за спиной принцессы увидели Маркуса, все облегчённо вздохнули. Это была всего лишь Алина. Правда, сейчас она была в гневе и очень напоминала свою старшую сестру.

Не дожидаясь, пока её спросят, зачем пожаловала, Алина закричала на Амурия:

— Как ты посмел запретить мне, дочери Его Величества Аттилы, быть рядом с больным отцом?! Я требую пропустить меня в покои императора!

Присутствующие в кабинете были настолько поражены смелостью принцессы, которая прежде всегда вела себя тихо и скромно, что не сразу пришли в себя. Первой опомнилась Марция. Она подбежала к Алине и взволнованно заговорила, словно наседка:

— Милая, тебе нельзя ещё вставать. Ты же болела. Вернись в постель. Маркус! — хотела она пожурить сына за безрассудный поступок возлюбленной, но почти невестка вырвалась из нежных лап почти свекрови.

— Я не девка безродная! Я дочь императора и ко мне следует обращаться — Её Высочество!

Такой поворот событий поставил в тупик Марцию. Она больше не узнавала любовницу сына. Принцесса словно сорвалась с цепи. В ней было столько злости. Отступив на шаг, мать Маркуса посмотрела на Амурия, ища поддержки.

Советник, выпрямившись, как струна, перешёл к допросу стальным голосом, нисколько не принимая во внимание слова принцессы:

— Где твоя сестра и принц, Алина?

Метнув взгляд в сторону наглеца, принцесса таким же тоном ответила:

— Я им не нянька!

— Она ничего не знает, — в защиту своей любимой сказал Маркус. — Алина болела. Она неделю не вставала с постели.

— Все знают о причине недомогания принцессы! — закричал выходящий из себя Амурий. — Я спрашиваю, где принц и эта шлюха?

Слова первого советника ещё больше задели Алину. Ведь вельможа не только оскорбил её, он назвал сестру шлюхой. Бросившись к нему, дочь императора влепила звонкую пощёчину. Маркус еле смог оттащить свою разбушевавшуюся любовницу от ошарашенного Амурия. Присутствующие при столь скандальном происшествии только молча следили, как разовьются события дальше. Советник императора и принцесса смотрели друг на друга глазами, полными ненависти. Каждый точно понял, что никогда эта пощёчина не будет забыта. Если раньше Амурий просто не замечал бледную тень Атии, то теперь Алина стала в один ряд со злейшими врагами губернатора Атланты. Он не даст спуску нанесённому оскорблению. Дочка Аттилы поплатится за это безрассудство.

Алина оттолкнула трясущегося Маркуса. Она нисколько не жалела, что не сдержалась. Пусть знает своё место! Он должен трепетать от страха за позорные слова, вылетевшие из его поганого рта. Когда отец придёт в себя, она будет первой, кто расскажет, как Амурий оскорбил их императорскую семью.

Напряжённую тишину нарушил смех пьяного Тораса:

— Не всегда удаётся увидеть, как первые лица империи получают по роже!

— Заткнись! — в один голос воскликнули все.

Маркус попытался обнять возлюбленную, но она сбросила его ладони, отдёрнув плечи. Гордо выпрямившись, принцесса уже спокойным голосом заявила Амурию:

— Я иду к отцу, и если ещё хоть один солдафон попытается меня остановить, клянусь богами! Как только императору станет лучше, я буду первой, кто придёт на твою казнь, и последней, кто уйдёт после неё.

Даже подвыпивший капитан дворцовой стражи не позволил себе улыбнуться, услышав слова принцессы. Проводив взглядом уходящую Алину, Маркус с надеждой посмотрел на свою мать. Она поняла, чего хочет сын, и стала просить Амурия смягчиться. Ведь девочка столько пережила, она сейчас на грани нервного срыва. Что плохого в том, если бедняжка проведёт время с отцом?

Хотя Всесильный и затаил обиду, в тот момент его больше беспокоило исчезновение принца, чем уязвлённая гордость. Он крикнул стражникам за дверью и велел одному из них проводить капризную дочь Аттилы до опочивальни императора. Когда стражник выбежал, чтобы выполнить приказ своего господина, первый советник перевёл взгляд на другого стражника.

— Соберите отряд из десяти солдат и отправляйтесь во дворец принцесс. Обыщите всё и приведите сюда Тамару. Эта девушка должна знать, с принцессой Атией ли принц. Если кто-то будет препятствовать, убивайте, — приказал Амурий.

Он был твёрдо уверен, что пришло время действовать решительно.

Малодушный Кампий опять нервно поёрзал на стуле, прежде чем спросить у губернатора города:

— А если она ничего не скажет?

— Мои ребята умеют спрашивать, — спокойно ответил тот.

Марция была поражена хладнокровием своего возлюбленного. Она, хоть и провела много времени при дворе и сама была причиной чужих страданий, никогда не видела такого безразличия к чужим судьбам. Одно дело — с помощью интриг сослать неугодного мужа на север или отравить врага, и совсем другое — отдать хрупкую девушку на растерзание садистам. И всё это с такой лёгкостью и без сомнений.

Марция понимала, что если принц действительно с Атией и Назир Синхом, то их план не приведёт ни к чему хорошему. Наследник уже под влиянием старшей принцессы, а это может означать только одно: всех, кто придётся ей не по нраву, ждёт ужасная участь. Сегодня Амурий своими словами в адрес принцесс подписал себе приговор.

Марция осознала, что только Алина может защитить её от гнева принца. Пора менять друзей, любовника и взгляды! Скоро Арий займёт своё место на золотом троне, а Атия будет стоять за символом власти, нашёптывая ему, как следует править.

Нет, у них нет принца, и они обречены на неудачу. Но Марция никогда не была среди неудачников, и в этот раз она не сдастся. Она последний раз посмотрела на Амурия с любовью во взгляде. Она была уверена, что как только дверь за ним закроется, все чувства, которые она испытывала к нему, исчезнут из её сердца. Не будет ни боли, ни душевных терзаний.

Жена Мелентия вообще не способна на глубокую любовь к мужчине. Единственный мужчина в её жизни, ради которого она готова на всё, — это её сын. А остальная половина человечества для неё просто средство для достижения цели. И цель Марции — всегда блистать на небосклоне дворцовой роскоши и играть в ней не последнюю роль.

Увидев, как любовница идёт к выходу, Амурий бросил ей в след:

— Ты куда это?

— Тебе не кажется, что мне нужно быть рядом с принцессой Алиной? Девочка напугана и зла на тебя. Мало ли что ей взбредёт в голову? — выкрутилась Марция, придумав оправдание своему поспешному бегству.

Но первому советнику императора даже в голову не могло прийти, что любимая бросает его. Он поверил каждому её слову, в очередной раз мысленно поблагодарив богов за такую умную и преданную женщину. Как она печётся об его благе. Жаль, что они так долго не могут узаконить их союз. А всё этот Мелентий!

Следующим, кто покинул альянс, был Торас. Точнее, его выгнал Марий, который каждый раз раздражался из-за пьяного смеха Тораса. Второй советник заявил, что место шута не там, где решается судьба страны.

Торас, конечно, мог бы поспорить с более серьёзными аргументами, например, с помощью кулаков. Но именно этого он и добивался — отставки. Он уже сослужил своему хозяину, добыв нужную информацию и разжигая конфликт. Теперь же ему нужно было спасти Тамару.

Эта девушка с очаровательным смехом очень нравилась Торасу. Особенно привлекали его внимание родинка на её левой щеке и пухленькие губки. Кроме того, Торас был против насилия над детьми и женщинами. Правда, иногда он выгодно изменял своим принципам.

ГЛАВА 25. Стычка в императорском саду

Покинув покои первого советника, капитан дворцовой стражи поспешил по аллее в сторону дворца принцесс. Он понимал, что может легко разминуться с солдатами Амурина, ведь дорожки императорского сада напоминали лабиринт. Единственное, на что он мог положиться, это на крики Тамары.

И вот, на полпути до Тораса, он услышал отчаянные крики рабыни. Прислушавшись, чтобы понять, откуда они доносятся, капитан бросился напрямик через кусты колючих роз. Колючки царапали его лицо и руки, а из небольших порезов быстро выступала кровь.

Когда Торас внезапно появился перед двумя солдатами, которые тащили девушку, один из них приставил меч к её горлу. Почувствовав запах вина, исходивший от преградившего им путь человека, самый дерзкий из них вышел вперёд.

— Так нажрался, что дороги не видишь? — хамовато спросил он. — Иди проспись, Торас.

— Ты знаешь моё имя? — в голосе капитана не было и намёка на то, что он зол.

— Да, знаю. Кто не знаком с пьянчужкой Торосом? — продолжал издеваться солдат. — Атия явно не знала настоящих мужиков, раз трахалась с тобой. Жалко, её не было во дворце, а то бы я показал, что такое настоящий мужик, — он громко засмеялся.

Капитан лениво улыбнулся. В его жизни таких дураков встречалось очень много, поэтому Торас даже не мог серьёзно воспринимать их насмешки. Чаще всего он просто пропускал мимо ушей поток этой брани в свой адрес, но не сегодня.

— Отпусти девушку, а ты, — обратился он к мальчишке, — напросился на взбучку.

— Что? Ха-ха-ха! — демонстративно засмеялся солдат. — Не думаю, что вообще способен держать меч в руках.

С самого начала этот солдатик допустил ошибку — он не должен был насмехаться над Торосом. Хотя он и любил проводить время за выпивкой в любое время суток, но при этом он умел обращаться с оружием. Молодое поколение солдат ничего не знало о капитане. Разве могли эти избалованные молодые люди, пришедшие на смену ветеранам северных войн, знать, что когда-то Торас выжил в тяжёлом бою на заснеженном перевале, бежал от варваров и, пройдя через белые степи в лютый холод, почти замёрзший, вышел к своим?

Познав все ужасы войны, ветеран скучал при дворе императора. Возможно, для кого-то такая жизнь была пределом мечтаний, но не для него. Только сейчас он вновь почувствовал себя живым, ощутил, как кровь приливает к голове, а ладони непроизвольно сжимаются в кулаки. Сделав глубокий вдох, Торас вынул свой меч и приготовился к нападению. Он предпочитал начинать с защиты, чтобы лучше оценить противника и просчитать его дальнейшие действия. И в этот раз было так же.

А этот парень оказался не таким уж и хорошим воином. Он больше говорил, чем сражался. Их поединок длился всего минуту. Наглец замахнулся мечом на Тораса, полагаясь на свой рост и хорошие доспехи. Однако капитан с кошачьей ловкостью отбил удар и нанёс свой, вонзив меч в открытую подмышку противника. Солдат упал на колени, истекая кровью.

Торас вытер окровавленный меч о плащ убитого и посмотрел на второго воина. Тот, испугавшись, сильнее прижал лезвие меча к горлу Тамары. Капитан заметил маленькие капли крови под лезвием. Рабыня принцессы едва дышала, боясь, что меч вонзится глубже. Её ноги дрожали. Тамара не боялась смерти, но не могла вынести вида крови. А сегодня в покоях её госпожи были реки крови, и вот ещё одна.

Торас сделал шаг к оцепеневшему солдату.

— Я убью её! — закричал тот, пятясь и волоча за собой жертву.

— Отпусти её и останешься жив, — спокойным голосом сказал капитан.

Судя по тому, как трясся солдатик, такое он видел впервые. Наверное, при дворе недавно. С тёпленького родительского гнёздышка вылетел и сразу в привилегированное сословие императорской стражи.

— Нет! — мотая головой, вопил горе-вояка.

Поняв, что с ним не договоришься, Торас, не теряя драгоценного времени, пошёл на хитрость.

— Хорошо, парень, сегодня тебе повезло. Вон твоя подмога бежит, — указывая, что в конец аллеи позади солдата.

Всё произошло за одно мгновение. Как только солдат обернулся посмотреть, капитан метнул меч ему в голову. Будь на нём шлем, затея провалилась бы, но, к счастью девушки, солдат пренебрёг такой защитой. Остриё вошло прямо в висок, задев и глазницу. Брызги крови раскрасили лицо Тамары. Она даже сразу не поняла, что произошло. Падая, солдат слегка резанул кожу на шее. Резкая боль заставила её вскрикнуть и прижать ладонь к порезу. Столько крови вокруг. Посмотрев на ладони, она почувствовала приступ тошноты. Кровь даже на её руках. Только чья? Её? В чувства Тамару привёл бывший любовник принцессы.

Тряся за плечи девушку, он говорил:

— Тамара, пора уносить ноги, пока нас не заметили. Давай быстрее, — сняв с трупа плащ, он накинул его на Тамару.

Девушка была ещё слишком шокирована, чтобы протестовать. Она даже не возмутилась, когда Торас оторвал подол платья и принялся вытирать её окровавленное лицо. Потом прижал этот же кусок к шее, приказав держать.

Петляя по аллеям сада, они обходили центральные дорожки, на которых кипит жизнь в любое время суток. Останавливаясь и прячась каждый раз, когда впереди слышались голоса. Торасу не нужны были свидетели. Пока его предательство не должно быть раскрыто.

Временным убежищем для рабыни Атии стала маленькая комнатка в восточной башне. Туда никогда никто не заходил уже десятки лет. Надобности не было. Вся восточная стена отделяла императорский город от респектабельного квартала ювелиров. Дополнительной преградой служил ещё и канал. Так что стена считалась крепкой и надёжной защитой. Единственным надзором здесь был караул из двух солдат, проходивший по стене два раза днём и три ночью. В башню они не заглядывали. Она была закрыта. Ключи были только у капитана.

Дверь со скрипом отворилась. Войдя внутрь, Тамара чихнула. Как же здесь грязно и пыльно. Через узенькое окошко просачивался тоненький лучик солнца. Света от него было маловато, но девушка рассмотрела скудный интерьер. Деревянный стол посередине комнаты, пара стульев и скамья у стены. Наверно, она заменяла когда-то кровать. Уныло и скучно. Неужели ей придётся здесь обитать несколько дней?

Увидев, как Тамара с брезгливостью осматривает комнату, капитан попытался всё объяснить:

— Это ненадолго. Зато ты будешь здесь в полной безопасности. Я принесу воду и еду. В общем, всё, что понадобится. Пока принцесса и Назир Синх за пределами города, ты в опасности.

— Почему? — чуть слышно спросила она.

— Ты личная рабыня принцессы. Советники считают, ты знаешь, с ней ли принц.

— Почему они убили всех? Могли просто забрать меня. Зачем убивать безоружных рабов? Они ворвались, крича: «Где Тамара?». Хаям пытался спросить, что им надо. Эти солдаты даже не дали ему договорить. Потом, ломая и круша всё вокруг, вытаскивали попрятавшихся рабов и убивали их. Я же вышла к ним. Зачем было продолжать эту бойню? Они всё ещё там. Что я скажу Её Высочеству, когда она вернётся? — Тамара закрыла лицо руками и заплакала.

Сегодняшние убийства заставили её вспомнить о прошлом. Она пыталась забыть резню в своей деревне, но теперь эти страшные сцены снова всплыли в её памяти. За один день она потеряла всю свою семью.

На их приграничную деревню напали разбойники. Отец пытался защитить их, но один из разбойников убил его. Затем убийца изнасиловал мать на глазах у детей. Старший брат, схватив нож, бросился на насильника, но тот отбросил его сильной рукой. Ударившись о стену, мальчик потерял сознание.

Тамара стояла в углу, пока оставшихся в живых жителей деревни не стали выгонять на улицу. Их погнали толпой в сторону Белокаменного города, где продавали работорговцам. Брата забрал какой-то воин, а Тамару вырвали из рук матери и отдали господину, который поставлял рабынь в лучшие дома Атлантиды.

Можно сказать, Тамаре повезло, что в возрасте восьми лет её купила Атия, а не какой-нибудь хозяин борделя. Попав ко двору принцессы, девушка начала постепенно приходить в себя. Придворная жизнь дала ей чувство защиты от жестокого мира. Но прошедший час показал, что даже в императорском дворце льётся кровь.

— Тамара, принцесса призовёт к ответу всех виновных, — спаситель обнял, прижав к себе.

Некогда хохотушка теперь всхлипывала у него на плече.

— Мне страшно, Торас, а если Её Высочество не вернётся? – спросила она, отстранившись.

— Я помогу тебе скрыться, — увидев, что рана на шее всё ещё кровоточит, капитан прижал свою ладонь к ней. — Нужно промыть, иначе загноится.

— Только не оставляй меня одну, — попросила она, поняв, что Торас собирается уйти.

— Я ненадолго, — успокоил он.

Как только капитан закрыл за собой дверь, девушка смела годовую пыль со скамейки и присела. В этой маленькой комнате было мрачно и тяжело дышать из-за затхлого воздуха. Ей придётся ждать возвращения госпожи. Но когда хозяйка вернётся во дворец? Она не знала, и это её беспокоило. Ах, почему её высочество не взяла Тамару с собой, как обычно?

ГЛАВА 26. Торас и Тамара

Тамара лежала на спине в своём укрытии. Её взгляд медленно скользил по каменным стенам. За эти дни однообразный интерьер стал вызывать отвращение, особенно ночной горшок. Так унизительно, когда его выносит незнакомый человек. Она никогда бы не подумала, что Торас будет так предан Её Высочеству. Конечно, между ними были более тёплые отношения, чем обычная преданность. Ведь Тамара сама не раз встречала капитана дворцовой стражи в саду, а потом провожала его через потайную дверь к хозяйке. Кто бы мог подумать, что ещё месяц назад она прислуживала ему в покоях принцессы, а теперь всё изменилось.

Её спаситель приходил один раз в день. Обычно вечером. Приносил воду и еду. Рассказывал дворцовые новости и уходил. На правах хозяина положения Торас, конечно, мог претендовать на особую благосклонность рабыни, но грубый солдафон даже не делал намёка. Тамара была бы и не прочь. Во-первых, у принцессы другой любовник. Во-вторых, скука и безделье съедали изнутри весёлую рабыню. В-третьих, капитан обладал всеми качествами, которые привлекали Тамару у мужчин.

Проще говоря, с ним было бы весело и отношения ничем не обременяли. До него любовники принцессы чего-то вечно ждали. Они думали, что постель Её Высочества — трамплин к должностям при дворе и несметным богатствам. Опала принцессы не имела при этом значения. Только одному Торасу ничего не было нужно. Хамоватый капитан просто скрашивал одиночество хозяйки, не требуя почестей взамен.

А сейчас он развлекал её рабыню. Время с бравым капитаном пролетало быстро. Его пошлые шуточки помогали забыть о бойне в покоях принцессы. Да и когда он был рядом, страх куда-то улетучивался. Девушка больше не прислушивалась к голосам извне и не дрожала от шорохов за стенами её маленькой крепости. С ним приходило чувство защищённости и уверенности в завтрашнем дне.

Тамара тяжело вздохнула и встала со скамьи. Ей нужно было размять ноги и спину, которые затекли и болели. За годы, проведённые во дворце в качестве личной рабыни принцессы, она привыкла к комфорту. Она забыла, какими твёрдыми могут быть доски кровати и как болят бока после ночи на них. Все личные рабы императорской семьи спали на мягких перинах и чистых простынях, купались в бассейнах, ели из фарфоровой посуды.

Обойдя вокруг стола, Тамара попыталась вспомнить лачугу, которую она называла домом в детстве. В памяти почему-то всплыла только одна картина: большой очаг посреди глиняного домика и шкуры по углам, на которых семья укладывалась спать с приходом ночи. Странно, но она не помнила ни дом, ни лица близких людей.

День, когда на деревню напали, снился ей почти каждую ночь в подробностях. А в последнее время, каждый раз закрывая глаза, она видела перед собой сцены насилия. Правда, теперь она не могла различить давно минувшие убийства с теми, что произошли во дворце. Они словно слились воедино и превратились в ночной кошмар. Но кошмары рассеиваются, как только восходит солнце, а её ужасу никогда не суждено забыться.

Услышав шаги за дверью, она вздрогнула. Щелчок замка заставил её обернуться. В проёме стоял её спаситель с корзиной в руках. Не успел он сделать шаг вперёд, как сквозняк принёс ароматы свежей выпечки и жареных голубей. От таких запахов у Тамары рот заполнился слюной. Она глубоко вдохнула и закатила глаза от предвкушения удовольствия.

«Ох, скорей бы! Скорей бы поесть!» – заурчал её желудок.

— Ну, пташка, проголодалась? — спросил солдат.

Открыв корзину, достал глиняную бутылку вина.

– Сахарийское! — словно хвастаясь, встряхнул сосуд.

Всё содержимое корзины Торас вывалил на стол. А сам примостился на скамейке, небрежно скомкав плащ, служивший Тамаре одеялом и простыню.

- Ты рано сегодня.

Стараясь казаться сдержанной, девушка не притронулась к еде. Она только сглотнула голодную слюну.

— Да, я сбежал! — зевая, ответил Торас. — Надоели эти снобы. Скука, да и только! — хитренько подмигнув. — С тобой веселее.

Ответив ему многозначной улыбкой, рабыня села на табурет возле стола. С чего же начать? С пирога или с голубя? А может, для начала выпить вина?

Заметив, как глаза девушки остановились на бутылке, капитан, вскочив, откупорил её.

— Кубков нет, — разочарованно сказала рабыня, пожав плечами.

Торас поднёс бутылку ко рту и сделал глоток прямо из горлышка.

— Дай мне! — Вырвав из его руки вино, хихикнула она.

Но как только вино обожгло горло, девушка закашляла.

— Какая кислятина! Что в нём такого изысканного?

— Сразу видно, ты никогда не пила, — улыбаясь, говорил ценитель вин, блуждая по стану девушки.

Она была красива — эта рабыня Атии. Раньше он иногда поглядывал на неё, но предпочесть принцессе рабыню казалось ему глупостью. Но теперь Тамара стала подходящей кандидатурой. С принцессой всё было кончено. Их тайные встречи прекратились сразу же, как только третий советник стал любовником императорской дочери.

Атия была не только красива, но и умна. Любой был готов отдать жизнь за её любовь. Однако Торас не испытывал к ней глубоких чувств. Для него рыжеволосая была просто любовницей, не отличающейся от других женщин. Он понимал, что и для Атии он был лишь одним из многих. Между ними не было ни любви, ни страсти. Они были двумя одинокими изгоями, которые встретились взглядами на очередной пирушке императора — вот и вся их история любви.

Ещё раз посмотрев на хрупкую девушку, уплетающую за обе щёки свой скудный ужин, Торас ощутил знакомое тепло в паху. Он не стал дожидаться, когда она доест. Подойдя к рабыне принцессы, капитан накрыл рукой маленькую ладонь. Ему даже не пришлось наклоняться, чтобы поцеловать её тонкую шейку. Тамара быстро сообразила, что к чему, и уже сама висела на шее Тораса.

Когда всё закончилось Тамара, прикрыв наготу, продолжила ужинать.

— Может, полежишь со мной чуток? — спросил слегка разочарованным голосом капитан.

— Нет, — спокойно ответила она, словно минуту назад не задыхалась от страсти.

— Что-то не так?

— Всё хорошо, Торас. Хочешь, повторим ещё, — уже повернувшись к нему, она улыбнулась во весь рот.

Только вот от улыбки повеяло холодом.

– Тогда я не понимаю, почему ты так ведёшь себя.

- А что тут понимать? Ты свободный, я рабыня. Нам было хорошо, но не жди, что я растаю от избытка чувств.

– Понятно, — тихо сказал Торас, поднимаясь со скамейки.

Пока он натягивал свои одежды, недавняя любовница старалась не смотреть в его сторону. Она прятала глаза каждый раз, как только ловила на себе его взгляд.

- Приду завтра, — буркнул капитан, закрывая дверь.

Ну вот, она снова одна. Отношения с мужчинами у Тамары не заходили дальше постели. Этому была веская причина. Она рабыня. Её жизнь, тело, чувства принадлежат принцессе.

Выйдя из башни, Торас громко выругался:

- Сука! — и, махнув рукой , побрёл в сторону императорского дворца.

Все они одинаковые. Ну, нисколько не задела эта дура.

ГЛАВА 27. Встреча в таверне

В портовой таверне царил полумрак. Человек в чёрном плаще сидел в самом отдалённом углу. Капюшон и темнота выгодно скрывали его лицо от окружающих. Правда, в таком весёлом заведении вряд ли его кто-нибудь заметил. Всюду сновали подвыпившие проститутки, горланили пошлые песенки их клиенты, смачно целуя все доступные места здешних обитательниц. До теней в углах не было никому дела. Так что жёлтые глаза человека под плащом, поблескивая, следили за входившими в проём двери. Тень явно кого-то ждала, и этот кто-то опаздывал, заставляя её нервно крутить огромный перстень вокруг пальца. Эта вещь была единственной, что могло выдать его из толпы. Такие дорогие украшения позволяли себе только люди знатных родов Атлантиды. Тем более что перстень был необычный. Огромный тёмно-красный рубин обрамляла открытая пасть кобры из золота. Казалось, что камень вот-вот будет проглочен ползущей тварью. Такая красота внушала скорее страх, чем восхищение. Редкая вещица принадлежала Назир Синху.

Третий советник ждал Сааха. Единственного человека, кому мог доверять. И вот статный брюнет вошёл в таверну, поморщившись от темноты. Серые глаза юноши быстро нашли хозяина. Назир Синх был единственным в этом притоне, кто скрывал своё лицо. Не раздумывая, Саах направился к его столу, по пути легко маневрируя между изрядно подвыпившими телами. Тихо поздоровавшись, юноша сел напротив.

— Господин, пираты заартачились, узнав, чей корабль нужно потопить. Я обещал им всё, что может их заинтересовать, но страх проклятья сильнее, — оскалившись в улыбке, продолжил. — Правда, теперь им уже всё равно. Их судёнышко вместе с командой там, где проклятий нет, — не дожидаясь одобрительного кивка, громко засмеялся, чем привлёк внимание шлюхи.

Та, резко подскочив, уселась на колени Сааху, но парнишка грубо столкнул трактирную девку. Поняв свою ненужность за этим столом, шлюха, встав, пошла искать более «нежных» мужиков.

— Потише, мальчик, — прошипел Назир Синх.

— Простите, господин, но смотреть на горящий корабль было весело. Особенно, как бравые головорезы чуть не плача прыгали в воду, где мои люди их добивали.

— Ты слишком кровожаден, Саах, — якобы пожурил его третий советник.

Именно эта кровожадность привлекала его в мальчике. Саах был превосходным учеником, который всегда стремился угодить своему учителю. И ему это удавалось.

— Пираты отказались, а вот кочевники согласились и за мизер, — с довольной рожей, как у кота, стащившего кусок мяса, сообщил. — Слона хотят! Я сказал, что принц будет на слоне, так глаза у них загорелись. Теперь этих варваров ничем не остановить. Ещё в качестве дополнительной платы я посулил им золото, вещи, лошадей в кортеже принца. Так они своими богами поклялись всех прикончить, чтоб без свидетелей. Тут пришлось притормозить их рвение, сказав о нашем человеке в окружении Ария и то, что он выедет им навстречу, чтобы указать жертву нападения, а ещё забрать перстень-печать принцев, как доказательство его гибели. В общем, договорились со степняками.

— Я всё равно недоволен. Вести о гибели принца должны были прийти ещё день назад. Сколько придётся ждать теперь, мальчик?

— По моим подсчётам, неделю, мой господин.

— Император так долго не протянет. И Атия психует. Мы слишком долго бездействуем. К тому же время, проведённое наедине, нам не на пользу. Принцесса нетерпелива и очень требовательна.

— Ну так я могу подменить тебя, — игриво облизываясь, предложил Саах. — Я слышал, принцесса хороша собой. Уж у меня она успокоится.

Назир Синх даже бровью не повёл на неудачную шутку своего подопечного. Третий советник слишком хорошо знал мальчишку, чтобы отличать пошлые шуточки от реальных посягательств на свою собственность. Из всех людишек на земле Саах был ему роднее матери. Третий советник позволял своему мальчику любые вольности в разговорах и поступках. В глубине своей чёрной души чужеземец понимал: этот юнец никогда не разочарует его. А это пошлое предложение даже заставило улыбнуться. Атия, впрочем, и под Саахом неплохо бы смотрелась. Странно, рыжую красавицу он ужасно ревновал, а представленная сцена — любовница с юным любовником — не затронула ни на йоту. Что так? А впрочем, сейчас не до этого. Малыш выполнил все поручения. Теперь пора поручить новые.

— Мальчик мой, найди себе жильё недалеко от этого притона и жди Мараджия. Как только он объявится, срочно дай мне знать, понял?

— Да.

— Сам не приходи. Чем дольше принцесса не будет знать о тебе, тем только ей на пользу.

— Боишься, что украду её сердце? — засмеялся Саах.

- Нет, малыш.

- Тогда почему я не могу хоть одним глазком полюбоваться на прелести старшей дочери императора?

- Она тебе не по зубам, — уклончиво ответил третий советник.

– Всё понятно, мой выход ещё не наступил.

Назир Синх потрепал Сааха по щеке, вставая из-за стола. Ещё раз напомнив ему об Мараджии, скрылся в полумраке. Можно было и не повторять по два раза, приёмный сын и так всё понимал с полуслова.

ГЛАВА 28. Роза

Вот теперь можно выпить и шлюху. Саах откинулся на скамейке, высматривая себе подходящую красотку. Долго времени у него это не заняло. Внимание сразу привлекла совсем юная проститутка. По всему было видно, что в этой профессии девочка недавно. К мужикам сама не липла и почти не улыбалась, забившись в угол. Вот эта в самый раз.

Саах поманил её рукой. Та покорно подошла, смотря ему прямо в глаза. Нервно перебирая пальцами шаль, девочка присела рядом. А вблизи она была ещё младше, чем там, в темноте.

Саах в первую очередь отметил по-детски пухлые губы и нежный румянец на щеках. На вид совсем юная, и вульгарно яркий макияж не прибавлял лет. Ей бы в куклы играть. Только, по-видимому, тяжёлая жизнь заставила отбросить игрушки. Указательным пальцем подняв подбородок, он стал рассматривать её лицо. Красавица. Маленькая красавица. Чёрные брови, длинные ресницы, тёмно-синие глаза, чуть вздёрнутый носик.

— Сколько тебе, юное создание? — словно заботливый дядечка спросил Саах.

— Отец сказал, что я уже взрослая, господин, — кротко ответила малышка.

— А как твоё имя?

— Роза.

- Цветочек мой, а что ты так поздно здесь делаешь? Неужели ты работаешь в столь юном возрасте?

– Да, господин. Сегодня мой отец выгнал меня, сказав, что я большая и должна сама зарабатывать себе на хлеб.

- Нет, моё золотце, такие, как ты, достойны большего, чем этот трактир.

Саах нежно потянул её за руку и усадил к себе на колени. По-хозяйски расположив свою пятерню на остреньком коленке девочки. Какая она худенькая и лёгкая, словно пёрышко. Надо бы сначала накормить это прекрасное создание.

— Малышка, ты что-нибудь хочешь поесть? Ночь будет долгой, — укусив её мочку уха, добавил игриво, — по крайней мере, со мной.

И тут же почувствовал напряжение во всём маленьком тельце. Она словно вся сжалась. В такие минуты любой на его месте подумал, что поймал удачу, в каком-то захолустном притоне-трактире проститутка — девственница. Такое не часто бывает, или вообще не бывает.

Сегодня твой день, Саах!

— Только не говори, что я у тебя буду первый.

— Нет, — огорошила его скромница, закрыв глаза. И тут же вымолила: — Только не прогоняйте меня, я всё умею. Мой отец меня всему научил. Пожалуйста. Если я не принесу сегодня денег, он изобьет меня. О, добрый господин, — по румяным щёчкам покатились слёзы.

Вот это новость! Саах не был приверженцем строгих канонов морали. К тому же, у каждого мораль своя, но насиловать собственную дочь — это ни в какие рамки не вписывается. Каким нужно быть уродом, чтобы отважиться на такое?

Ещё раз оглядев девочку, Саах заметил синяки на шее и руках. Её слёзы и эти маленькие тоненькие ладошки, быстро утирающие их со щёк. И сердце поверенного Назир Синха сжалось. Да, представьте, даже у таких, как он, есть сердце. Защитить этот цветочек от всех невзгод жизни он не мог, но вот выкупить на несколько дней возможно. Всё равно Сааху предстоит торчать в городке до прибытия Мараджия. А когда он явится, неизвестно. Одному скучно, вдвоём веселее.

— Где твой папаша, моя прелесть? — спросил улыбчивый клиент.

— Господин, прошу, не жалуйтесь на меня. Вы же даже не прикоснулись ко мне, — в испуге зашептала девочка.

— Ну, поддонок твой папка. Так запугать дочь. Я хочу снять тебя на недельку, — молодой господин чмокнул её в нос и подмигнул. — Хочу, чтобы ты была в моём распоряжении днём и ночью. Ясно, милая? Ну так где он?

— Сейчас.

Девочка сползла с его колен и направилась в сторону компании, шумно играющей в кости. Так вот и папочка здесь.

Глаза Сааха следили за каждым движением малышки. Надо признать, это привлекало внимание. Хоть она не обладала пока ещё выдающимися прелестями представительниц своего пола, но двигалась так изящно и грациозно, словно родилась во дворце, а не портовом городишке. Да, девочка пошла бы далеко, родившись дочкой вельможи, а может и пойдёт. Кто её знает? Такие бриллианты без оправы долго не бывают. Ей бы только вырваться в столицу.

Любуясь Розой, Саах заметил, как высокий бородатый дядька с огромным красным носом отделился от толпы и направился к нему, волоча за собой девочку. Вот, стало быть, кто у неё отец. Сходства не было никакого. Мерзкое пьяное чудовище и нежная пташка в его лапах.

Приблизившись к столику Сааха, чудище забасило:

— Что она сделала? Если заартачилась, я сам подержу её для тебя.

В голове сына Назир Синха молниеносно пролетели живописные картинки. Даже видавшего немало грязи за свою жизнь, такое предложение заставило Сааха поморщиться от отвращения.

— Нет уж, спасибо, я уж как-нибудь сам управлюсь, — в голосе клиента Розы слегка чувствовалось раздражение, но вот по лицу расплывалась доброжелательная улыбка. — Я хочу купить вашу дочь.

Злобное чудовище замотало головой.

— Она не продаётся. Плати и пользуйся всю ночь или час, но такую красотку я не продам, — в качестве доказательства красоты он сжал ладонью подбородок девочки, так что она скорчила гримасу боли. — Смотри! За это я получу намного больше, продавая её каждую ночь на протяжении лет десяти.

Повернув дочку к себе, добавил с усмешкой:

— А не станет приносить денег, продам на плантации.

Такого мерзкого ублюдка Саах и в правду пока не встречал. Но всё же продолжал быть хорошим покупателем, бросив на стол пять золотых монет.

— Я покупаю эту малышку на недельку другую. Потом она вернётся к тебе.

Нельзя было не заметить, как загорелись глаза папаши при виде такого добра. Для его дочери это сказочная цена. Пять золотых — стоит корабль.

Подумать только, этот щенок, видно, не разбирается в девках. За маленькую медяшку он мог купить три шлюхи и развлекаться с ними до утра. Посмотрев на Розу, чудовище ещё раз убедилось — всё-таки девчонка не стоит таких денег. Худая, маленькая, спутанные волосы, только одни огромные синие глаза — вот и вся красота. Но кто он такой, отказываться от такого подарка судьбы. Не каждый день попадаются дураки. Может, ещё поторговаться? Раз он так просто расстался с пятью монетами, может, и ещё что-нибудь подбросит. Или не стоит? Вдруг спугнёт?

Но мальчишка, заметив замешательство папаши, бросил к куче ещё одну золотую, пояснив:

— Это за труды. Найдёшь нам приличную комнату.

Отец, грубо отпихнув девочку в сторону Саах, бросился собирать монеты. У каждого есть своя цена. Шесть золотых стоит жизнь маленькой девочки. Правда, какая она маленькая? В те времена детство длилось относительно недолго. В её возрасте уже выходили замуж и играли с живыми куклами, не забывая о супружеском долге.

Как брошенную вещь, Саах словил свою покупку. Нетрудно было догадаться, что её сердечко, словно взбесившись, колотилось в груди. Отец отдал на неделю родную дочь абсолютно чужому человеку. Посмотрев на своего покупателя, Роза вздохнула. Наверно, будет лучше побыть с ним неделю, чем час с отцом. Что плохого может с ней случиться? Всё самое страшное уже позади. Тем более незнакомец был красив, молод и, как ей показалось, добр. Что ещё нужно?

— Красавица, пойди попроси принести нам чего-нибудь поесть, а я договорю с твоим отцом.

Когда Розу скрыл полумрак, Саах одним резким движением пригвоздил морду сутенёра-папаши к столу. Тот от неожиданности крякнул.

— Послушай, — тихо говорил он на ухо поверженного, — если ты попытаешься меня обмануть или кинуть, я обещаю тебе, найду и отрежу яйца. Я устал, дорога была долгая, поэтому пока мы с твоей девочкой ужинаем, ты ищешь нам мягкую кровать. И ещё, твою рожу после этого недельку, а может и две, видеть не желаю. Я за это заплатил! А чтобы ты не думал, что я простачок и шучу…

Саах достал нож и острым лезвием провёл за ухом, так что осталась тонкая красная линия, с которой быстро просочилась кровь.

После чего спокойно сел на своё место. Верзила всё ещё был впечатан в стол, боясь пошевелиться, лишь постанывал. Сааха это стало раздражать.

— Твоя морда, что прилипла, или мне повторить?

— Нет, господин. Спинааа… — заскулил сутенёр.

Без тени каких-либо эмоций незнакомец со всей силой спихнул ногой со стола отца проститутки. Тот рухнул на грязный пол и взвыл от боли.

— Не можешь идти, ползи. Но имей в виду, когда я закончу ужинать, ты должен быть здесь и, улыбаясь, проводить нас с твоим цветочком в гостиницу. Лучшую. Попробуешь опоздать, я заставлю тебя пожалеть, что взял монетки.

Намёк был понят. Маска простачка слетела быстро. Парень, которого подцепила его дочурка, был очень опасен. Спорить и идти против него как-то не хотелось, да что там не хотелось — даже не думалось. Выбил-таки все дурные мысли. Тормуд знавал таких улыбчивых убийц, когда плавал. Он с тобой любезничает, смотрит прямо в глаза, а потом «бац» — и ты сидишь без глаза или того хуже лежишь с ножом в сердце. И то потому, что у него хорошее настроение. Вот и не убил, только покалечил. Его капитан был точь-в-точь такой «простачок». Среди морского братства какого только сброду нет. Но такие хуже всех. Их поступки нельзя предугадать.

И яйца отрежет точно, а потом просто убьёт. Медленно. Садист. Чуть ковыляя, размышлял папочка. Даже как-то жалея себя. Мог обогатиться ещё больше, ограбив мальчишку. Но нет, теперь не стоит рисковать, шкура дороже. Про дочь он даже и не вспомнил. Как для неё пройдут эти две недели в обществе ласкового хищника.

ГЛАВА 29. Лучший во всём

А номер был так себе. Судя по городку, это самая лучшая гостиница. Низкий потолок, белые стены, узкое окошко, шторы красного цвета, пара стульев со столом, небольшой комод и овальное зеркало в резной бронзовой раме над ним, ковёр на полу, из удобств только таз с кувшином воды и ночной горшок за ширмой. Всю эту убогость скрашивала только большая кровать в центре и множество подушек. Ладно, не в таких условиях приходилось спать. Ну что же, чудище почти угодило. Скупо улыбнувшись родственничку двух недель, Саах закрыл перед его носом дверь.

Полумрак только распылял другой аппетит поверенного Назин Синха. Нет. Он не был садистом в любовных делах. С женщинами Саах — сама нежность. Только вот его Розочка стояла вся зажатая. Он, как хищник, чувствовал её страх и никак не мог понять, чего она боится, вроде не девственница.

Юноша ближе подошел к девочке и заметил — она дрожит. Эта дрожь не от холода (в комнате довольно тепло), а от страха. Да, будь она невинна, как ягнёнок, Саах сегодня даже не прикоснулся бы к ней, но синеглазая уже знала мужчину. Правда, и не самого лучшего представителя их вида. Что тянуть? Это всё равно произойдёт. Он и покупал её с этой целью.

От прикосновения к плечу Роза вздрогнула, словно от неожиданности. Её маленькое сердечко просилось наружу, а дыхание было еле слышно. Юная проститутка чего-то ждала. Саах взял малышку на руки и, подойдя к постели, усадил к себе на колени.

— Что с тобой? — почти шёпотом спросил он.

— Я боюсь того, что должно произойти, — еле слышно промолвила она, не поднимая с пола глаз.

Да! Ну и ублюдок её папаша. Так запугал девчонку. Что он с ней делал? Ладно, что гадать. Теперь ей нечего бояться. Её первый урок был плох, и учитель неумелый. Второй преподаст Саах. В этом он мастер.

Учитель чуть прикоснулся к её губам своими и стал медленно целовать. Пытаясь проникнуть языком всё глубже и глубже к ней в рот.

Она робко, неумело отвечала на поцелуй. С каждым разом у Розы это получалось лучше. А когда их поцелуй стал так же естественен, как дыхание, Саах отстранился и посмотрел на неё. Как же всё-таки красива эта девочка. Закрытые глаза, уже припухшие приоткрытые губы так и манят. Растрёпанные волосы в его руке источали чуть уловимый аромат роз. И её страх исчез.

— Ты этого боялась, Цветочек мой? — хриплым от возбуждения голосом спросил юноша.

— Того, что будет дальше, — прошептала она.

— Дальше будет ещё лучше. Обещаю.

И он стал воплощать свои обещания в жизнь

Для начала снял жалкие лохмотья, называвшиеся платьем. Потом его тёплая ладонь легла на маленькую коленку и медленно поползла вверх. Рот Сааха был нежным и в то же время требовательным. Он целовал, потом слегка покусывал шею и плечи девочки, опускаясь вниз. Добравшись до груди, любовник стал слегка посасывать сосок, пока он не превратился в маленький твёрдый камушек. Но на этом Саах не остановился, хоть этого было вполне достаточно. Цветочек уже полностью раскрылся. Его пальцы ощущали влагу, а её учащённое дыхание говорило, что она на полпути к вершинам экстаза.

Сегодня слуге третьего советника хотелось долгих прелюдий с безумными ласками. Это было только начало.

Она невольно вскрикнула, когда его язык прикоснулся к ней там. Для девочки такие интимные ласки были неожиданностью, хоть и довольно приятной. А когда его губы сомкнулись на маленьком бугорке, Роза попыталась сжать ноги. Слишком острые ощущения пронзили всё тело. В ответ он раздвинул бёдра ещё шире, да так, что она больше не могла сопротивляться и не хотела. Саах медленно ласкал её там, то целуя, то облизывая, то нежно кусая, приводя в полнейший восторг. Роза инстинктивно подалась вперёд бедрами. Её тело напряглось в ожидании чего-то нового. И это не заставило себя ждать. Каждая клеточка её тела словно взорвалась от удовольствия. В этот момент сердце, которое до этого билось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди, на мгновение замерло, а затем вся её сущность наполнилась приятной негой.

Саах приподнялся на локтях и, улыбаясь, прошептал:

— И это, моя милая, только начало.

Ответом ему был еле слышный стон девушки. Она уже не боялась ничего в его руках. Её ласкали самые мягкие ладони. Целовали самые нежные губы. В благодарность за такие мгновения экстаза сейчас она была готова на всё.

Розу накрыла вторая волна удовольствия, когда Саах медленно стал входить в неё, с каждым новым толчком увеличивая темп. Тело Розы больше не принадлежало ей. Над ним всецело властвовал любовник. Он управлял девушкой, заставляя снова и снова кричать, стонать, извиваться от безумного удовольствия.

Пусть эта ночь длится вечно. Ощущать его горячее, покрытое потом тело над собой — для Розы наивысшее счастье. Всего лишь несколько часов назад она смотрела на него со страхом, теперь же её глаза были полны щенячьей любви. Как просто завоевать любовь неопытной юной девушки, особенно после стольких разочарований в её пока ещё недолгой жизни.

Но ночь отступала, и первые лучи солнца зажгли горизонт ярким красным пламенем. Маленький цветочек измождённый засыпал на груди у Сааха. Его рука гладила чёрные локоны её волос. Он тоже засыпал с довольной ухмылочкой на лице. И всё-таки он самый лучший. Равных этому ласковому подонку нет. И пусть спина исполосована шрамами от женских ноготков, но эти шрамы он носил гордо. Других на его теле не имелось. Просто Саах во всём лучший.

ГЛАВА 30. Семья генерала Югрия

Уже несколько дней Юнона ожидала прибытия людей от принца. Она продолжала надеяться, что за ней пришлют эскорт и вернут её обратно. Но дни сменялись один за другим, а никто так и не появлялся.

В такой ситуации другая девушка могла бы начать строить планы на будущее. Но дочь Югрия была не такой. Ей был нужен тот, кто причинял боль. Ей нужно было ощущать свою беспомощность и зависимость от него. Это стало смыслом её жизни.

Она изображала вечную жертву, чтобы видеть сочувствие окружающих и ощущать их жалость к себе. Без этого она не представляла, как ей жить дальше.

Было такое чувство, что из её сердца вырвали что-то очень важное, без чего оно больше не бьётся так, как билось с Арием. Нет, это точно не была любовь, но тогда что же это было?

Усталые и заплаканные глаза Юноны всё же смогли сегодня разглядеть вдали пыль от копыт всадника. Для императорского эскорта маловато, но надежда заставила дочку генерала спешно спуститься в парадную. Там уже находился отец, довольно потирая руки. Он так давно ждал этого курьера и, по его лицу, очень важного.

Родитель Юноны уже несколько лет был в ссылке. Хорошо хоть, впав в немилость императора, удалили Югрия не на север, а на собственную виллу. Бывший царедворец находился под домашним арестом, покидать пределы прилегающих земель ему категорически запрещалось. Что приводило Югрия в депрессивное состояние.

По его мнению, все краски мира сконцентрированы при дворе императора. Туда стоит стремиться, там живёшь полной жизнью. Поэтому его конкуренты за влияние на императора верно рассудили, удалив некогда командующего западными войсками Атлантиды в сельскую тишь. По их расчётам, Югрий сам себя сведёт в могилу от тоски и безделья всего за пару лет. И на яд тратиться не стоит. И подкупать нужного человека не надо. Экономия.

Так бы и случилось, если бы не Назир Синх со своими заверениями о безграничной дружбе и обещаниями сладкой власти, ну и, само собой, холодной мести. Третий советник так складно пел, что бывший генерал, от природы подозрительный ко всему, легко поверил. А как не поверишь, когда отомстить очень хочется. Ко всему прочему прибавилась оскорблённая Арием Юнона. И ненависть к императору, принцу и шайке казнокрадов — лицемеров только возросла до немыслимых пределов.

Держа в руках долгожданное послание, он всё ещё не верил своему счастью. Игра начиналась. Скоро Югрий займёт своё заслуженное место при дворе. Власть и уважение вернутся к нему так же быстро, как исчезли. Все причастные поплатятся за годы безвестности, проведённые на опостылевшей вилле.

Приближающие мельтешащие шаги заставили хозяина виллы обернуться. Он знал, кому они принадлежат. Так ходила только его дочь.

Юнона застыла в проёме арки с умоляющим взглядом. Его маленькая девочка ждала совсем другого гонца, но Арий уже никогда не пошлёт за ней, как и не сделает ничего дурного. Принца больше нет.

— Милая, ты опять проплакала всю ночь? — заботливо спросил отец, та только опустила глаза. Это и было ответом. — Плакала, — заключил он. — Сколько можно, ты разрываешь мне сердце, девочка моя? Арий не пошлёт за тобой больше никогда.

Юнона попятилась от горькой правды. Она и сама это понимала, но всё же продолжала надеяться. Отец только произнёс вслух её страхи. Словно создал им оболочку, заставил посмотреть в глаза собственной боли.

— Нет, папа. Это неправда. Просто ему нужно больше времени, чтобы понять…

— Прекрати! — не дал договорить отец. — Не терзай себя. Ты не нужна ему. Прости, что так груб с тобой, но перестань изводить себя, меня и всех окружающих. Он не последний мужчина в твоей жизни. Юнона, девочка моя, посмотри, как ты красива, любой захочет даже просто полежать у твоих ног! Я не говорю о чём-то большем! А ты сходишь с ума по тому, кто и ноготка твоего не достоин! Я люблю тебя, но не хочу больше видеть слёзы в твоих глазах и слышать бред о любви к принцу. Всё! — словно ставя воображаемую точку в вопросе о чувствах дочери, закончил он.

Юнона стояла, словно окаменевшая. Отец никогда так резко с ней не говорил. Заплакать она не смела, ведь он запретил. Измученная собой же бывшая фаворитка принца нервно теребила складки платья, покусывая нижнюю губу. Её плечи судорожно вздрагивали, дыхание сбивалось, казалось, вот-вот заплачет, но послушная дочь только ниже опустила голову.

Генералу стало жалко своё дитя, но он слишком хорошо её знал. Пожалеешь сейчас, и потом это затяжное самоистязание продолжится.

— Где твоя мачеха? — только спросил ледяным тоном он.

— В своих покоях с новым рабом, — сквозь зубы процедила дочь.

— Ну вот уже лучше. Даже румянец появляется, — Югрий улыбнулся и направился к своей жене, понимая, что больше Юнона разыгрывать жертву при нём не будет.

И то ладно, её меланхолию он выносить не мог. Генерал безумно любил дочь, но наступало такое время, когда следует думать о более важных вещах, чем о чувствах единственного дитя. Тем более, что от надуманной любви ещё никто не умирал. Поголосила и достаточно! Югрий был уверен, как только они вернутся в Атланту, девочка забудет принца. Ведь при дворе Ария больше не будет! У его дочери появятся новые поклонники. И кто знает, может и свадьба не за горами? Все забудут, что она была любовницей принца. Не вспомнит и она.

Так думал любящий отец по дороге к своей благоверной.

Югрий, уже осведомленный, чем занимается его красавица жена, поубавил шаг, подходя к её покоям. Он не очень-то любил прерывать развлечения Ниферты. Она молода и горяча, а он уже почти старик. Некогда густые чёрные волосы усыпала седина, а лицо испещрили морщинки. Да и пыл к женщинам уже не тот. Нет, он всё ещё мог быть любовником, только вот это желание возникало реже, чем в былые годы.

Ко всему прочему, его третья по счёту жена ненамного старше Юноны. Ниферте в прошлом месяце исполнялось двадцать пять лет. Когда они поженились, ей было семнадцать. Правда, уже тогда она целомудрием не отличалась от портовой шлюхи.

Югрию и её семье просто нужен был этот брак. Обе стороны преследовали взаимную выгоду, и всё. Отец Ниферты, богатый торговец со своим маленьким флотом и сетью шпионов по всему миру, мечтал породниться со знатным вельможей и получить связи при дворе императора. Ну и, само собой, удачно пристроить единственную избалованную дочку. Югрию ужасно требовались богатства будущего тестя и красивое юное девичье тело, которое можно использовать в своих интересах. В постели о многом болтают!

Генерал ценил супругу, ведь она не раз доказывала свою верность в их общих целях. Больше его ничего не волновало. Их брак — выгодный союз, любви в расчёте нет. Хоть она и занята любимым делом, но прервать её придётся. Пусть не на правах рогоносца, но на правах партнёра.

Югрий резко открыл дверь и заорал:

— Ах, вот ты чем занимаешься, любовь моя!

Парочка от неожиданности засуетилась на постели. Раб в один прыжок забился в углу спальни, а вот Ниферта даже не прикрылась, вскочила с кровати. И только увидев улыбку мужа, оскалилась в ответ. Потом, не посмотрев на недавнего любовника, жестом приказала ему удалиться. Мудрая жёнушка отлично знала своего старичка — просто так он бы её не потревожил.

Она лениво потянулась и снова легла на простыни. Всем своим видом она словно внушала одно желание — быть рядом. Опытный вельможа с трудом пытался сохранить ясность мысли.

Как же она красива! Эти каштановые волосы, большие серо-зелёные глаза, маленький носик и пухлые алые губки словно манят к себе. Перед таким напором красоты невозможно устоять. И никто при дворе не смог. Даже третий советник императора.

В этой глуши пропадают два драгоценных камня, достойных быть в императорской короне. Да, он не ошибся с выбором жены.

Он тяжело вздохнул и присел рядом со своей благоверной.

— Ну, Югрий, не томи, — первой нарушила тишину Ниферта. — Я так полагаю, гонец прибыл.

Озорной огонёк мелькнул в глазах дочери торговца. Она тоже ждала послание Назир Синха. Эта красотка жаждала вернуть ко двору. Там бесконечные пиры и реки удовольствия. А что здесь? Скука! Только и остаётся, что развлекать себя неумехами рабами.

Ммм.., а там.

Она невольно закатила глаза и откинулась на подушки, словно в предвкушении скорых удовольствий. Присутствие мужа при столь интимном её нисколько не смущало. И ей было всё равно на свою наготу. А что такого? Он супруг, и она обладательница такого идеального тела. Пусть любуется, коль другого не хочет.

— Да. Послание привёз человек Назир Синха. Я всё ещё не могу решиться. Со всех сторон это предательство. Атия не имеет никаких прав на престол. От моего участия в этом заговоре зависит его успех, — словно констатируя факты, говорил Югрий.

Ввязаться в игру за влияние при дворе или прожить в забвении отведённые ему годы. А если это всё ловушка? Цель которой — спровоцировать генерала на измену. Что тогда? Вот сейчас ему был необходим совет жены. Пусть она молода, но в людях разбирается довольно хорошо.

— Что ты скажешь о третьем советнике? Ты была с ним близка. Что он человек?

Его супруга быстро встала и, подобрав с пола халат, начала одеваться. А что она могла сказать о нём? Воспоминания почти смыло временем, осталась только глухая боль. Советник умеет ранить сердце любой женщины, даже такой расчётливой стервы. Он хорош, вот и всё.

— Самый лучший любовник, — она пыталась быть сдержанной.

— Я не об этом, Ниферта. Могу ли я ему доверять? На карту слишком много поставлено. Даже наши жизни.

— Пока ваши цели совпадают — он твой лучший друг. Как только пути разойдутся, злейшего врага у тебя никогда не было. Назир Синх очень опасен, если не уверен в преданности. А впрочем, тебе решать, мой милый. Что мы теряем? Наши жизни никчемны здесь, в глуши. Ты сходишь с ума от безделья. Я готова на всё, хоть как-нибудь разукрасить это однообразие. Одна Юнона получает удовольствие от самоистязания. Только мы так не можем! Нам нужно дышать полной грудью. Так давай вздохнём, мой генерал…

— Юнону жалко, если ошибёмся в выборе, — всё ещё колебался Югрий.

Но жена хорошо знала, на что нужно надавить. И какие слова придадут немолодому генералу решительности. Назир Синх будет долго расплачиваться за её услуги. Все эти годы бывшие любовники вели переписку. Ниферта сообщала советнику обо всём, что творится на вилле Югрия и в самой его душе. Лучший шпион — это тот, что всегда рядом. Поначалу их письма пылали страстью, но потом превратились в обычную официальную переписку. Конечно, бывшей любовнице хотелось большего. Она несколько раз сама пыталась намекнуть между строк об охлаждении с его стороны. Видимо, советник предпочёл не замечать отчаянных попыток.

— Ты плохо знаешь свою дочь. То, что делал с ней принц, хуже любого позора и казни. И всё это происходило с молчаливого согласия императора, Мария, Амурия, Нагбура. Юнону никто из них не защитил. И ты здесь сомневаешься, чью сторону поддержать? Атия на троне всё же лучше, чем сборище жадных подхалимов.

Ниферта заметила, как лицо мужа исказила гримаса ярости. Он плотно сжал письмо Назир Синха в кулаке, да так, что костяшки его пальцев побелели. Его единственное дитя посмели обидеть. Что посмел сделать принц с Юноной? И тут его осенило. Может, дочка плачет не от любви, а от страха. Она боится возвращаться к Арию. Неужели мачеха знает больше о Юноне, чем родной отец?

— На что этот мальчишка осмелился? — хриплым голосом прошептал Югрий.

— Он избивал её при всех и не только. Заставлял играть роль другой женщины в своей постели, а если у нашей девочки плохо получалось — синяки на теле долго не сходили, — подливала масла в огонь умная жена.

— Ты знала о том, что творится при дворе, и ничего не говорила мне! — заорал генерал.

— Нет, мой милый! Юнона сама мне рассказала на днях, — словно оправдываясь, залепетала благоверная и бросилась к нему на шею. — Только ни слова девочке! Она стыдится и молила меня ничего тебе не рассказывать! Не надо, прошу! Это слишком личное! Такое не каждому расскажешь!

— Я отец! Я должен был знать! — кричал разъярённый муж.

— Успокойся, милый. Всё уже позади. Она с тобой. Ты больше никому не позволишь обижать её. Тише, — Ниферта целовала супруга, пытаясь привести его в равновесие. На сегодня хватит с него.

Не сразу генерала отпустил приступ ярости. Дочь — единственное его дитя. Она была всем в его жизни. И вот на это всё покусились. Больше сомнений не было. Югрий чётко знал, на чьей стороне выступят западные легионы.

Словно ошпаренный, он выскочил из спальни своей жены. Послание Назир Синха не останется без ответа. В своём кабинете генерал размашистым почерком набросал коротко: «Мои легионы поддержат Атию! Сегодня же выезжаю в их расположения. Напиши, когда выступать». Югрий даже не подумал, что слишком открыто написал о своём будущем участии в перевороте. Попади эти строки в не те руки, и плахи ему не миновать. Только сейчас генерала волновала дочь. Он хотел побыстрее расквитаться с обидчиками Юноны. Они закрывали глаза на преступные выходки принца и ничего не делали. Хорошо, что мальчишки больше нет. Недолго ему пришлось бы править. Югрий уж точно приложил бы к этому руку. Ядов много, а золото решает всё!

Отдавая послание для третьего советника, генерал подумал: «Надо бы увидеть дочь перед отъездом. Может, в последний раз буду обнимать её. Кто знает, что дальше?». Когда пыль дороги скрыла всадника, любящий отец направился на поиски Юноны.

Он никогда не хотел видеть своё дитя при дворе, хоть сам жизни вдали от золотого трона не представлял. Но почему-то до последнего тянул с представлением Юноны ко двору. И если бы не императрица, дочурку генерала там до сих пор не лицезрели. Мала она была для интриг и вольностей императорского двора в свои одиннадцать. Отец гордился своею девочкой. Как легко она влилась в новое окружение. На неё поглядывали завидные женихи. Некоторые даже приходили просить руки Юноны, но тогда он не спешил. Она же совсем дитя. Но год за годом, и вот малышке четырнадцать.

В тот год принц обратил своё внимание на генеральскую дочку. Казалось, сама удача благоволила Югрию. Были все шансы, что следующей императрицей станет Юнона. Правда, спустя несколько месяцев на него посыпались несчастья, как из рога изобилия. Потихоньку у него отобрали: титул, звание, земли. Кульминацией стала ссылка. Это потом генерал понял, почему с ним так поступили.

Первые советники и Со Чо опасались, что Югрий будет использовать своё влияние на дочь, чтобы через неё управлять принцем. Аттила никогда ни в чём не отказывал своему сыну. Если бы он попросил разрешения жениться на Юноне, то дочь генерала стала бы принцессой.

Вельможи не зря опасались. Генерал готовил почву для этого шага, но не успел. Его переиграли.

Покидая Атланту, он оставил там дочь, будучи уверенным, что это ненадолго. Юнона должна была упросить Ария заступиться за своего будущего тестя. Однако без защиты генерала его дочь больше не могла влиять на принца. Из невесты она превратилась в любовницу. Со Чо всё предусмотрела: дочь опального вельможи не может выйти замуж за наследника империи.

От таких воспоминаний его передёрнуло. Что было там с его единственным ребёнком? Генерал боялся даже подумать. Одна в логове волков, жаждущих её съесть. Каким же он был дураком, оставляя Юнону при дворе, а ведь мог забрать, и ничего такого не было бы. Генерал был уверен в любви принца или хотел так думать. Хотя какая к чёрту любовь?! Принц — сопливый юнец, Юнона — наивная девочка. В столь юном возрасте познать всю глубину этих чувств невозможно. Оба были зависимы от мнения близких. Принца испортила фанатично любящая мать, а он жестокостью растоптал его нежную девочку. Это сын императора превратил хрупкую Юнону в вечно подавленную плачущую истеричку.

Скоро. Совсем скоро опальный генерал вернёт всё, что ему причитается, и расплатится по всем счетам со своими обидчиками. Они дорого заплатят за каждую слезинку его девочки при дворе. Жалко, принца в этом списке уже нет.

Свою ненаглядную дочку Югрий нашёл в саду. Она сидела на скамейке среди цветов и слушала пение птиц. Её прекрасное лицо выражало умиротворение. Ему не хотелось нарушать эту идиллию.

Отец подошёл очень тихо и присел на край скамейки. Юнона открыла глаза и улыбнулась. За эти годы разлуки он уже забыл, как прекрасна её улыбка. Она так похожа на свою мать.

Генерал обнял свою дочь, словно боялся потерять её, как когда-то потерял Фелицию.

Она прильнула к его груди и прошептала:

— Ты больше не злишься на меня, папа?

Но как он мог злиться на это прекрасное создание. Его смысл жизни. Его радость. Его дитя. Скорее, он злился на себя, что не смог защитить её. Его малышка рано узнала о мире за стенами отчего дома.

— Нет, милая, — он поцеловал дочку в лоб. — Это ты меня прости. Я виноват перед тобой.

— Ты? — неуверенно переспросила Юнона.

— Да, я! — утвердительно ответил тот. — Не стоило оставлять тебя одну при дворе. Но теперь всё будет иначе. Я больше никогда не покину свою доченьку.

Только не это! Любовь отца всегда душила её. С самого детства его пристальный взор ни на минуту не оставлял Юнону. Только когда его сослали, она задышала полной грудью. И вот опять отец намерен контролировать каждый её шаг. Юноне уже восемнадцать, а он своей родительской любовью и заботой оградит её от привычной жизни. Отец окончательно разрушит так долго создаваемый дочерью ореол мученицы. А другой жизни она никогда и не хотела.

ГЛАВА 31. Тайны собственных сердец

Пятые сутки влюблённые наслаждались уединением, и весь мир словно перестал существовать. Для них реальностью были только закаты и рассветы на вилле. Именно такой жизни хотела Атия: жизнь, полная любви, рядом с любимым человеком.

Назир Синх постарался исполнить желание Атии. Иногда на мгновение принцесса забывала, кто она. Возможно, так живут простые люди, не обременённые властью. Им не нужен трон, они просто люди. Их жизни зависят от тех, кто обладает властью. Поэтому зачем думать о будущем, которое им не принадлежит? Каждый день таких людей может стать последним по воле императора.

С одной стороны, это рай — когда твоя жизнь не зависит от тебя. Но с другой стороны, это ад. Ты никто и не имеешь значения. Ты лишь песчинка среди миллионов таких же песчинок. Твоё имя не будет вписано в историю, потому что тебя забудут на следующий же день, когда ты перестанешь дышать.

Атия отрешённо валялась на пляже, пропуская песок через свои пальцы. Ещё один день такой вот идиллии, и она завоет. Эта информационная блокада, устроенная Назир Синхом, сводит с ума. Её ужасно интересовала дворцовая жизнь. Что творится в Атланте? Сколько ещё проживёт император? Почему Аттила не сдаётся, а всё ещё борется? Чего он ждёт? Любовник только один раз уезжал в порт Северный (так, кажется, он называется) для встречи с кем-то очень важным для него. Вернулся в приподнятом расположении духа. И всё пошло по новой, уже изрядно приевшейся последовательности: любовь, любовь, любовь. Принцесса стала уставать. Подумать только — можно устать от любви. Вот и сейчас Назир Синх отлучился принять послание от Югрия. Тот должен подтвердить, что их договор в силе. А потом опять любовь!

Атия вяло перевернулась на живот, солнце уже начинало припекать, и любовник что-то задерживался. Наверно, она не дождется его здесь, как он просил. Лучше перебраться в крытую беседку на пляже, чем получить ожог или солнечный удар. Накинув на плечи лёгкую шаль, принцесса зашагала в сторону беседки, как заметила спускающегося Назир Синха по ступенькам. Он шёл, улыбаясь во весь рот. Значит, Югрий с ними. Легионы скоро выдвинутся к Атланте. Им пришлось немного поторопить события. В письме, отправленном генералу, говорилось о смерти принца, но в действительности заговорщики точно не знали о его судьбе. Мараджий пока не прибыл в порт. Маленькая ложь ничего не меняла. Им нужен был положительный ответ Югрия. А когда именно империя осталась без наследника, уже не так значимо для дела.

Навстречу к своей принцессе хозяин виллы не пошёл. Третий советник императора догадался, куда спешит его гостья, и предпочёл подождать Атию в тени беседки. Развалившегося на прохладной скамье хозяина тут же стал обмахивать опахалом раб, другой подал свежий фруктовый сок утолить жажду. Так что, когда подошла Атия, Назир Синх светился радостью.

— Я просил подождать меня на пляже, — он капризно надул губы. — Хочу тебя на песке.

— Ну уж нет, мой милый, — подыгрывала ему тем же тоном Атия. — Солнце меня почти сжарило. Моя белая нежная кожа превратилась в смуглую, как у простой крестьянки.

— Любовь моя, ты хотела быть просто женщиной, — и бесцеремонно сгрёб её в охапку, усадив к себе на колени.

— Быть обычной очень трудно. Да и вряд ли простолюдинки занимаются только любовью, — заключила Атия.

В ответ раздался смех.

— Хочешь поработать?

— Нет! — смеясь, ответила принцесса. — Устала, как-то скучно и мыслей полная голова. Как там при дворе?

— Пока ничего особенного не произошло. Аттила при смерти, придворные гадают, где принц и непокорная принцесса. А знаешь, вас сделали любовниками. Арий и Атия предаются любви на вилле Назир Синха, — он задумчиво улыбнулся, представив сие сцены.

— Я и принц. Отвратительно! Он мой брат, хоть и сводный, но всё же, — поморщилась принцесса.

Назир Синх уже хотел поведать Атии историю её появления на свет, но тут же осёкся. Нет, пока рано. Пусть сначала займёт трон. А потом уж он всё ей расскажет.

Сильнее прижимая любовницу к себе, прошептал:

— Любовь моя, может, пойдём на пляж?

— Ах да, любовь моя, любовь моя… — передразнила Атия. — Ты так много говоришь о ней, а сам ты хоть знаешь, что это такое? Ты любил, Назир Синх?

Вопрос немного привёл его в смятение. Давно никто не проявлял в этом интерес. Ничто человеческое советнику не чуждо. Но принцессу стоит поставить на место, чтоб не задавала ненужных вопросов.

— Любил и люблю, — последовал чёткий ответ, и тут же, увидев появляющуюся довольную улыбку на лице любовницы, он осадил её, добавив: — Но не тебя, Атия.

Любую женщину такое заявление приведёт в ярость. Атия лишь усмехнулась, встав с колен Назир Синха. Она скинула с плеч шаль и поманила его за собой на пляж. Но всё ещё боялась повернуться к нему лицом. Боялась поднять на него разочарованных глаз, которые с трудом сдерживали слёзы.

Ну а чего она хотела? Их чувства — игра. Для всех они безумно влюблённые, а наедине друг с другом говорят в большей степени о перевороте в империи. А постель? Одно другому не мешает.

После признания советника Атия впервые задумалась, что будет с ними дальше. Что станет с этой безудержной страстью, когда принцесса оденет на себя императорский венец? Притворяться влюблёнными больше не будет смысла. Неужели Назир Синх остынет к ней? Она к нему так быстро не охладеет. Слишком далеко Атия зашла в своей игре.

Принцесса заставила себя надеть маску равнодушия и, обернувшись, кинула запоздалый ответ:

— Я тоже тебя не люблю! — как же легко она научилась врать при дворе. — В моей жизни уже есть мужчина, которому я подарила сердце.

Эта ложь слетела с её губ на одном дыхании. Только Назир Синх ожидал другого ответа или хотя бы многозначного молчания, но не такого заявления. Она его не любит! Она ведёт его на пляж, чтобы всецело отдаться, и при этом не любит. Всё так просто. Расчётливая красавица спит с ним, а у её сердца уже есть господин.

Стоп! Почему третьему советнику ничего об этом не известно? Кто он? Делить принцессу, а потом и императрицу Назир Синх ни с кем не намерен! Атия принадлежит только ему! Чужеземец ужасный собственник. Он может её не любить! Он может ею пользоваться! Он может с ней играть! Но с ним так поступать он не позволит!

— И кто же это?

Советник встал как вкопанный. Его жёлтые глаза зло сверлили принцессу. Казалось, ещё мгновение и одним только взглядом он убьет её. Принцесса может дарить своё тело кому пожелает, но сердце должно принадлежать ему. Так спокойней и легче управлять Атией.

Влюблённые женщины вообще легко идут на поводу у своих возлюбленных. Если Атию сложно подчинить, как императрицу, то, как влюблённую, возможно. Жаль, что только сейчас он об этом подумал. Третий советник всё испортил своей прямотой. Женщин так не завоёвывают.

— Тебя это не касается, мой милый. Нечего копаться в лабиринтах моей души, — промурлыкала она, протянув к нему ладонь. — Лучше иди ко мне.

— Нет, это ты начала, помнишь? — сказав это, Назир Синх с силой сжал руку принцессы.

От боли она прошипела в ответ:

— Пусти! Свои тайны я оставлю при себе, как и ты свои.

— Что, раба-телохранителя нет рядом? Защищать некому? Кто он, Ваше Высочество?

Он ослабил хватку, и она резко вырвалась из цепких пальцев любовника. Так никто никогда не позволял себе вести с Атией. Ни один воздыхатель не был с ней груб.

Да что с ним такое творится? Неужели ревность? Какая-то странная ревность. Проявляется избирательно. Лучше бы ревновал и психовал, когда напутствовал её перед посещением Кампия. Брр… От воспоминаний её передёрнуло.

Назир Синх заметил, как вздрогнула принцесса, а по её лицу пробежала волна презрения. Он быстро провёл параллели между причиной и следствием и посчитал себя виновником сложившейся ситуации. Вечно он всё усложняет. Не проще было сказать, что она хотела услышать, и пойти заниматься любовью на песчаном пляже? Но нет, он ещё раз захотел поиграть чувствами принцессы. И вот результат — новая стена недоверия между ними. А это сейчас крайне невыгодно им обоим. Ну что с ним такое происходит, когда она рядом? Нужно немедленно всё исправлять.

— Прости, наверно, тяжёлый день выдался или схожу с ума от безделья, — любовник подошёл ближе и, опустившись на одно колено, стал целовать покрасневшую руку.

— Прощаю, но только потому, что пока я простая женщина, — она обратила всё в шутку, но обида уже затаилась в укромных уголках её души.

ГЛАВА 32. Истинная дочь пирата

Для Розы дни летели незаметно. Как же она была счастлива рядом с Саахом. Неужели такое возможно на земле? Быть счастливой, просто глядя на любимого человека. Что с ней происходит? Девочка парила где-то в небесах. Любовник осыпал Розу подарками. Новое платье из настоящего шёлка! Ожерелье из самоцветов, серьги с янтарём, перстень из серебра. И всего этого она не просила. Он сам купил.

Впервые в своей жизни Роза плавала на небольшой прогулочной яхте. Голубое небо, брызги волн, крики чаек и слепящие лучи солнца… Такое никогда не забудешь!

К вечеру судно, подгоняемое попутным ветром, не торопливо плыло в порт, они же, расположившись на корме, ужинали. Саах, щурясь от заката, наливал вино в кубок Розы. Идиллия была бы полной, если бы лицо его Цветочка не погрустнело. Ведь это всё закончится. Любимый вернёт её отцу и, скорее всего, забудет даже имя. Розе останется только память о самом лучшем дне в её жизни. Эти часы будут согревать в холодной реальности.

Почувствовав перемены в настроении спутницы, Саах придвинулся ближе. Тыльной стороной ладони он провёл по щеке девочки и спросил:

— Что случилось, Цветочек?

— Ничего, — как-то холодно сказала она.

Недовольный таким ответом, любовник обнял Розу.

— Ну, милая, что не так?

— Мне снится чудесный сон, и я боюсь, что он прервётся, когда я проснусь. Мне так хорошо с тобой. Это невероятно, — на её глазах выступили слёзы, но она быстро смахнула их.

Пошмыгивая тихо носом, девушка отвернулась.

— Хочешь, я докажу, что ты не спишь? — и игриво укусил её за шею. — Вот видишь — я реален, как и всё вокруг.

— Сейчас реален, а через несколько дней ты вернешь меня отцу и исчезнешь. Мне останутся только воспоминания, которые с годами померкнут, и я даже не буду уверена, были ли наяву эти счастливые дни.

— Хорошо, тогда давай я подарю тебе еще одно кольцо, чтобы освежать твою память.

Роза покачала головой.

— Нет. Он заберёт его и это тоже, — она протянула ему руку и, демонстрируя купленный на днях перстень, заплакала.

— Тогда куплю тебе платье. А лучше десять!

— Саах, всё, что ты мне подаришь, он отнимет, когда я снова стану его.

— Хорошо, раз так, тогда скажи, чего хочет мой Цветочек? — слёзы редко его трогали, но вот сегодня задели за живое. Тем более, что принадлежали они такой красотке, как Розочка. Хотелось как-то сделать приятное, что ли. — Я исполню любое твоё желание. Обещаю, у твоих ног будет всё что захочешь, — и шутливо, с улыбкой во весь рот, добавил: — и даже солнце.

— Зачем мне солнце? — сквозь плачь, всхлипывая, лепетала она. — Что с ним делать? Мне нужно простое железное колечко.

Саах вздохнул с облегчением. Ещё мгновение назад он, не подумав, дал обещание, и чуть не пожалел об этом. А вдруг его Цветочек попросит слишком многого, и он не сможет выполнить её желание? Мало ли что может прийти в голову маленькой девочке! Но Розочка хотела только железное колечко. Его девочка, такая скромная.

— Я думаю, завтра мы купим колечко. Сегодня не успеем, торговцы уже разошлись.

Но его Цветочек отстранился и надул губки.

— Мне нужно кольцо морского братства, — выпалила она.

Саах попал! Женщины, а скорее всего, такие коварные девочки погубят его.

Широкая улыбка превратилась в тонкую нить. Поджав губы, поверенный Назир Синха почесал слегка заросший подбородок.

М-да, вот желание! Такое кольцо можно добыть, став пиратом, и то его презентуют не сразу. Железное кольцо морского братства вручали только самым отъявленным головорезам и скотам. Для отмеченных особой наградой не было ничего святого. Даже Саах не настолько кровожаден. Кольцо нельзя купить! Спившиеся пираты скорее продадут своё сердце, чем заветное колечко. Такую награду проще снять с убитого пирата. Но и потом, что с ним делать? Никакой ценности оно не имеет. Обычное железное кольцо с гравировкой «Кому принадлежит» внутри, а снаружи рисунок открытой челюсти акулы. Вот и вся красота. Зачем девочке такое украшение?!

Заметив, как любимый наморщил лоб, размышляя, где взять такую дорогую вещь, Роза сама сообщила местонахождение заветной мечты.

— Мой отец носит такое кольцо, и я хочу только его, — и словно ставя точку в выборе подарка, сказала: — Кольцо он носит на указательном пальце правой руки. Я узнаю его среди тысячи таких похожих колец. На нём есть зазубрина. Она настолько острая, что оставляет царапины на коже.

Смотря сквозь Сааха куда-то вдаль, кровожадная девочка утирала ручьи слёз. Она отлично знала, что просит у своего любовника. Цена того кольца — жизнь отца. Никчемная жизнь человека, разрушившего её детство и мечты. Он уничтожил надежды сестры и матери.

Это чудовище своим возвращением на берег убило самого близкого ей человека — маму. Всего два месяца назад мамочка прижимала свою Розу к себе. Мамочка целовала её. Мамочка прятала дочерей от гнева разъярённого пьяного отца, сносила чудовищные побои, крича им не выходить из укрытия. Она защищала их до последнего. И вот однажды избитая мама перестала дышать, но чудовище не заметило этого и, несколько раз пнув ногой в живот свою собственность, скрылось за дверью. Матери не стало, защищать их было больше некому.

Заботливый папочка сразу нашёл применение старшей дочери в портовой таверне. Она должна приносить деньги! Если Энея зарабатывала меньше, чем обычно, он избивал уже её. Когда сестра после побоев потеряла сознание, пришла очередь Розы. Монстр её не только избил! Как ни молила она о помощи сестру, та пролежала на полу без движения до самого рассвета.

Новый день вошел в их дом храпом пьяного папаши. Сёстры, прижавшись друг к другу, тихо плакали и вздрагивали от каждого шороха. Роза возненавидела дом, где родилась. С возвращением в него отца семейства некогда уютные стены резко стали тюрьмой.

Он разрушил всё.

Их жизнь — сущий кошмар!

Неужели Саах посмеет её осудить за желание отомстить? Нет. Он поймёт Розу. Её любовник сам такой же, как и она. Он упивался кровью по заказу сотни раз, а Розочка хочет забрать жизнь у того, кто её не достоин. Так, она считала, будет справедливей. Ни на секунду не сомневаясь в успехе Сааха. Пусть отец больше и массивнее, но улыбчивый чужак уже заставлял Тормуда ползать на четвереньках у своих ног. Цветочек видела это своими глазами в таверне. Чудовище, наводившее страх на весь порт, пресмыкалось перед юнцом. В тот вечер миф о непобедимости бывшего пирата был развеян на грязном полу портовой забегаловки. Тогда Розочка поняла — пора действовать! Такого шанса может больше не представиться.

— Ты обещал исполнить любое моё желание, — с надеждой напомнила она.

— Я слов на ветер не бросаю, Цветочек мой, — улыбаясь, подтвердил Саах. — Скоро будем в порту, а половины ещё и не съели.

Так спокойно говорил Саах, словно не было разговора о железном колечке. Всё прекрасно: чайки, небо, волны, ветер, а в его руках самая миленькая девочка на свете. Вот только придут в порт, и поверенный третьего советника помчится на крыльях любви за подарком для Розочки. Её синие глазки достойны большего. Ради такой коварной девочки он готов убить сотни, а не одного.

Этот разговор заставил по-другому взглянуть на Розу. В глазах Сааха она перестала быть маленькой беззащитной девочкой. Теперь его цветочек достоин большего, чем улочки грязного порта. И да, уехав, он вряд ли вспомнил бы её имя. Таких вот красоток в бурной жизни приёмного сына третьего советника было пруд пруди, и ни одна не зацепила. А юная портовая шлюшка нашла ключи к его сердцу своей холодной жестокостью. Как она была хороша, когда так просто заказывала папочку. Ни одна слезинка не упала с этих прекрасных глаз. Сама невинность снаружи и коварство внутри. Он едва не закричал ей: «Восхищаюсь! Такая юная, а манипулируешь мужчинами, как заправская куртизанка!». Её место при дворе, прямо в центре этой клоаки. Такие таланты не должны пропадать даром. Саах поговорит с отцом насчёт будущего милого цветочка. Теперь он был уверен: девочка пойдёт далеко. Направив её таланты в нужное им русло, из этой пока ещё простушки получится идеальная шпионка и интриганка. Судьба сама привела цветочек в его руки, и такой шанс упускать нельзя. Назир Синх оценит подарок Сааха.

Яхта причалила к порту. Два её пассажира, обнявшись, не спеша направились в сторону гостиницы. Саах проводил свою спутницу до самых дверей комнаты и, поцеловав, направился на поиски хозяина кольца морского братства.

Найти Тормуда было несложно. Таверна, где он торговал своими дочерьми, была его вторым домом. Вот и последний для него вечер стал не исключением.

* * *

Бывший пират в жопу пьяный пытался играть в кости, но жуликоватые дружки быстро обирали его. Тот злился и раз за разом стучал кулаком по столу, требовал отыграться. Последней ценностью на кону стала Энея. Девушка только смотрела в пол, когда отец расхваливал её прелести. Тем самым пытаясь набить цену. Компания, мотая головой, отказывалась ставить всё выигранное ими на один кон с какой-то тощей девицей. К тому же за такой выигрыш можно купить и десяток проституток получше.

Эх, пожалел Тормуд, сюда бы синеглазую, сразу был бы другой разговор. Старшая хоть и хороша собой, но не настолько, чтобы сравниться с Розой. У Энеи обычные карие глаза и нет пухлых губок. Ничего экзотичного. Словом, простая атлантка. Рассердившись за это на дочь и обвинив её в своей неудаче, Тормуд со всего размаху влепил ей оплеуху. Та отлетела в сторону и, ударившись об край соседнего стола, взвыла от боли.

Отец, подскочив к ней, заорал:

— Чтобы всё, что проиграл из-за тебя, сегодня же отработала! Вставай, дрянь! Не принесёшь денег — пожалеешь!

Откинув ногой с дороги дочь, папаша пошёл к выходу. Больше сегодня ему делать в таверне нечего. Никто задарма не нальёт, а про угостить и говорить нечего.

Темнота ночи поглотила его за дверью, но от глаз Сааха скрыться не так уж легко. Он из-за укрытия наблюдал за своей жертвой, и ничто не ускользнуло от его взора.

Папаша-сутенёр проигрался. Его уход видели пьянчужки, следом никто не выходил. Значит, свидетелей быть не должно. В городишке ночь, подворотней много, и там ждут своего часа любители поживиться чужим добром. То, что у Тормуда нет ни гроша, вряд ли знают мелкие грабители. Всё складывалось как нельзя лучше. Сымитировав нападение, ни у кого не возникнет сомнений, почему был убит бывший пират. Такое в портовом городе случается так часто, что местные власти даже не обращают на это внимание.

Жаль, что так темно сегодня ночью. Саах хотел увидеть глаза Тормуда в момент, когда всадит в него нож. Может, убить сутенёра-насильника на открытом месте или в собственном доме? Так, по крайней мере, интересней. Слишком просто — всадить нож в спину и уйти. Хочется какого-то веселья.

Тормуд, шатаясь от выпитого пойла, брёл в сторону дома. Тёплый бриз с океана немного приглушал зловония, исходившие от потрохов рыбы. Всюду сновали бездомные псы, то и дело с рыком отстаивая право на лучшие куски у своих собратьев. Глядя на привычную картину, пират выругался. Как же ему не хватает под ногами качающейся палубы! Там, в море, другая жизнь! Жизнь, полная приключений! А что здесь? Грязь, вонь, никчёмные людишки…

А какой азарт тебя берёт, когда корабль после долгого преследования настигает жертву. Ты дерешься за трюмы, полные богатствами, и от этого закипает кровь в жилах. Ты, как акула, в поисках чего-нибудь сытного разрываешь плоть торгового корабля.

Это чувство ни с чем не сравнится!

Это чувство нельзя описать!

Это чувство надо испытать!

Бывший пират ненавидел порт и всё, что с ним связано. Его душа рвалась обратно в море. Правда, дорога туда ему заказана. Морское братство выгнало Тормуда за воровство. По закону пиратов ты можешь выиграть золото у брата честно, разделить причитающуюся долю погибшего, но украсть — это подлость. Такое не прощают даже морские разбойники.

Отца Розы поймали на воровстве. Его должны были выгнать с позором, но вступившийся за него друг выпросил оставить хотя бы кольцо. Всё-таки Тормуд заслужил его в многочисленных пиратских вылазках. Кольцо братства Тормуду оставили как напоминание, чего он лишился, осмелившись украсть у своего. И вот уже пару месяцев бывший морской разбойник сходил с ума от безделья и скуки в самом грязном портовом городишке. От скуки хотелось завыть с этими псами или сцепиться с ними за кусок гнилой рыбы. Одно и тоже каждый день: паршивые дочки, таверна, выпивка, игра в кости с шулерами, дорога домой. Как он всё это ненавидел!

Шорох за спиной не заставил сразу обернуться. Скорее всего, это голодная псина, увязавшаяся за ним ещё у пристани. Тормуд свернул в узкий проём между домами, где только что выплывшая луна еле-еле освещала путь. Шорох позади отчётливо стал слышен, и это точно не собака. Четвероногие не носят сапоги.

Пират остановился и, прислушиваясь, стал пристально вглядываться в темноту. Мрак не давал разглядеть, что или кого скрывает, но силуэт уже отчётливо вырисовывался. Размытые черты принадлежали человеку. Незнакомец медленно приближался. Расстояние между ними уменьшалось. Когда на силуэт упал лунный свет, Тормуд узнал его хозяина. Клиент его синеглазой дочки.

Только вот что он делает в ночных трущобах? Почему не в тёплой постели с Розой? Неужели дрянная девчонка посмела разозлить такого щедрого господина, и он пришёл за монетами? Даже если и так, Тормуд денег не отдаст. У него их просто нет.

— Что она натворила? Я её научу уважению! Она пожалеет, что… — рычал сутенёр.

Каждое слово давалось ему с трудом. Язык сковывало выпитое вино.

Саах только улыбался и подходил ближе.

В какое-то мгновение до затуманенного мозга пирата дошло, зачем незнакомец преследовал его. Достаточно было посмотреть на улыбку — оскал и лезвие ножа в руке преследователя. Догадка, посетившая Тормуда, уже не могла спасти. Саах подскочил очень быстро и с размаху всадил нож по самую рукоять в его живот. Пират только и смог, что выдохнуть со стоном, сползая по руке убийцы. Жгучая боль пронзила не только кишечник, но и дышать становилось больно. Особенно при вдохе. А дышать очень хотелось.

Ничего не понимающий папаша пытался выговорить: «За что?».

Убийца медленно вытаскивал нож из утробы пирата. Вонь, исходящая от окровавленного живота и не только, заставила любовника дочери поморщиться. Такой верзила и, судя по кольцу, матёрый пират наделал себе в штаны. Подумать только, какой скверный конец — умереть в подворотне с дырой в кишках и сраных портках. Его тело долго будут обходить стороной. Оно уже источало такой смрад, что дышать рядом с ним не хотелось. И только Сааха это забавляло. Ещё одна жизнь была на кончике его ножа, но эту жизнь жалеть не стоило.

Сын Назир Синха улыбнулся, запоздало отвечая на вопрос своей жертвы:

— Ничего личного, тестек. Я обещал твоей девочке кольцо морского братства. А нужно ей только твоё, — присев на корточки рядом с поверженным чудищем, Саах стал вытирать нож об его рубаху и тут же холодно засмеялся. — Знаешь, ни одно убийство до сегодняшней ночи не приносило мне столько удовлетворения. Я даже наслаждаюсь твоей болью и беспомощностью. Вот сейчас отрежу тебе палец. Ты же колечко так не отдашь? — Тормуд покачал головой. — А я знал! — он помахал пальцем и подмигнул. — Вас коленным железом жги, а кусок какого-то железа дороже жизни. Ну, где мой подарок?

Схватив руку пирата, Саах попытался её разжать, но ладонь не поддавалась. Тормуд из последних сил сжимал её. Тогда изобретательный убийца стал просовывать в кулак лезвие ножа. Прислушиваясь, как сталь режет кожу и мясо, он пристально смотрел в глаза Тормуда. Тот сопротивлялся недолго. Такую боль никто не смог бы стерпеть, и чуть ли не плача пират сдался.

Саах стащил с пальца кольцо и, вертя перед носом у Тормуда, спросил:

— Как тебя прикончить? Быстро или медленно? — с какой-то издёвкой в голосе говорил он. — А знаешь, я вообще-то давно решил для себя, как буду тебя убивать. Сначала отрежу тебе пальцы, которыми ты её трогал, потом… — услышав отчаянный стон, Саах ближе придвинулся. — Ты что-то хочешь сказать? Говори, я весь во внимании.

Сутенёр — папаша до ужаса боялся садиста и тех мук, что его ждали. Он только молил о пощаде. В данном случае он просил убить быстро.

Саах скорчил гримасу недовольства, словно ожидал других предложений. Тормуд испортил всё веселье. Ну что же, быстро, так быстро! Но напоследок он всё же себя повеселит.

— Смотри, пират! Твоё кольцо на моём пальце лучше смотрится, — увидев злость на лице приговорённого им, Саах взял Тормуда за грудки. Глядя прямо в глаза, прошептал: — Если морское братство выделяет таких жалких червей, как ты, то оно просто сборище неудачников. По мне, ты даже не мужик. Ты жалкое ничтожество. В твоей дочке больше отваги и силы. Вот она-то его и достойна. Представь, этот кусок железа будет носить девочка, заказавшая твою жизнь.

Глаза горе-пирата помутнели от ненависти. В эти мгновения он пожалел о том, что не придушил сучку в колыбели. А лучше всего надо было прирезать их мать двадцать лет назад. Какой же он дурак! Зачем привёз её в свой город и поселил в своём доме? Ничего путного с неё не вышло. Дрянная принцессочка родила только двух таких же дрянных дочерей.

Тормуд, превозмогая боль, попытался вцепиться зубами в горло, но убийца, оскалив белые зубы, среагировал на атаку. Мальчишка пальцами сжал подбородок пирата и вдавил его затылок в стену. В эти секунды он почувствовал, как нож не спеша входит между рёбрами. Его остриё пробиралось к сердцу. Новая боль заглушила старую. Тормуд судорожно задёргал ногами, стараясь отползти. Его руки отталкивали Сааха. Но все попытки как-то сохранить свою жизнь были напрасны. Каменная стена отрезала путь к бегству. Вся эта мышиная возня бессмысленна. Убийца силён, а Тормуд смертельно ранен. Копошась в грязи, он только продлевает агонию. Он всё это понимал, но ведь жить так хотелось. С этой мыслью пират резко поддался вперёд. Он сам насадил себя на лезвие, чем оставил Сааха в замешательстве. Такого от никчёмного пьянчужки наследник третьего советника никак не ожидал. Уж слишком пират цеплялся за ниточку жизни. В любом случае Саах получил удовольствие.

Вытерев нож, любовник Розы направился прямиком к портовой гостинице, размышляя по дороге: «Может, я ошибся с выводами. Этот Тормуд был неплохим пиратом. А да ладно, теперь уже всё равно!».

ГЛАВА 33. Разные сны

Роза с нетерпением ждала свой подарок. Её не интересовала цена, которую заплатил за него отец. Она представляла, как бездомные собаки обгладывают тело Тормуда, и от этой мысли на её лице появлялась довольная улыбка. Наконец-то её мечта сбывается! Теперь они с сестрой будут свободны.

Они планировали продать дом и отправиться в столицу. Там девочки хотели купить какую-нибудь таверну и начать новую жизнь. С убийством Тормуда это становилось реальностью. Никто не будет их искать, никто не разрушит их новый мир без насилия и угроз. Это прекрасно — быть свободной и идти вперёд, не оглядываясь опасливо назад. Всё самое страшное останется в портовом городишке. Роза почему-то была уверена, что в Атланте их ждёт только всё самое лучшее.

Ну где же её Саах? Он должен был уже вернуться. Нет, она была уверена, что ему под силу убрать здоровяка. Просто в ожидании время тянется слишком долго. Минуты кажутся часами, и это не выносимо.

Луна этой ночью была необычайно яркой. Её свет озарял всю небольшую портовую площадь. Роза вглядывалась в каждую тень, надеясь увидеть своего возлюбленного.

Уже далеко за полночь на мощёной улице появился Саах. Она узнала бы его среди тысячи людей по фигуре и походке. Только он мог так широко расправить плечи и твёрдо ступать. Её любимый никогда не сутулился и не опускал глаза вниз. Он всегда смотрел вперёд, но это не мешало ему замечать всё вокруг. За то короткое время, что они провели вместе, девочка хорошо его изучила.

Он идёт к ней. Ещё пара минут, и кольцо будет лежать на её ладони. Роза глубоко вздохнула, услышав знакомый стук сапог. Когда дверь заскрипела, по телу девочки пробежала дрожь, а сердце едва не вырывалось из груди.

Она так долго ждала этого мгновения, что бросилась навстречу убийце отца с криком:

— Дай его мне!

Саах не был готов к такому горячему приёму, и всё же, обняв свой цветочек, положил на ладонь заветное кольцо морского братства. Он наблюдал, как Роза рассматривает в тусклом свете свечи маленький кусок железа. Девочка словно не верила глазам, что некогда принадлежавшая тирану вещь теперь её.

Любовница заулыбалась, прижав к груди кулачок с кольцом.

Это оно. Зазубрина есть. Это его кольцо. Теперь Тормуд больше не обидит их с сестрой. Жаль только, мама не дожила до такой счастливой ночи. На глаза навернулись слёзы, и она присела на край постели. Ноги почему-то стали ватные.

Опять слёзы. Неужели по отцу-ублюдку? Женские слёзы — самое ужасное. Особенно слёзы тех, кто небезразличен. За эти дни Саах привязался к девочке, но не полюбил. Любовь слишком тяжёлое чувство для него. К тому же чувства, которые он стал испытывать к Розочке, были для него в новинку. Ещё ни о ком он не хотел заботиться. Цветочек первая, кто удостоился этого. Может потому, что он увидел в ней себя?

Присев с ней рядом, убийца нежно обнял за плечи. Его губы прикоснулись к открытым плечам. Он не ждал ответа на ласку, это было просто желание утешить малышку.

Роза повернулась к нему и, прижавшись, прошептала:

— Спасибо. Я так счастлива. Ещё никто не делал мне таких дорогих подарков. Теперь мы с Энеей можем уехать отсюда.

Нет, он не отпустит её! Назир Синху нужен этот прекрасный цветок. И, в конце концов, Роза всё ещё нужна ему самому.

— Куда ты поедешь? — спросил, целуя Саах.

— В Атланту. Мы с сестрой давно мечтаем об этом. Что мне здесь делать? Ты скоро сам уедешь.

— Останься со мной. Я обещаю, что позабочусь о тебе, — чмокнув в лоб, добавил. — Теперь ты знаешь. Я слов на ветер не бросаю.

— Я даже боялась об этом мечтать. Я, наверно, сплю. Разбуди меня, Саах, — довольно пролепетала она.

— Цветочек мой, ты спала глубоким сном до меня, и этот сон был кошмаром.

Одним своим присутствием он делал её счастливой. Неужели теперь это счастье будет бесконечно? От его прикосновений она теряла всю связь с реальным миром, и эта ночь стала самой незабываемой в жизни маленькой портовой шлюхи. В новый день она входила уверенной в своей счастливой жизни рядом с Саахом. Только маленькой пока ещё глупенькой девочке было невдомёк, что слова «позаботиться» и «любить» разного значения. Да, любовник позаботится о её будущем. Он пристроит Розу, но жить с ней не будет. В этом и заключалась забота Сааха о той, что затронула некоторые фибры его непостоянной души. Но сейчас они оба спали, прижавшись друг к другу, и каждому снились разные сны.

Лучи солнца быстро ползли по стене, пробираясь к окну гостиницы. Любовник давно уже не спал. Он тихо одевался, стараясь не разбудить свою красавицу. В надежде, что Роза проспит до его возвращения, Саах задёрнул поплотнее шторы на окнах. В комнате стало значительно темнее.

Эти тряпки способны ещё скрывать солнце, но вот крики просыпающегося порта заглушить им не под силу. Его девочка так сильно устала прошлой ночью, что даже не реагировала на звуки, врывающиеся через стёкла окошек. Она только потянулась, переворачиваясь на другой бок. Это заставило Сааха улыбнуться. Ну сущий ребёнок! Ей и вправду с куклами играть, а не папашу заказывать своему клиенту.

Саах не смог устоять перед искушением и, наклонившись, нежно поцеловал Розочку. Она продолжала спать, и на её лице играла довольная улыбка. Ему так не хотелось уходить! Он мечтал зарыться лицом в её чёрные локоны, обнять её и уснуть вместе с ней в этой безмятежности. Но, к сожалению, дела вынуждали его покинуть её нежные объятия.

Каждое утро Саах ждал Мараджия в портовой таверне «Морской Конёк». И, по его подсчётам, именно этим утром тот должен объявиться. Ко всему прочему, разговор с Назир Синхом о Розе тоже должен состояться сегодня. Скорее всего, его цветочек будет сладко спать этой ночью на вилле его господина в качестве служанки принцессы. Вот так он позаботился о будущем своей девочки.

Ещё раз бросив взгляд на спящую, Саах удалился, плотно закрыв за собой дверь. Эту ночь они проведут вдали друг от друга и последующие тоже. Может быть, он последний раз держал в своих объятиях её изящное тело. Смогут ли они видеться в Атланте? На этот вопрос Саах не знал ответа.

Что испытывает любой другой мужчина, расставаясь с девушкой, так близко прикоснувшейся к его сердцу?

Боль? Смятение? Тоску?

Наверно, все эти чувства вместе. Но сердце Сааха билось ровно. Ему просто будет не хватать этой коварной дочери пирата. Только вот одна странность не давала ему покоя. Сын первого советника империи был слишком долго с Розочкой, но почему-то не насытился вдоволь её хрупкой фигуркой.

ГЛАВА 34. Таверна "Морской конёк"

Мараджий с наслаждением вдыхал воздух своей родной земли. Атлантида была видна на горизонте, то исчезая в океане, то снова появляясь. До берега было уже совсем близко. Наконец-то утомительное путешествие закончилось. Он сделал всё, что было необходимо: заманил принца в ловушку, дождался его смерти, снял перстень и проследил, чтобы тело наследника добралось до берегов Атлантиды. Было чем гордиться. Он показал себя как исполнительный человек.

Признаться, всё это он делал с удовольствием. Принц раздражал его. Он был слишком высокомерен и заносчив, а также совсем не умел сражаться. Потомственному солдату было унизительно подставлять своё тело под удар меча принца. Одно дело — проиграть опытному сопернику, но совсем другое — уступить никчёмному мальчишке. Принц даже правильно держать меч не умел, не говоря уже о том, чтобы владеть им. Теперь всё было кончено. Мараджию больше не нужно было нянчиться с этим капризным самодуром.

Как же хочется наконец ступить на твёрдую землю! На корабле солдата слегка укачивало, а запах из трюма, где в ящике со льдом лежало тело принца, становился невыносимым. Удивительно, но даже лёд не мог остановить разложение. Из-за жары кристаллы быстро таяли, ускоряя процесс гниения.

К тому же, на голову принца встал слон, который обезумел от страха, что затруднило опознание тела. А теперь талая вода довершила своё дело. Единственное, что могло бы подтвердить личность, лежало в мешочке на поясе Мараджия — это перстень принцев Атлантиды.

Принц никогда не должен был снимать этот перстень. Только став императором, он отдавал его своему сыну, тем самым признавая его права на престол. Золотой перстень с символикой империи был священен. Носить его мог только принц крови, и другим под страхом смертной казни это делать было запрещено. Это было самым страшным табу после кристалла богов и перстня с короной императора.

Раз перстень снят, значит, принца больше нет. Империя без наследника мужского пола! Такого никогда не было. По словам жрецов, должен наступить хаос. Но хаос в империи царил последние несколько лет. Мараджий был точно уверен, что хуже не будет. Лучше Атия на троне, чем глупый мальчишка.

Судно пришвартовалось к порту. Мараджи поспешно попрощался с капитаном и сбежал по трапу на берег. Он глубоко вдыхал воздух, словно пытаясь надышаться после долгого путешествия. Несмотря на то, что вокруг было много мух и резкие запахи, это было лучше, чем запах полуразложившегося трупа, который он ощущал на борту.

Вспоминая название таверны, солдат шёл по узким улочкам городка. Он знал, что там его будет ждать Саах. Человек, которого нанял Назир Синх, не вызывал у Мараджи уважения. Он был слишком молод и хладнокровен в некоторых делах. Воин считал, что этот юноша слишком фанатично исполняет приказы третьего советника.

Несмотря на то, что им приходилось часто пересекаться из-за обстоятельств, Мараджи не мог понять, почему Назир Синх так дорожит Саахом. Все самые тайные поручения всегда доверяли юнцу. Это оскорбляло опытного солдата, который должен отчитываться и подчиняться безродному мальчику. Но пока он готов терпеть эту роль второго плана. Однако при удобном случае он попытается сместить Сааха и занять его место.

Размышляя над своим чувством недооценённости, капитан упёрся прямо в двери таверны «Морской Конёк». Легонько толкнув дверь ногой, он вошёл внутрь. В полуосвещённом заведении уже с утра кипела жизнь. Голоса прислуги, выпивох, проституток, игроков смешались в один гул, напоминающий пчелиный улей.

Народу много… Где же искать Сааха? Все столы заняты, и вроде мальчишки нигде нет.

«Наверно, скоро придёт», — решил Мараджий, выкидывая из-за стола хвативших лишнего двух мужиков. Любители браги даже не смогли возразить и, оказавшись на полу, продолжили храпеть.

Увидев нового посетителя, сразу же подбежала толстая бабёнка. Улыбаясь во весь щербатый рот, стала предлагать изыски их кухни. Сегодня только для красивого господина жареные куры, пирог с рыбой и сахарийское вино. Что в этом захолустье имеется благородное вино, Мараджий засомневался, но спорить не стал, уж очень хотел есть. После сухого пайка на корабле это и впрямь изыски.

Заказ не заставит себя ждать. Не прошло и получаса, как блюда стояли на столе, а толстуха, тупя взгляд, ждала, похоже, не только благодарности в виде монет. К её огорчению, Мараджия шлюхи не привлекали, а в особенности такие необъятные. Он только бросил на стол монету, сказав: «Больше ничего не надо». Женщина, глубоко вздохнув, ушла.

В самый разгар трапезы напротив Мараджия плюхнулось тело. Подняв глаза, солдат увидел до омерзения знакомую улыбку. А вот и Саах. Его появление не заставило солдата оторваться от пирога с рыбой. Он одной рукой снял с ремня мешочек и положил на стол.

— О, наш долгожданный перстень! — изображая радость, прохрипел человек третьего советника. И тут же, откашлявшись, спросил: — Проблем не возникло?

— Нет! — чётко по-военному ответил капитан.

— Тогда почему так долго? — улыбка на лице сменилась недовольной гримасой. — Наш хозяин злится.

Ну вот, аппетит испорчен.

Мараджий отодвинул тарелки. Вытирая рот ладонью, он посмотрел на зазнавшегося мальчишку с отчётливо читаемой неприязнью в глазах. Придушить бы его, а нет! Не так всё просто. Им ещё долго идти в одной упряжке.

Капитан сплюнул под ноги Сааху и напомнил:

— Это твой хозяин. Я ему не служу.

— Ну-ну… — брызнул смехом человек Назир Синха. — А платит тебе кто? Ты такой же, как и я. Так что не строй из себя само благородство. Продал ты его давно за звонкую монету, — видя, как желваки Мараджия судорожно задёргались, он резко перевёл разговор в другое русло. — Где тело принца? Назир Синх захочет удостовериться, что оно принадлежит Арию.

Хитрец, ещё немного и они сцепились бы выяснять, кто кому служит. «Ничего», — успокаивал себя Мараджий. — «Ты за это ответишь».

— На корабле. Только тело не так просто опознать, — увидев вопрос в лице Сааха, пояснил. — Слон стал на голову и начал гнить.

— Ты рехнулся, за дурака меня держишь? А если это не принц?

Мараджий не ожидал такой быстрой атаки и не успел среагировать. Его отбросило к стене, а Саах, нависнув над ним, приставил нож к его горлу. Дыхание перехватило, острое лезвие впилось в кожу. Но Мараджий был не из робкого десятка. Он ударил противника под дых и, воспользовавшись моментом, вырвался из его рук, правда слегка оцарапав шею.

В таверне резко стало тихо. Все присутствующие, замолчав, наблюдали, как разовьются события дальше. Поняв, что стали виновниками пристальных взглядов, горе-бойцы уселись на свои места.

Вытирая ладонью струйку крови на шее, Мараджий спокойно попытался объяснить человеку советника, почему его словам стоит верить.

— Ты хоть и родился в Атлантиде, но, видно, законы тебе неведомы. Ни один принц не смеет снять перстень, пока жив или не стал императором. Мне пришлось отрубить пацану палец, уж больно перстень не хотел слазить. Видать, давно не снимался.

— Спасибо за интересную лекцию, но это вряд ли удовлетворит Назир Синха. Лица нет!

— Зато есть тело, — пытался поставить точку в этом вопросе капитан, но недоверчивый собеседник только загадочно улыбался, сверля его глазами.

Саах не доверял словам Мараджия. Будь вояка на его месте, тоже бы не поверил таким доказательствам.

— Я уже послал мальчишку за господином. Молись Отцам, чтобы он тебе поверил.

— А то что? — поддразнил его Мараджий. — Убьёшь меня?

— Сомневаешься? — оскалился в ответ Саах.

— Будем ждать здесь? — оглядываясь, спросил капитан. — Не лучшее место. Многолюдно.

— А что, чем больше народу, тем меньше любопытных глаз. Может, тоже поесть? Как думаешь, Мараджий?

— Кормят здесь недурно. Да ты и так об этом знаешь.

Мараджий продолжил свой завтрак, пытаясь не обращать внимания на заносчивого мальчишку рядом. Сосед заказал себе пирог с рыбой и вина. Видно, аппетит тоже был испорчен.

Саах не успел даже приступить к трапезе, как к его ногам бросилась проститутка из таверны. Он хотел было оттолкнуть её, но, узнав знакомые черты лица, дал ей возможность договорить.

Девушка была премиленькая. Чёрные локоны прямых волос хоть и были распущены, но не скрывали уже знакомую форму лица в виде сердечка, алые губки и вздёрнутый курносый нос. Только вот глаза отдавали чернотой, а не синевой. По-видимому, это Энея, старшая сестра его Цветочка.

Девушка молящим писклявым голоском просила сказать, где её сестрица. Энея уже несколько дней не видела Розу, отец пропал куда-то со вчерашней ночи, и вообще, как старшая сестра, она волнуется.

Слушая лепет проститутки, Саах только улыбался. Сёстры так внешне похожи, но такие разные. Роза никогда не станет шлюхой, даже если у неё будет тысяча любовников. Его Цветочек смотрит поверх головы или же прямо в глаза. Признак силы характера. Энея прячет глаза, боясь посмотреть в лицо сильнейшему. Прирождённая рабыня чужих страстей и желаний. Такие хорошо умеют удовлетворить животный инстинкт, но после не вспомнишь ни имени, ни лица, даже ночь растворится с первыми лучами солнца. Таких не любишь, не жаждешь. Такими просто владеешь и забываешь. Их выбрасываешь из своей жизни без особых сожалений. Они ничему не учат и не учатся сами. Плывут по течению реки, не сопротивляясь. Такие женщины удобны.

Любовник Розы поднял девушку с колен и усадил рядом.

— Хочешь вина, Энея? — Та покачала головой. — Ну, раз так, тогда беги в портовую гостиницу. Там твоя сестра. Она спит.

Её глаза округлились. Он знает, как её зовут. А всего несколько дней назад отпихнул. От незнакомца веяло чем-то, от чего замирало сердце, и дрожь страха бежала по телу.

«Бедная сестричка, что он с ней вытворял? Всё, хватит! Отец пропал, значит, их никто не будет искать. Теперь они сбегут!» — Энея твёрдо была уверена, что заберёт Розу сегодня, а завтра попутный ветер унесёт их к берегам столицы. Старшая сестра сделает всё, чтобы девочка забыла ужас портовых улиц и таверн.

— Спасибо, господин, — Энея не спеша встала и, все ещё смотря в пол, спросила: — Могу ли я идти?

— Иди, милая.

«Какая добродушная улыбка и столько холода в глазах. Бежать, пока отпускает», — подумала проститутка, направляясь к дверям.

Не успела скрыться Энея, как Мараджий с издёвкой заметил:

— Я смотрю, ты времени не терял, пока я в самой грязи ковырялся. Всех местных шлюшек познал?

— К сожалению, не всех, хотя ночей было очень много, — делая акцент на медлительность капитана, ответил Саах.

— А как ты узнал, что я именно сегодня прибуду в порт? Ты заранее отправил мальчишку советнику, а если бы я не приехал? Что, облажался бы?!

— Сразу видно военный! Увидев твою задницу за столом, я сразу сунул монету первому попавшемуся мальчишке со словами: «Беги на виллу за городом и скажи, что друг приехал», — макнуть лишний раз в дерьмо туповатого вояку всегда было приятно. Таких шансов Саах не упускал.

ГЛАВА 35. Две сестры.

Энея бежала по улицам порта к гостинице. В голове у неё роились самые ужасные мысли. Что, если Розочка сильно избита и не сможет быстро покинуть комнату? Что тогда делать? Корабль должен отплыть с первыми лучами солнца, и их никто не будет ждать. Вместе с парусами за горизонт исчезнет и надежда на лучшую жизнь.

Отец и раньше пропадал на долгое время, но сколько теперь продлится это счастье? Монстр может появиться в любой момент и всё испортить. Такая удача выпадает не всегда. Папаши нет, корабль у причала — осталось только на него сесть. Денег должно хватить на первое время, ведь они откладывали каждую монету, которую не учитывал отец. Иногда старшая сестра тайком подрабатывала, обслуживая матросов на кораблях. Именно от них она узнавала, когда уходит попутный торговый корабль.

И вот гостиница. Она одна на весь городишко. Поэтому считалась самой хорошей и дорогой. Были ещё комнаты внаём при трактирах, но там в основном проживала всякая морская шваль, и от этого шла дурная слава. Ни один уважающий себя человек не поселился бы в таких притонах. А номера гостиницы отличались аккуратностью и минимальным комфортом. Проезжающие мимо господа и торговцы предпочитали спать на чистых простынях и есть с мытой посуды.

Энея немного опешила, боясь войти внутрь. Вдруг её выгонят? Вид у девушки был так себе. Сразу можно понять, чем она зарабатывает на хлеб. Грязные, немного скомканные волосы лежали на плечах, лицо ярко накрашено. Платье, выцветшее от старости, чуть прикрывало грудь. Зато выгодно демонстрировало тонкие стройные ноги. Одним словом — шлюха. В такую гостиницу приглашают только ухоженных куртизанок. Как ни крути, девушке до их уровня далеко.

Набравшись смелости, Энея переступила порог гостиницы. Не успела войти внутрь, как рядом оказался хорошо одетый господин. Его лицо выражало полное недовольство и брезгливость. Какая-то грязная девица стоит на дорогих коврах. Дверью ошиблась, а может, и улицей? Он хотел бы выгнать взашей непрошеную гостью, но, присмотревшись получше, ахнул.

— Госпожа Роза, что с вами случилось? Вам надо немедленно помыться. Я сейчас же распоряжусь подать в пятый номер воды, — пытался быть услужливым управляющий.

Капризы этой девушки ему оплачивались, и он готов был по первому её требованию бежать исполнять любое пожелание юной госпожи.

Значит, Роза живёт в пятом номере, и её здесь хорошо знают. Неужели этот человек не заметил разницы? Энея немного выше и у неё чёрные глаза. Но это даже к лучшему. Теперь она сможет беспрепятственно встретиться с младшей сестрой .

— Нет, спасибо. Я только переоденусь, — быстро ответила девушка, поднимаясь по лестнице.

Приоткрыв двери, Энея беззвучно вошла. Возле зеркала сидела девушка в белоснежном платье. Она причёсывала волосы, улыбаясь отражению. Неужели это её маленькая худышка сестра? Как сильно она изменилась за эти несколько дней. На её лице и открытых участках тела не было ни намёка на синяки. Чуть тронутая загаром кожа светилась здоровьем. Малышка прибавила в весе. Неудивительно, отец держал их на голодном пайке, а этот господин денег не жалел.

Энея стояла в открытых дверях, любуясь сестричкой. Она всё ещё не верила своим глазам. Если бы не сквозняк, поднявший подол платья Розы, в комнате ещё долго царила тишина.

Глаза Розы округлились от удивления. Она никак не ожидала увидеть свою старшую сестру в стенах гостиницы. Лёгкое замешательство сменилось буйством чувств. Младшая бросилась в объятья Энеи с криком радости.

— Сестра!

Прижимая и целуя родное личико, Энея расплакалась. Она столько всего передумала и даже мысленно попрощалась с сестрой.

— Родная моя, родная моя девочка, — причитала она. — Ты жива…

— А что со мной могло случиться? Как ты всё это время была?

— Что случиться? У этого господина взгляд нехороший. Страшный он.

— Нет! — отстранилась Роза. — Он хороший. Ты просто его не знаешь. Саах заботливый.

— Может и так, только теперь мы уплываем. Завтра на рассвете торговый корабль уходит в Атланту. Я договорилась с капитаном. Он возьмёт нас бесплатно.

— Я никуда не поеду! — твёрдо заявила Роза.

— Милая, нам надо спешить, пока не объявился отец. Сколько у нас времени, неизвестно. Может, он появится сегодня ночью или…

— Он не придёт, — оборвала старшую младшая сестра. — Вот смотри, — Роза сняла с шеи верёвочку с кольцом и дала её Энеи. — Эта тварь больше не будет над нами издеваться.

Энея дрожащими пальцами касалась верёвочки с кольцом, не в силах поверить в то, что её отца больше нет. Как такое могло произойти? Она так боялась Тормуда, что даже представить его смерть было для неё страшно. Энея никогда не смогла бы стать причастной к убийству. Она слишком труслива для этого. Она убегала бы от него за тысячи километров, дрожа от страха при виде любой тени, похожей на него. И ей даже в голову не пришла бы мысль о том, чтобы физически устранить своего мучителя.

Если кольцо морского братства у Розы...

— Роза, — закрыв рот рукой, простонала сестра, — только не ты.

— Не говори, что ты этого не хотела и тебе его жалко.

Нет, что ты. Что ты, — замотала Энея. — Ты такая маленькая, но сильная. Я никогда на это бы не отважилась.

— Я знаю, поэтому сама всё устроила, — спокойно сказала Роза и присела на край кровати. Она протянула ладонь к сестре. — Отдай.

— Зачем тебе его кольцо? — кладя в раскрытую ладонь, спросила она.

— Напоминание о том, что так будет со всяким, кто меня обидит.

Энея бросилась на колени перед сестрой. Девушка взяла ладони сестры в свои и умоляющим голосом попросила:

— Сестричка, поедем со мной. Мы сможем всё начать новую жизнь там. Денег хватит на первое время. Прошу тебя.

— Я же сказала нет, — произнесла она, убирая руки из ладоней сестры. — Саах обещал позаботиться обо мне.

В ответ сестра вскочила на ноги и закричала:

— Что ты такое говоришь?! Он чужой! Ты знаешь этого проходимца чуть больше недели и уже влюбилась. Роза, посмотри на себя, что ты ведаешь о любви!

— А ты? — тихо спросила сестра.

Такой вопрос застал Энею врасплох. А ведь и вправду, что она знала о таких чувствах. Несколько лет назад старшая сестра должна была выйти замуж, но жених бросил её у самого алтаря, сбежав с соседкой. Вот и вся история её недолгой любви.

Заметив, как лицо сестры побледнело, Роза поспешила извиниться. Ей не стоило напоминать об несостоявшемся замужестве. Тем более, что Энея тяжело переживала предательство возлюбленного.

— Прости, пожалуйста, я не хотела обидеть тебя, — виновато прошептала Роза.

— Всё хорошо. Я пережила это, а ты повторяешь мои ошибки. Откуда тебе знать, что твой Саах исполнит обещание?

— Он держит своё слово, — обнимая сестру, сказала младшая.

— А я вот ему не доверяю, — не унималась Энея.

— Достаточно того, что я ему верю. Я люблю Сааха.

Энея пристально всматривалась в глаза своей сестры, словно пыталась разглядеть в них то, что будет убедительнее слов. Но тёмно-синие глаза Розы только светились счастьем. Ладно, пусть будет так. Хочет остаться с хозяином ледяного взгляда? Пусть остаётся. Насильно из этой гостиницы она её не выволочет.

— Хорошо, — вздохнув, согласилась Энея, — может, так и лучше. Только вот что, в Атланте я буду каждый первый день месяца с утра и до вечера ждать тебя у главных ворот. Ты только доберись до столицы.

Роза широко улыбнулась. Наконец-то закончен этот пустой разговор. У неё с Саахом всё получится. А вот сестре придётся несладко в главном городе атлантов. Девочка подошла к туалетному столику, вынув из шкатулки несколько золотых монет, протянула их Энеи.

— Они тебе нужнее.

— Нет, что ты. Я не возьму. Вдруг он… — запротестовала старшая сестра.

— Энея! — прикрикнула на неё Роза, высыпая в ладонь деньги. — Он даст мне ещё. У Сааха таких много. А эти я сэкономила, не покупая себе всякие побрякушки. Я откладывала деньги для нас, но теперь, когда Тормуда больше нет и Саах со мной, мне они ни к чему. Возьми, пожалуйста. Мне так будет спокойней, — взмолилась она.

— А что прикажешь делать мне? Я за сотни километров от тебя, а ты здесь без денег, одна, — раздражаясь, заявила Энея.

— Сестра, у меня ещё есть. До города хватит, — соврала Роза, но по-другому успокоить сестру она не могла.

Сёстры обнялись, прощаясь навсегда. Кто знает, что их ждёт в будущем? Может, судьба больше не позволит им встретиться, и от этого их расставание было самым тяжёлым. Но время не ждёт. Энее пора бежать домой, а Розе ждать своего благодетеля.

— Пора идти, — прошептала Энея, целуя напоследок макушку сестры. — Раз отца нет, я продам дом. Много за него не получу, но времени нет искать покупателей побогаче. Ты запомнила, как меня найти?

— Энея, я же сказала, он позаботится обо мне.

— Ладно, пусть будет по-твоему. Если передумаешь, торговый корабль «Быстроходный» отплывает утром, — ещё раз поцеловав сестру, Энея ушла.

Роза подошла к окну и, провожая взглядом сестру, расплакалась. От их семьи ничего не осталось. Отца она не жалела. Будь мама жива, поехала ли Энея в поисках лучшей доли в Атланту? Конечно, нет. А Роза осталась ли с Саахом? И тут её мысли взорвались тысячами: да, да, да! Даже мама не смогла бы остановить её. С той первой их ночи, Роза готова следовать за ним, куда бы он ни пошёл. Теперь он часть её жизни. Она готова исполнять любое его желание, пока он любит её. А если разлюбит, что тогда? Роза замотала головой. Зачем так далеко заглядывать в будущее, когда есть счастливое настоящее? Стерев слезы со щёк, девочка обратно присела на стул у туалетного столика. Ей доставляло удовольствие перебирать пока ещё небольшой скарб драгоценностей в шкатулке и любоваться красивым отражением в зеркале.

ГЛАВА 36.Труп в бочке и просьба сына

Как только Назир Синх получил письмо от сына, он отправился в таверну на окраине порта, где они уже встречались раньше. Его одежда была такой же, как у местных жителей, но отличалась чистотой и свежестью, а не была грязной и пропахшей потом. Чёрный шерстяной плащ с капюшоном скрывал его лицо от посторонних взглядов. Поэтому, когда он вошёл в таверну, никто не обратил на него особого внимания.

Советник спокойно подошёл к столику, за которым его ждали, и сел рядом с Саахом на скамью. Мараджий откинулся назад, пытаясь заглянуть под капюшон, а сообразительный парнишка негромко воскликнул:

— А вот и наш долгожданный друг пожаловал!

— Тише, мальчик мой, — сказал друг, снимая капюшон.

— Это вы, господин? — не веря своим глазам, спросил Мараджий. — Вас трудно узнать без тоги. В этом наряде простолюдина я точно бы прошёл мимо и даже не взглянул на вас, Ваша Светлость.

— Иногда кожаные штаны и льняная рубаха – самый удобный наряд для высокопоставленных людей, – начал он, облокотившись на стол. – Где принц?

— На корабле. Вернее, то, что от него осталось, — с каким-то злорадством доложил Саах.

По голосу своего мальчика советник понял недоброе и, насторожившись, бросил взгляд в сторону капитана охраны принца.

Тот только опустил глаза и чётко оттарабанил:

— Я не виноват, господин. Слон, испугавшись, сбросил принца и, убегая, наступил ему на голову.

— А ещё, — довольно добавил Саах, словно издеваясь над Мараджием, — наш принц подгнил чуток.

Третий советник пытался сохранять спокойствие. Такие новости были совсем некстати, но что поделаешь. Теперь уже ничего не исправить. Главное, что Арий больше не будет помехой. Однако тело не всегда удаётся доставить в целости и сохранности. Если оно сильно повреждено, единственным доказательством того, что это тело принадлежит Арию, должен стать перстень наследного принца.

— Где перстень? — холодным тоном спросил советник.

Саах со словами: «Вот он», бросил мешочек на стол.

Когда Назир Синх открыл его, то, улыбнувшись, заметил:

— Хоть перстень притащил. Пошли, покажешь останки нашего всеми любимого наследного принца.

Все трое, встав из-за стола, вышли на улицу. Позади этой маленькой компании плёлся капитан. Его хмурый вид просиял только после встречи с конём Назир Синха.

Мараджий был большим ценителем породистых скакунов. Его отец, оставив службу при дворе, посвятил себя разведению лошадей, и эта страсть передалась и сыну.

Капитан легко определял породу и цену коня. Перед ним стоял настоящий представитель сахарийской породы — редкого чёрного окраса. Этих лошадей разводили в империи, расположенной на юге Африки.

По мнению Мараджия, единственным достоинством мужчин Сахарии было искусство селекции. Только лучшие из лучших удостаивались права на размножение, поэтому в потомстве не было брака. За одного такого коня отдавали сотню золотых — это было дорогое приобретение. В императорской конюшне насчитывалось не больше двадцати лошадок, а у отца Мараджия было всего две кобылы. Старик пытался вывести новую породу, скрещивая их с представителями других видов, но каждый раз жеребята получались с браком: они были низковаты, неказисты или имели тихий нрав. А этот конь был лучшим представителем породы. Поэтому Мараджий не смог удержаться от восхищения.

— Какой красавец! Самый лучший сахарийский скакун, которого я видел!

— Подарок царя Белокаменного города, — с гордостью сказал Назир Синх, беря жеребца под уздцы.

— Что же, Ваша Светлость, такого сделал для царя пиратов и наёмников, что он так щедро расплатился? — гладя морду коня, спросил капитан.

— Ничего особенного, — скромно ответил хозяин завидного скакуна.

— Может мне перейти на службу к царю окраин, раз он так расплачивается, — задумчиво пробурчал себе под нос Мараджий.

— Его Величества Мансура больше нет. Теперь там правит его племянник Карим. А он не так щедр, — шутливо сказал Назир Синх.

— Жаль, — вздохнул капитан.

— По мне конь как конь. Ничем не лучше лемурийского или степного. Четыре ноги и грива, как у всех, — заметил Саах. — Зачем так убиваться по какой-то лошадёнке?

Если бы взглядом можно было убивать, Саах уже был бы мёртв. С таким гневом Мараджий посмотрел на невежду. Но потом он немного успокоился и махнул рукой, словно говоря: «Что можно ожидать от простолюдина?».

Когда они подошли к кораблю, Мараджий вытащил платок и пояснил:

— В трюме вонь ужасная.

Его примеру последовал и советник, только чуть позже (когда спускался в трюм). А там и впрямь смрад стоял невыносимый. В бочонке, сбитом наспех, среди подтаявшего льда лежал труп принца. От увиденного подкатывал комок к горлу. Тело уже раздулось, и трупные газы звучно выходили из него. Прижав к носу сильнее платок, Назир Синх спросил, посмотрев на капитана:

— Это точно принц?

— Да, Ваша Светлость, ручаюсь головой, — с уверенностью в голосе ответил тот.

— По тому, что я сейчас вижу, сложно опознать в нем наследника.

— Когда я грузил его сюда, он выглядел лучше, — заверял опять Мараджий. — Моему слову можно верить, господин. Я своими глазами видел, как принц падает со слона и как глупое животное размозжило ему голову, — недоверие советника было как оскорбление для потомственного военного, и он, выхватив нож, отдал его Назир Синху.

Саах дёрнулся было на защиту господина, но увидев, что Мараджий отдаёт оружие, остановился.

— Если Его Светлость сомневается во мне, пусть пережжет моё горло. Я даже не шелохнусь, — твёрдо заявил капитан.

— Господин, я могу это сделать для вас, — с нескрываемым удовольствием сообщил Саах.

На что Назир Синх только улыбнулся.

— Не стоит. Я верю тебе, Мараджий, и тебе, мой мальчик. Не каждый готов отдать свою жизнь в качестве доказательства своей верности. И так, идёмте.

Назир Синх направился к лестнице. Дышать среди такого амбре было невозможно. Только Сааху такое зловоние особого дискомфорта не доставляло. Если советник и капитан не отрывали от лица надушенные платки, то бывший дитя трущоб спокойно вдыхал трупный запах, не морщась. В когда-то родных трущобах Саах только и дышал таким пропитанным гнилью и испражнениями воздухом.

Капитан быстро догнал советника на палубе, а вот Саах плёлся позади. Куда спешить? Назир Синх всё равно не уедет без наставлений им обоим. К тому же парень хотел поговорить с ним о Розе.

Когда к ним подошёл и Саах, советник, обмахивая себя платком, начал говорить:

— Отплываете завтра на рассвете. К полудню должны быть в Атланте. Как только приплывёте, переоденетесь в форму императорской стражи и встретите меня у главных ворот. Лошади будут ждать в порту. Всё остальное потом. Ясно?

— Да! — чётко ответил Мараджий.

Саах только махнул головой.

Советник вместе с Саахом покинул судно. Подойдя к лошади, Назир Синх уже хотел было сесть в седло, как парень остановил его, взяв уздцы:

— Отец!

Его Светлость повернулся в сторону Сааха.

— Ты называешь меня так, только когда о чём-то хочешь попросить, — жёлтые глаза окрасились теплотой.

Так редко он слышал это слово. И пусть Саах был ему неродной, но именно советник воспитал его. И никто в мире даже не мог догадаться, что у самого расчётливого человека империи атлантов есть приёмный сын, которого он по-отцовски любит. — Что хочет, мой мальчик?

— Я прошу позаботиться об одной девушке, — неуверенно попросил Саах.

На что советник мягко потрепал его по щеке. Как он может отказать в такой редкой просьбе. Сын никогда ещё не просил о подобном. Все его желания сходились к деньгам, а тут девушка. Неужели влюбился. Посмотрев на Сааха внимательней, советник облегчённо вздохнул. Нет, точно не любовь. Уж слишком спокоен. Он очень хорошо знал приёмного сына. Его мальчик не способен быстро влюбиться, скорее всего, здесь что-то другое.

— Кто же та, за кого ты просишь? — спросил советник.

— Портовая шлюха.

— Ты просишь за портовую девку? — от удивления у Назир Синха даже округлились глаза. Видно, он плохо знает мальчика. — Зачем она тебе, сынок?

— Она пригодится нам обоим, отец.

— Как мне может пригодиться какая-то проститутка? — уже с раздражением спросил советник.

— Девчонка совсем юная, а развела меня так, что я дал слово исполнить её желание. Отец, я был уверен, что колечко, которое она хочет, — простая побрякушка. А оказалось, оно принадлежит её папаше-пирату.

– И что? — всё ещё не понимая, о чём говорит его сын, спросил советник.

— Мне пришлось убить папашу. Роза заказала своего отца, так что даже я не сразу понял, на что согласился.

— Тебя использовала маленькая девочка, чтобы решить свои проблемы?! — Засмеялся Назир Синх. — А она мне уже нравится. Ты прав, она нам пригодится. Немного подучиться при дворе, и цены ей не будет. Раз в столь юном возрасте у неё такие задатки. В свите новой императрицы твоя Роза принесёт нам пользу. Я хочу посмотреть на неё.

— Она ждёт меня в гостинице.

Назир Синх с довольным лицом шёл рядом с приёмным сыном, всё ещё не веря, что провинциальная шлюха смогла обмануть Сааха. Люди вдали от императорских дворцов не искушены в таких играх. Провинциалы прямолинейны и грубы в выражении своих желаний, ну а в таком возрасте глупы все. Девочка точно должна жить при дворе. Подобные таланты не должны пропадать среди грязи порта.

Саах торжествовал. Он, конечно, был уверен, что просьба не останется без внимания. Отец никогда не отказывал ему. Быть в свите императрицы — большая честь. Очень мало людей удостаивается этого. Иногда и знатность рода не играет особой роли в этой привилегии. В императорской свите были только благородные и свободные люди. Как Назир Синху удастся пристроить Розу в ближний круг Атии, он даже не мог и представить. Но нет ничего, что не под силу отцу Сааха.

ГЛАВА 37. Девочка с глазами женщины

Роза ждала своего возлюбленного одного, но когда открылась дверь, в комнату за Саахом вошёл мужчина. Он сразу по-хозяйски сел на стул, а его жёлтые глаза оценивающе осмотрели девочку. И то, что предстало перед ним, удовлетворило его ожидания. По лицу мужчины расплылась сдержанная улыбка.

— А она хороша. Из малышки вырастит настоящая красавица, мой мальчик, — сказал незнакомец.

— Я же говорил тебе, — Саах, подойдя к растерянной Розе, толкнул её в середину комнаты.

Девочка не верила своим ушам, а ещё больше — своему здравому рассудку. Неужели сестра была права? Он не лучше других мужчин, раз продаёт её. Вся эта происходящая сцена напоминала торговлю рабами. Нужно было бежать с сестрой. Глупая гусыня! Полюбить того, кто легко соглашается на убийство. Она почувствовала, как внутри её обида перерастает в ярость. Нет, она больше никому не позволит собой торговать. Резко развернувшись, Роза ударила звонкую пощёчину Сааху.

— Я не рабыня, чтобы меня продавать! Это так ты обо мне позаботишься? Отдашь меня другому! Лжец! — закричала любовница.

Юноша, ошеломлённый такой реакцией девушки, потёр покрасневшую щёку ладонью, а Назир Синх расхохотался.

— Да, она мне теперь ещё больше нравится. Много ли людей такое себе позволяли? — не переставая смеяться, сказал советник.

Девушка и парень переглянулись.

— Ваша Светлость, — попытался объясниться Саах, прижимая ладонь к щеке.

— Ваша Светлость? — переспросила она.

— Да, Цветочек мой, — всё ещё теря щёку, сказал Саах. — Вот познакомься, Третий советник императора Атлантиды, Его Светлость Назир Синх.

— Ваша Светлость! — прошептала девушка и упала ниц перед таким вельможей.

Что сейчас творилось в её маленькой головке. Тысяча мыслей роились там. Встретить в захолустном порту самого советника императора. Не сказка ли?

Видя, что юное создание боится пошелохнуться, важный вельможа сказал Сааху:

— Помоги ей встать.

Парень поднял девушку с колен и, прижав к себе, сказал:

— Прости, господин, она ещё немного диковата. Но, думаю, нам пригодится и её норов.

Тот одобрительно кивнул головой. В свите новой императрицы она быстро научится вести себя правильно. К тому же, зная Атию, советник смело предположил, что девочка далеко пойдёт. Принцесса не любила тихонь и простушек. Безродная, ну и пусть. При правлении его императрицы знатность не будет играть особой роли в продвижении по дворцовой карьерной лестнице. Теперь главное — ненавязчиво предложить её любовнице.

— Саах говорит, ты можешь мне пригодиться? А как ты думаешь, можешь? — задавая вопрос с подвохом, Назир Синх не сводил глаз с девушки.

Роза не заставила себя долго ждать с ответом. Она выпрямилась, чувствуя поддержку Сааха, и, глядя прямо в глаза Его Светлости, смело произнесла:

— Смотря, что вы хотите от меня и насколько это в моих силах, — это был скорее вызов женщины, чем ответ юной особы.

В ней точно что-то есть!

— Ну, для начала, ты будешь прислуживать Её Высочеству принцессе Атии. А потом будет видно…

— Принцессе? — не веря своим ушам, переспросила девочка.

Неужели ей так повезло в жизни. Она не только уедет из ненавистного городка, но и будет жить при дворе императора. Нет, ей это точно снится. Но твёрдый голос советника вернул её на землю.

— Ты, Роза, понравилась не только Сааху, но и мне. Когда он попросил за тебя, я не был уверен, что портовая шлюха достойна большего, чем грязь притона, — Назир Синх встал со стула и, подойдя к девочке, поднял её подбородок указательным пальцем. Всматриваясь в глубину тёмно-синих глаз, сдержанно улыбнулся. — Надо же, девочка с глазами женщины. За такие глаза влюблённые глупцы отдадут жизни.

Сказав это, советник даже и не подумал, что сам напророчил неизбежное будущее. Эта маленькая девочка вошла в его жизнь безобидным испуганным котёнком, а уйдёт из неё ядовитой змеёю. А пока третий советник примерял роль всесильного благодетеля, уверенного в завтрашнем дне. Отстранившись от девушки Сааха, Назир Синх сказал:

— Я забираю её.

Разговор был окончен. Советник, выходя из номера, попросил не задерживаться, долго ждать он не намерен.

Оставшись наедине со своим возлюбленным, Роза бросилась целоваться. Его господин ясно дал понять, что она уезжает с ним. Расставаться не хотелось, тем более после всего, что парень для неё сделал. Слёзы сами полились ручьём.

— Ну тише, Цветочек мой, — успокаивал Саах, вытирая их пальцами. — Не плачь.

— Я больше не увижу тебя? — еле слышно пропищала она.

- Нет, что ты. Мы скоро встретимся, милая, — говорил он, целуя.

- Я люблю тебя, — эти слова вырвались у неё машинально.

Она не хотела признаваться ему в своих чувствах, но так получилось. Поняв, что выдала свой секрет, девочка заплакала навзрыд. Она испугалась, что теперь Саах для неё потерян навсегда. Как говорила её сестра, мужчины любят, пока ты не любишь их. Уткнувшись в его грудь лицом, Роза зашептала, всхлипывая: «Прости, прости, прости. Я не хотела это говорить».

Что испытал Саах, услышав уже не первые признания в любви в его жизни? Внутри его словно что-то оборвалось и легло тяжёлым камнем на сердце. Такого никогда прежде не было. С другими в такие моменты в нём не было ни пустоты, ни боли, ни радости, просто равнодушие и спокойствие. А теперь это странное ощущение вины заполнило всего его изнутри. Да, он виноват! Как же сильно он пред ней виноват! Он бросил этот нежный цветочек под ноги дворцовым лицемерам. После жестоких уроков двора Роза вряд ли останется его Цветочком. Скорее всего, она будет хитрющей стервой. Единственным напоминанием о милой девочке останутся эти большие тёмно-синие глаза, которые сейчас светятся настоящей любовью. Чтобы хоть как-то загладить свою вину, ему ничего не осталось, как сказать самые трудные слова:

— Я тоже люблю тебя.

Прижав её хрупкое тельце к своему, сам уже не зная, лжёт он или нет, прошептал:

— Это ты прости меня.

— За что, любимый? Я безгранично тебе благодарна. Ты спас меня. Ты вытащил меня из этого омута, в котором я тонула. Ты любишь меня. Я самая счастливая на свете! Моя сестра завтра уплывает в Атланту. Я попрощалась с ней, но, видно, ненадолго. Мне не за что тебя прощать, любимый.

Роза была уверена в своих словах. Она действительно верила в это. Саах для неё был спаситель. Другого девочка и не хотела знать. Она не хотела видеть, что скрывается за добротой любовника и заинтересованностью Назир Синха.

— За то, что расстаюсь с тобой. Вот за что я прошу прощения, милая моя девочка, — слова лились потоком.

Сааху даже не пришлось лгать. Его цветочек и в правду будет во дворце. Только вот их встречи будут редкими. Приёмный сын советника не хотел афишировать их отношения. У девочки своя роль в их маленькой шпионской игре. Сама не замечая, она будет выдавать секреты своей госпожи, лежа в постели рядом с ним. К тому же, зная отца, на шёлковых простынях Розы встречать рассветы будет не только Саах. Ну что же поделаешь, таковы ставки в дворцовых играх.

—Завтра мы встретимся, обещаю. Ты же знаешь…

— Да. Ты всегда держишь своё слово, — перебила его девочка.

— Ну вот и хорошо, — он поцеловал её губы и, посмотрев в синеву глаз, — никому не доверяй там. И ещё, о нас никто не должен знать. Меня нет в твоей жизни, милая.

— Почему? — отстранившись от него, удивлённо спросила она.

— Потому что я люблю тебя. А там влюблённым и любимым завидуют и всячески пытаются насолить им. Сама всё поймёшь, когда проживёшь среди придворных. Идём, я провожу тебя. Назир Синх ждать не любит.

Взяв девочку за руку, любовник потащил её в новую роскошную, но опасную жизнь. Она шла, не отставая ни на шаг от него. Коридор сменила лестница. Лестницу — холл гостиницы. И вот яркое, близящееся к закату солнце ударило в глаза. У самого крыльца нервно гарцевал чёрный конь советника. Лошадь точно передавала настроение хозяина. Назир Синх был недоволен. Сын и его девица не спешили прощаться. Саах ещё раз поцеловал девушку, прижимая к себе, и с какой-то неохотой усадил её на лошадь впереди всадника. Лошадь дёрнулась с места, словно почувствовав, что последний пассажир на её спине. Её хозяин успел только крикнуть: «Я жду тебя завтра в Атланте!», перед тем как резвый скакун помчался по площади, задрав хвост.

— Умный гад! — выругался Саах, провожая взглядом породистого жеребца. — Знает, где дом.

Лошадь свернула на улицу, ведущую из города. Видно было, что Назир Синх даже не натягивал поводья, дав ей полную свободу.

Ну вот он остался один. После нескольких дней с Розой это вынужденное одиночество уже стало сводить с ума. Поднявшись в номер, он хотел бы завалиться на кровать и уснуть, но вид скомканных простыней заставил остановиться. Всего несколько часов назад на этих простынях спала его Розочка. Он подошёл к кровати и, взяв в руку простынь, поднёс её к лицу. Глубоко вдыхая оставленный ею запах, улыбнулся. Вся простынь впитала аромат его цветочка. Эта грубая белая ткань пахла розами. Его сердце на мгновение замерло в груди, а потом заколотилось, отдавая болью в висках.

Теперь его Цветочек не будет принадлежать только ему одному. Будут ли другие чувствовать запах роз, целуя её губы? Захотят ли они, так же как и Саах, зарыться лицом в чёрные кудри её волос? Может, сегодня ночью она согреет постель его отца? И тут же в душе приёмного сына от таких размышлений дала всходы ревность. Её маленький росток глубоко пускал свои корни в холодной душе юноши. Нет! Швырнув простынь в угол комнаты, Саах замотал головой, пытаясь вытрясти дурные мысли. Назир Синх сейчас поглощён принцессой, а девочка для него слишком юная. В Атланте Саах скажет отцу, что Роза будет принадлежать только ему. Пусть живёт при дворе, но только он будет её любовником.

Сегодня последняя ночь в этом городе. Осмотрев комнату, Саах не захотел ни на минуту оставаться здесь. Всё напоминало о ней. В памяти сами по себе всплывали сцены их недавней любви. Нет. Он должен немедля уйти отсюда. Выспаться хорошо ему не даст слишком просторная кровать. Саах не любил спать в одиночестве. Всегда хотелось ощущать под боком чьё-то нежное тёплое тело. Слышать тихое ровное дыхание и засыпать под него. И тут он вспомнил о сестре Розы. Вроде она тоже уплывает завтра на рассвете в столицу. Так почему им вместе не скоротать долгую холодную ночку? Сёстры были удивительно похожи. Эта схожесть немного притупит тоску по Цветочку. Это было чувство ново для Сааха. Ему бы остаться наедине с собой и разобраться с мыслями и желаниями. Но приёмный сын Назир Синх не умел копаться в себе и всегда действовал спонтанно, особенно если это касалось женщин. Он спешно покинул гостиницу, расплатившись за номер, и направился к дому Энеи. Где жила девушка, Саах уже знал. Охотясь на их папашу, он прошёл путь от дома до таверны. Тем более Розочка хорошо описала, как найти «любимого» папочку. От площади до небольшого коттеджа было двадцать минут быстрым шагом, а если срезать через портовый рынок, и все десять. Короткая дорога привела его к дому Энеи. В окне на первом этаже горел тусклый свет от маленькой свечи. Девушки не было видно. Саах долго не топтался и, открыв дверь, вошёл в дом.

ГЛАВА 38. Лунная лилия

Рукой советник сильно прижимал девушку к себе. Жеребец был довольно резвый, в любой момент мог взбрыкнуть. Если хозяин привык к таким кульбитам коня и был готов к этому, то пассажирка вряд ли. По тому, как девушка сгорбилась и вцепилась в него, Назир Синх понял, что верхом она не ездила никогда.

Смотря перед собой, советник размышлял, что так могло зацепить его мальчика в ней. Красива. Юна (даже слишком юна, на его взгляд). Ну, бойкая немного. Умна не по годам. Да, все эти качества создают ореол желанной. У Сааха десятки таких, и каждую можно заменить сотней лучших. Но почему его приёмный сын так хочет заботиться об одной?

Когда Саах прощался с Розой, в голове советника промелькнула мысль: «Так целует, словно любит». Может, он влюблён? И сам того ещё не ведает. Тогда возникшие чувства могут стать препятствием в их делах. Любовь всегда проблема. Это страшно коварное чувство не даёт трезво смотреть на окружающий мир. Оно туманит рассудок, а глаза покрывает пеленой, сквозь которую вещи кажутся другими, чем в реальности. Пусть лучше придворные мужи сходят с ума от гормонального дурмана, чем его мальчик. Эту малышку надо саму заставить распрощаться с Саахом. Только она сможет излечить его начинающийся недуг. Пусть будут любовниками, но только не влюблёнными.

Назир Синх был твёрдо уверен, как только Роза пустится во все тяжкие при извращённом императорском дворе, Саах тут же охладеет к ней. В столице много соблазнов, ни одна провинциальная девушка не устоит при желании попробовать всё. Это неминуемо ждёт и Розу. Успокаивая себя, Назир Синх даже не заметил, как конь упёрся в ворота виллы.

Спешившись, хозяин виллы снял с коня девушку и, поставив её на мощёную дорогу, спокойным голосом сказал:

— Молчи и запоминай всё, что будет сказано мной .

Девочка кивнула в ответ.

Долго у ворот стоять не пришлось, как только раб заметил господина, он бросился их открывать. Низко кланяясь, раб взял коня под уздцы, но не спешил отвести его на конюшню. Он ждал новых распоряжений хозяина. Назир Синх только спросил, где его гостья. Последовал чёткий ответ:

— В саду, мой господин. Ваша рабыня развлекает её пением.

— Хорошо, значит, Атия скучает, — кинув взгляд на Розу, он улыбнулся. — Идём.

Девочка, семеня за советником, с восторгом разглядывала всё вокруг. Она никогда не видела такой красоты. Несколько кустов роз во дворе её дома казались ей роскошью. А сад господина был утопал в зелени и цветах. Бабочки порхали над диковинными цветами, и их крылья сливались с буйством красок. Не сразу можно было понять, где цветок, а где крылья бабочки.

И тут взгляд девочки остановился на одном сказочном цветке. Его голубые лепестки были огромными. Она не сразу поняла, что это за цветок. Но, подойдя ближе и наклонившись, она увидела, что это лилия. Странная лилия с ни с чем не сравнимым ароматом. Её рука сама потянулась к цветку, но советник Назир Синх резко одёрнул её за плечо.

Поняв, что она провинилась, девочка опустила глаза и прошептала еле слышно:

— Простите, господин, я не могла удержаться. Он такой красивый…

— И опасный, — без злости в голосе сказал советник. — Это Лунная Лилия. Самое редкое растение на земле. Такие цветы встречались только в Атлантиде, но императрица Наная, бабушка императора Аттилы, приказала уничтожить все Лунные Лилии, узнав, что ядом из них отравили её любовника. За эти нежные растения давали по одной золотой монете, но только если они приносились с корнями. А потом, когда казна стала пустеть, казнили всех, у кого находили эти цветы.

Роза слушала, как заворожённая, не веря своим ушам. Неужели в такой нежной красоте скрывается страшная опасность? И если их все уничтожили, почему у Его Светлости целые кусты запретных цветов?

Её детское любопытство взяло верх, и она спросила:

— Как они убивают?

— А ты любознательна, — Назир Синх погладил её по голове. — Вот смотри, — он указал пальцем на капельки росы на стеблях цветов. — Это слёзы луны. Так их называют. В полнолуние лилия раскрывается, и в лучах холодного света на её стеблях выступает каплями сок. Этот сок, попав на кожу человека, быстро впитывается, и бедолага умирает в страшных мучениях за несколько дней. А если добавить пару капель в питьё, то жертва не проживёт и часа. Но самые сведущие в этих делах люди знают: разбавленный сок способен незаметно убрать оппонента. Достаточно в течение нескольких месяцев подмешивать по одной капле такой микстуры в вино или воду, и человек обречён. Его жизнь в руках отравителя. Если злодей даст больше двух капель, сердце господина не выдержит и остановится. И никто ничего не заметит, ведь он так давно болел и жаловался на боли в груди. Кстати, яд из этих лилий называется «Слёзы Луны».

— Почему эти лилии у вас в саду, раз они так опасны? — она задала совсем по-детски наивный вопрос.

— Но они же так прекрасны, — не утруждая себя ложью, ответил он.

«Они и вправду так хороши. Разве можно уничтожать из-за яда такую редкую красоту? Змеи и скорпионы тоже опасны, но их же не убивают только поэтому. Несправедливо», — размышляла Роза, следуя за Его Светлостью. Только теперь она ничего не касалась в его саду. А то мало ли что таит в себе эта притягательная красота?

* * *

Дорожка привела их к бассейну. Там, в тени круглой мраморной беседки, на подушках лежала женщина. Её красота поразила Розу. Она никогда раньше не видела таких огненно-рыжих волос. Они густыми локонами ниспадали на плечи и подушки. Женщина, прикрыв глаза, наслаждалась пением рабыни и постукивала пальцами в такт по краю лежака.

Его Светлость незаметно приблизился к красавице и опустился перед ней на колени. Он начал целовать её пальцы на ноге, постепенно поднимаясь выше. По мере того как его губы приближались к середине бедра, женщина улыбалась и наконец открыла глаза. Её руки обняли голову Назир Синха.

— Продолжай, советник, — промурлыкала она.

Он поудобнее устроился, откинувшись на подушки у ног принцессы.

— Эти последние несколько часов на вилле должны быть самыми незабываемыми, любимая.

— Всё! Кольцо у тебя? — подскочила принцесса.

— Да, — спокойно ответил он и поцеловал Атию, подставившую губы. — Сегодня ночью мы выезжаем.

— Почему ночью?

— Паланкины движутся медленно. На лошадях мы добрались бы быстрее, даже выехав рано утром, после полудня были бы у ворот Атланты. Но…

— Никаких паланкинов. Я поеду на коне! — воскликнула принцесса, перебив любовника.

— А твоя нежная кожа на попке не сотрётся? Придётся ехать быстро.

— Нет, — скривив гримасу, добавила: — я поеду, как ты сейчас одет. Думаю, штаны мне тоже подойдут. К тому же верхом меня научил ездить Дарий.

— Хорошо, может, так и лучше. Пусть народ оценит решительность и смелость своей императрицы. Ещё ни одна принцесса не ездила верхом по улицам Атланты, — помогая встать Её Высочеству, добавил: — Югрий с войсками встретит нас по дороге в столицу. Армия готова и ждёт только моего письма.

— Впервые за эти дни я по-настоящему счастлива.

Вдыхая последний раз ароматы сада, Атия озиралась вокруг, пытаясь запечатлеть в памяти столь долгожданные минуты. В её поле зрения попала незнакомая девушка, тихонько стоявшая у края бассейна. Перебирая пальцы, она смотрела себе под ноги. Рабынь Назир Синха за эти долгие дни принцесса уже знала, а вот эту видела впервые. Столь юных у него здесь не было.

Указав взглядом в сторону девушки, любовница спросила:

— Кто это?

Разыграв растерянность, хозяин виллы поманил её рукой.

— Это новая моя рабыня.

— Фу, Назир Синх, зачем тебе совсем юная девушка? Уж никогда бы не подумала, что ты один из тех, кого привлекают вчерашние дети.

Сразу поняв, куда клонит принцесса, советник сменил улыбку на злую ухмылку.

- Как ты могла такое обо мне подумать? — взорвался он. — Я, конечно, не поборник морали и нравов, но есть грани, которые я не перехожу.

- Тогда зачем купил почти ребёнка? Вроде в рабах у тебя недостатка нет? — в голосе принцессы улавливались слабые нотки ревности.

— Эту девочку я выкупил у папаши-сутенёра. Он пристал ко мне, предлагая её услуги. Да так навязчиво предлагал, что пришлось откупиться парой золотых. Так что девочка теперь моя, — солгал советник.

Только его ложь была частично правдой.

— Хм, какой ты у меня добрый, — всё ещё не веря, говорила Атия.

— Роза, поведай ты, что было, — сказал любовник, точно зная, что после слов девчонки гнев принцессы сменится милостью.

— Ваше Высочество! — упав ниц, заговорила новая рабыня Назира Синха. — Мой отец, пират, вернувшись домой, заставил мою сестру заниматься проституцией. Все деньги, заработанные моей сестрой, он пропивал, а нас бил. Когда сестра не выдержала, то убежала в Атланту. Я не смогла оставить больную мать, чтобы бежать с ней. Сегодня он схватил меня и поволок на пристань, вопя, что я должна приносить деньги, а не сидеть на его шее. Я боюсь даже представить, что было бы со мной, если бы не этот добрый господин, — причитала девочка.

Отчасти сказанное ей было правдой, поэтому Розе легко далось это представление для принцессы. Большей убедительности и не нужно было, Атия уже жалела её. Она сама являлась жертвой отцовской жестокости, поэтому девочка вызвала в душе принцессы понимание и сочувствие.

Посмотрев на любовника глазами, полными обожания, Атия спросила:

— Что ты будешь с ней делать?

— Оставлю здесь, — коротко ответил тот.

— Значит, тебе она особо не нужна? Раз так, тогда я куплю её у тебя? Сколько?

— Атия, любовь моя, забирай так. Я дарю её тебе, — стараясь казаться равнодушным, заявил советник. — Я отправлю гонца к нашему генералу и сразу пойду в спальню. Надеюсь застать тебя там без одежды и жаждущую моих ласк.

Назир Синх поспешил сменить тему, чтобы избежать лишних вопросов. И ему это удалось. Принцесса пристально рассматривала свою новую рабыню, лежавшую ниц с вытянутыми вперёд руками.

Атия молча кивнула в знак согласия. Ей не терпелось дождаться своего возлюбленного в постели. Ведь сегодня такой замечательный день! Её возлюбленный принёс ей столько подарков, а ведь солнце только начало склоняться к горизонту. Сколько ещё прекрасных сюрпризов он ей приготовит?

Когда хозяин виллы скрылся за поворотом, принцесса сказала:

— Ну, хватит валяться у ног, вставай.

Девочка поднялась с колен и взглянула на принцессу. Она была такой величественной, словно настоящая принцесса. Другая на её месте, возможно, опустила бы взгляд и дрожала бы от страха и трепета. Но не Роза. Она смотрела прямо перед собой с необычайной смелостью, которая понравилась императорской дочери. Атия любила сильных людей, считая, что они не способны на малодушие и предательство.

— Твоё имя — Роза?

Девушка кивнула.

— Ты что-нибудь умеешь делать, Роза? Например, одевать, раздевать, прислуживать при трапезе?

— Нет, — честно ответила она и тут же добавила: — Но я быстро учусь, Ваше Высочество.

— Пока можешь отдохнуть. Поедем в Атланту рано утром, так что выспись. Я распоряжусь, чтобы тебе выделили комнату. В императорском городе будешь всему учиться у Тамары и не только быть императорской прислугой, но и жить при дворе, — подняв пальцами подбородок малышки, Атия улыбнулась: — Какие красивые большие глаза. Они делают тебя не просто красивой, а желанной. Будь осторожна в выборе покровителя среди знати.

Последние слова прозвучали как-то двусмысленно. Не то принцесса предостерегает её об опасности, таящейся при дворе, не то угрожает. Только вот почему, Роза не понимала. Вроде бы ничего плохого она ещё не сделала, а хозяйка уже недовольна.

ГЛАВА 39. Дорога на Атланту

Ночь для влюблённых пролетела незаметно. Когда первые лучи солнца только начали освещать горизонт, они, не успев насладиться теплом простыней, уже встали. Собрались они быстро, не теряя драгоценного времени. Принцесса надела простую одежду: кожаные штаны, высокие сапоги и короткую тунику. Волосы она собрала в высокий хвост на затылке.

В этот раз ей помогала новая рабыня. Девочка хорошо справлялась со своими обязанностями, она действительно быстро училась.

Когда Атия вышла из дома, она заметила, что все мужчины смотрят на неё. Даже её раб-телохранитель не мог скрыть своего восхищённого взгляда. Его лошадь нервничала и гарцевала, а он не отрывал глаз от своей хозяйки.

И только один Назир Синх раздражённо подметил:

— Надо было всё-таки надеть длинную тунику. Не так вызывающе.

— Зато мне удобно, — сказала Атия, довольная собой.

Его Светлость определённо испытывал ревность. Ей это очень нравилось! Когда это чувство брало над ним верх, он переставал быть таким загадочным и таинственным. В такие моменты он становился обычным человеком.

Атия без посторонней помощи вскочила в седло и натянула поводья. Кобыла не была такой же резвой, как у советника. Слишком покорная, полная противоположность наезднице.

— А лошадка бесхарактерная, — разочарованно заметила принцесса.

— Я не думаю, что Ваше Высочество способна справиться с боевым конём.

— Милый, у Дария был именно такой жеребец, и я с ним хорошо справлялась.

— Не сомневаюсь, что на его жеребце вы неплохо смотрелись, — двусмысленно ответил советник.

Его глаза сузились от гнева. Как она смеет при нём говорить про бывших любовников? Теперь принцесса принадлежит Назир Синху, и слушать про других советник не желал.

Уловив в интонации вельможи оскорбительный намёк, Зураб подъехал поближе и, вклинив свою лошадь между ними, зло посмотрел на наглеца. Не желая во второй раз выяснять отношения с верным псом Атии, ревнивый любовник пришпорил коня и рванулся к воротам. Примеру господина последовали и его люди.

— Возьми её! — приказала принцесса, кивнув на Розу.

С гиканьем она ударила свою кобылу по бокам и помчалась за Его Светлостью. Если ей придётся ехать на этой кроткой лошадке всю дорогу, то она заставит её бежать.

Зураб одной рукой усадил девчонку перед собой. Его коня не пришлось бить, достаточно было только слегка качнуться вперёд в седле.

Телохранитель Атии никогда не ездил верхом на сахарийце, но впервые же минуты оценил лошадь. Таких скакунов есть за что любить: быстрые, умные, сильные… Признаться, он не ожидал от любовника принцессы такой щедрости. Раб мог рассчитывать только на какую-нибудь захудалую кобылку или вообще весь путь до Атланты идти пешком. А тут Его Светлость выделяет для ненавистного телохранителя самого дорогого коня. Лестно, и всё же пусть не рассчитывает, что Зураб пересмотрит своё отношение к нему.

Не нравился Зурабу вельможа. Слишком он хитрый и скользкий тип. И к принцессе у него какое-то нездоровое чувство. Его хозяйка ещё наплачется из-за этого человека. А всадников он догнал быстро и пристроился позади за своей госпожой.

* * *

Эскорт двигался довольно шустро. За четыре часа они преодолели одну треть пути. Где-то через пару километров на развилке к ним должен был присоединиться Югрий с легионами. Конечно, с такой кучей народу они не войдут незаметно в город. Стражники на главных смотровых башнях затрубят в рог и в панике закроют ворота.

За последние пятьсот лет к стенам Атланты не подходил ни один легион. За это время народ привык к стабильности, ведь основные военные действия велись за пределами империи. Однако теперь у стен столицы будут стоять три самых больших легиона.

Конечно, это вызовет хаос и панику, но избежать этого нельзя. Первые советники не отдадут свою власть легко. Они будут пытаться сохранить хотя бы часть своих привилегий, но заговорщики намерены забрать у них всё, включая жизни.

Кроме того, какое-то время столица будет бунтовать против перемен в стране, и придётся подавлять очаги сопротивления. Без армии это невозможно. Принцесса и Назир Синх понимали, что их власть не продлится долго без поддержки военных.

Пока народ поймёт добрые намерения новой императрицы, может пройти не один год. За это время Атия укрепит свои позиции, изменит законы и историю, остановит кровопролитные войны с севером, заставив Лемурию и Сахарию дрожать перед Атлантидой, как раньше. А пока страх перед принцессой — узурпаторшей им только на руку.

«Пусть боятся, потом полюбят!» — рассуждала Атия по дороге к своей мечте.

— Милая, о чём задумалась? — прервал её мысли любовник.

— Они будут меня ненавидеть, — не отрывая глаз от дороги, сказала принцесса.

— Кто они, Ваше Высочество? — переспросил, недоумевая, Назир Синх.

— Народ. Я буду для них узурпаторшей, как моя мать навсегда осталась в их памяти — безродной варваркой, — с какой-то болью в голосе еле слышно проговорила дочь Рагны.

— Открою вам один секрет, моя повелительница, — с иронией начал советник. — Кто бы ни пристроил свой зад на золотом троне: принц крови, Амурий, нищий. Да любой человек и даже бог. Народ будет его ненавидеть. Он всегда будет винить Всесильного в своих неудачах. А кого ещё? — разведя руками, спросил Назир Синх. — Ведь он упивается самым сладким напитком во всём мире — властью. Так заведено в мироздании, мы жаждем испить её и, завидуя, ненавидим тех, у кого она есть.

— Как всё легко и просто, у тебя и на всё есть ответ, — и, посмотрев в жёлтые глаза любовника, прищурившись от солнца, она задала вопрос, давно мучивший её. — А ты власти не хочешь? Безграничной, как у императора. Зачем тебе помогать мне взойти на престол, когда ты сам можешь завладеть им?

Он даже не замешкался с ответом.

— Я никогда не отказывался от власти. Править империей очень просто. А вот повелевать чужими умами — настоящая власть. Для этого не нужно быть прикованным к золотому трону, достаточно стоять позади его.

— Мной ты управлять не будешь, — улыбаясь, прошептала принцесса.

— Ошибаетесь, Ваше Высочество, я уже владею вами, — так же улыбнувшись, прошептал он в ответ.

Принцесса задумалась на секунду. А ведь он прав. Она в полной его власти, как и телом, так и душой. Всё делала с его подачки. Главная роль у неё, а его и вовсе нет. Это к ней сейчас спешит опальный генерал с верными ему легионами, а не к Назир Синху.

Хорошо, пусть будет так! Пока она не станет полноправной и сильной правительницей, Назир Синх ей нужен. Потом посмотрим, кто кем манипулирует! Одну его слабость принцесса уже знала. Советник ревнует её. Раз есть эта слабость, найдутся и другие. Уже немало в их маленькой войне.

— А вот и наш Югрий! — воскликнул Назир Синх, смотря на скачущего впереди всадника.

— Не думаю, — засомневалась принцесса.

В её памяти генерал был слегка полноват, а приближающийся к ним солдат худощав.

— Милая, разворачивать к нам легионы нецелесообразно. Генерал Югрий уже ждёт нас на развилке.

Всадник, подъехав ближе, снял шлем и кивнул, приветствуя.

— Ваше Высочество, Ваша Светлость, — обратился он к ним, — мой генерал, Югрий, уже ждёт вас.

— Ну что ж тогда, не будем заставлять ждать нашего друга слишком долго, — пришпорив своего коня, советник рванул вперёд.

* * *

Легионы Югирия броско смотрелись на зелёном фоне. Их красные перья на шлемах и в такой же тон плащи издалека пестрели, как цветы. Это были в основном конные отряды хорошо вооружённых и отборных солдат. На службу в западный легион мог попасть только прошедший северные войны ветеран. Новобранцев генерал не принимал, поэтому это были самые элитные войска империи. С их силой приходилось считаться. Хотя до сих пор Атия не понимала, как Со Чо и советникам удалось заключить под домашний арест такого влиятельного человека. Одно только его слово, и вся столица молила бы о пощаде, а император подвинулся на троне, освобождая краешек для нового первого советника.

Приближаясь к генералу, Атия рассмотрела, что их союзник приехал со всем семейством. Рядом с ним на лошади, в платье, задрав по самые ляжки подол, сидела его жена. Позади в повозке, среди подушек, раскинулась Ледяная Красавица — Юнона. Эту вечно угнетённую дурочку принцесса узнала бы среди тысячи таких же изнеженных девиц.

А вот жену Югрия императорская дочь помнила смутно. При дворе она не задержалась, разделив участь мужа. Так что эта встреча на дороге для них станет началом долгих и плодотворных отношений. Эти две коварные личности рассматривали друг друга оценивающе. Обе красавицы. Обе, в чьих жилах текла кровь варваров. Мать Ниферты — дочь северной принцессы.

Жена генерала с почтением склонила голову, приветствуя Атию с её любовником.

— Приветствую вас, Ваше Высочество. Назир Синх, — почти в один голос поздоровалась супружеская чета.

— Рада видеть тебя, Югрий! — улыбаясь, ответила принцесса.

— Меня или мои легионы, моя принцесса? — прищурив левый глаз, спросил генерал.

Югрий славился своими своеобразными шутками и замечаниями. Иногда эти изречения расценивали как оскорбление, что сыграло не последнюю роль в отдалении его от двора.

— Что легионы без вас, и кто вы без легионов, мой генерал, — ответила принцесса, нисколько не обидевшись на союзника.

Опальный генерал громко засмеялся, присутствующие тоже брызнули смехом. Особенно хохотала молодая жена Югрия, а вот Юнона с кислой миной отвернулась.

Заметив ничем не прикрытое недовольство дочери, отец поспешил оправдать её перед будущей императрицей.

— Прошу прощения за мою дочь. Она не может прийти в себя после издевательств принца.

— Да-да, Ваше Высочество. Наша девочка крайне впечатлительна. Принц разбил ей сердце, — быстро вмешалась мачеха, сразу сделав акцент на чувства падчерицы.

Неферта знала: женская солидарность в вопросах о коварных мужчинах всегда работает.

Атия сделала сочувствующий вид. Пусть Югрий думает, что участь его драгоценной дочки при дворе не оставляла принцессу равнодушной.

— Я не помню имени твоей жены, Югрий, — обращаясь к генералу, принцесса не сводила глаз с Назир Синха и молодой женщины.

Как-то они странно обменивались взглядами, и при этом фривольная шатенка заливалась краской.

— Её имя — Ниферта, моя принцесса, — наклонившись, на ухо прошептал генерал.

— Ах да, точно, — как будто вспомнила Атия. — Такое редкое имя.

— Вы правы, Ваше Высочество.

На этом их разговор был окончен. После приветствий они снова продолжили свой путь. Солнце уже почти в зените. Им нужно поспешить.

Всю оставшуюся дорогу принцесса краем глаза следила за советником и этой Нифертой. Женщина кидала томные взгляды в сторону Назир Синха, а тот каждый раз, ловя их, слегка улыбался. Сразу можно было понять, что эту парочку что-то связывает. И это общее прошлое. Или же настоящее... Может, эта и есть та таинственная женщина, которую он так сильно любил и любит?

О нет, только не это! Жена генерала — возлюбленная её любовника. Теперь уже ревность завладела сердцем Атии. Ну что в ней есть такого, чего нет в принцессе? Да она и в подмётки не годится первой красавице империи.

Чувствуя, что она теряет самообладание, принцесса пришпорила лошадь и вырвалась вперёд процессии. Смотреть на безмолвные интимные игры любовника с другой Атия не хотела.

Как только принцесса отдалилась, Ниферта вздохнула с облегчением. За ними больше никто не следил. И, направив свою лошадь наперерез советнику, преградила ему путь.

Не стесняясь присутствия мужа, она громко спросила:

— Ты не писал мне. Почему? — но, не дав даже открыть ему рот, сама ответила на свой вопрос. — Молчи. Я слышала, ты греешь теперь другую постель.

— Потише. Нас могут услышать, — нервно подметил Назир Синх.

— А что я такого сказала, Ваша Светлость? Всё в прошлом. Не думаю, что Её Высочество будет ревновать к тому, чего больше нет, — резко дёрнув поводья в сторону, бросила через плечо. — Я забыла всё, только вот ты меня вряд ли забудешь.

Её лошадь взбрыкнула, но тут же успокоилась, чувствуя властную руку хозяйки. Ниферта не испытывала ревности. За время, проведённое в изгнании, её чувства к советнику поостыли. Осталась только ноющая боль от обиды. Этот прохвост обещал сделать всё возможное, чтобы вернуть её ко двору, но ничего не делал. Прошло пару лет, и бывшая любовница поняла, что для Назир Синха она представляла особую ценность как шпионка за собственным мужем. В этом море лжи нет и капли чувства. Её некогда пылкий возлюбленный превратился в холодного лицемера, жаждущего не поцелуев, а информации.

Да ладно, что вспоминать. Назир Синх, конечно, лжец, но исполнил свои обещания. Пусть для этого понадобилось чуть больше времени. Она отлично понимала, что без поддержки генерала этот переворот обречён на провал. Ниферта возвращается в Атланту только потому, что она жена Югрия.

Как тошно осознавать любой женщине — не твоя красота владеет сердцем желанного мужчины, а твой статус в обществе и возможности супруга. Отвергнутая и обманутая любовница — самый опасный враг.

Назир, Синх использовал её, а теперь так же использует принцесу. Только в этот раз у него ничего не получится. Ниферта сделает всё для того, чтобы её муж был первым после императрицы. И пусть для этого понадобятся годы, но верная жена исправит ошибки прошлого. Ничего личного, советник. Теперь бывшая любовница играет на стороне супруга. Чем выше статус Югрия, тем недосягаемые они для завистников.

«Ну вот, ещё один недруг, жаждущий моей шкуры», — подумал третий советник, провожая взглядом бывшую любовницу.

С этими избалованными богатыми сучками всегда так. Они вечно хотят чего-то большего, что может предложить Назир Синх. Обижаются, злятся, пытаются вставлять палки в колёса. Только вот их месть курам на смех. Кто они такие против него? Если острый язычок Ниферты будет мешать, рот ей навсегда закроет яд. А пока пусть мечтает.

Атия пыталась не думать о Ниферте, но наглая жена генерала напомнила о себе сама.

— Ваше Высочество, могу ли я вас о кое-чём попросить?

— Да, — машинально ответила принцесса, но исполнять её просьбы уж точно не хотела.

— Я хотела бы сопровождать вас ко двору, — подхалимно залепетала Ниферта, не переставая слащаво улыбаться.

— Не думаю, что ты мне там понадобишься, — отрезала принцесса.

Но наглая женщина не унималась:

— Простите меня, Ваше Высочество, но моя падчерица, вероятно, вас не устроит. Мой муж разделит свои легионы. Одна часть солдат останется в Атланте, другая — с мужем и советником. И только небольшая группа будет сопровождать вас. Я или моя падчерица должны будем поехать с вами в качестве гарантий верности моего мужа.

Принцесса посмотрела на повозку позади и поморщилась. Вот кого-кого, а Ледяную Дуру видеть рядом с собой не хотелось. И Её нежелание тут же подпитала Ниферта.

— Моя падчерица на лошади смотрится, как мешок говна, — и, усмехнувшись, добавила: — Я буду вам более полезна. У нас общие враги.

— И любовники, ты хотела сказать, — не удержавшись, прошипела Атия.

«Ах, вот почему принцесса недовольна. Не так всё страшно», — вихрем пронеслось в голове интригантки.

— Ваше Высочество, я полагаю, вы не так всё поняли, — попыталась оправдаться Ниферта.

— А что тут непонятного? Вы так смотрели друг на друга, как будто пожирали глазами, — сказала ревнивица раздражённо.

— Только не от любви, а от ненависти, моя принцесса. Третий советник использовал меня и бросил. Он вообще виртуозный лжец. Но есть у него одно достоинство, — последнюю фразу она сказала со вздохом, полным сожаления.

— О да! — уже с усмешкой согласилась принцесса.

А в этой Ниферте что-то есть. Рассмешит, и с ней как-то легко и просто. Нет того напыщенного высокомерия, как у всех представительниц высшей знати. Она не чуралась крепких словечек, и это нравилось принцессе. Но ещё больше обрадовало Атию, что Ниферту с Назир Синхом не связывает любовь. Пусть он лицемер, лжец, прохвост, интриган, но он её.

Только её! И больше ничей!

— А знаешь, Ниферта, я хотела бы видеть тебя среди своих приближённых. Думаю, мы найдём общий язык, — предложила довольная принцесса.

— Конечно, Ваше Величество, а особенно теперь, когда делить нам некого, — хитро улыбнулась жена генерала, гадая, услышала ли принцесса, как она к ней обратилась.

— Я ещё не императрица.

— Но до захода солнца станете ею, с вами легионы моего мужа, — продолжала подлизываться Ниферта.

Принцесса недолюбливала подхалимов, но новая «подруга» умело пела дифирамбы.

* * *

С главных башен города сразу рассмотрели красные легионы Югрия. Стража забегала в панике, как и предсказывал третий советник. Не дожидаясь прямого распоряжения Амурия, они закрыли ворота. В город императора во весь опор уже скакал гонец с донесением, что к стенам города приближается армия опального генерала вместе с Атией. Только вот этот гонец не добрался до первого советника. У самых императорских ворот его тихо убрал Торас, отправив с новым донесением своего солдата, который, ворвавшись во дворец Амурия, закричал:

— У стен Атланты принц с армией!

ГЛАВА 40. Энея и Саах

Одинокая свеча тлеет на кухонном столе, а рядом, сгорбившись, сидела Энея. Тишина. Теперь в их доме тишина. Никто не плачет, не храпит, не слышно криков и угроз. Вслушиваясь в эту, почти шипящую, тишину, девушка пыталась вспомнить что-нибудь хорошее о доме, но перед глазами была только мамина улыбка и всё…

Оглядевшись вокруг, она встала. Уютный дом в два этажа. На первом кухня с очагом в центре и дымоходом, столовая с массивными столом и стульями. Две этих комнаты разделяет деревянная широкая лестница, ведущая на второй этаж. А там узкий коридор с маленьким окошком, по бокам которого две двери.

После смерти матери Энея больше не заходила в её спальню. Боялась увидеть перемены. Где-то глубоко в душе она всё ещё не могла смириться, что её нет. Для Энеи мама спала на большой кровати с резными спинками. Её длинные курчавые локоны, разметавшиеся по подушкам, отсвечивали в лучах восходящего солнца. Мама, как всегда, улыбалась во сне, а свет заполнял собой спальню. Круглое зеркало в бронзовой оправе, стоящее на комоде, ждало маминого пробуждения. Вот сейчас она лениво потянется и откроет глаза. Потом, подойдя к комоду, возьмет шкатулку, лицо тронет улыбка, ведь в зеркале она увидит не своё отражение.

— Ты опять подсматриваешь? Иди сюда, Энея! — позовет она, раскрыв объятья, и дочь бросится в них.

Бросится, чтобы утонуть.

Она всегда тонула в маминых руках. Они были такими нежными, мягкими. Мама обнимала маленькое детское тельце всего лишь двумя руками, а казалось, что обволакивает собой всю её. И так хотелось продлить те мгновения. Энея мечтала остановить минуты навсегда, чтобы быть с мамой одним целым.

Любящая дочь не заметила, как поднялась наверх и открыла двери. Осталось только переступить через порог, но луна в окне заставила вернуться с облаков грёз. В холодном свете комната выглядела мрачно. Из неё больше не веяло ароматом цветов. На окне от фиалок остались одни горшки с высохшей землёй. Зеркало было пропито ещё два года назад. Комната больше не хранила запах матери. Она ужасно воняла отцом. Его зловоние пропитало даже каменные стены. Повсюду валялись его вещи, осколки грязной посуды, а из разбитого стекла тянуло холодом. Это больше не самая светлая комната, в ней Энея не сможет пробыть и минуты. Отсюда хочется бежать. Теперь здесь всё напоминает о Тормуде.

Маленькая слезинка скатилась по щеке. Все воспоминания об этом доме связаны с мамой. Его стены перестали быть уютными и тёплыми после её ухода, значит, и Энеи здесь больше делать нечего. Она завтра уплывёт подальше от этого мрачного места. В её памяти сохранятся только дни, полные маминых улыбок, но серым стенам в них места нет, как и папаше. Утром приедет семья, давно мечтавшая о собственном доме. Может, новые жильцы наполнят его светом, который когда-то здесь царил? Правда, это будет уже совсем другой свет, другие надежды и мечты.

Хорошо, что она продала этот дом. Пусть её мучитель ушёл из жизни, но она не смогла бы здесь жить. Эти стены хранят в себе столько боли, страданий, унижений и холода, что Энея не может заполнить их новой любовью. Она закрыла дверь в комнату, которая когда-то принадлежала её маме. Если бы только можно было так же закрыть двери в душе, чтобы всё забыть и помнить только хорошее.

Не видишь — не помнишь... Но так невозможно.

Скрип с первого этажа заставил вздрогнуть. Кто-то пришёл. Неужели новые хозяева решили переехать ночью?

Энея направилась к лестнице, когда увидела поднимающегося по ней Сааха.

«Решили попрощаться», — подумала девушка.

— Саах, а где же Роза? — спросила она, оглядевшись.

— Она спит, наверно.

— Не понимаю, — в голосе отчётливо была слышна тревога.

— Роза теперь служит одной знатной женщине. Я же обещал позаботиться о ней.

— Но она думала, ты будешь с ней, — всё еще недоверчиво говорила девушка.

В их разговоре была напряжённость. В отличие от младшей сестры, Энея видела в Саахе за белоснежной улыбкой и напускной вежливостью только опасность. Серые глаза будто не смотрели, а резали. Энея не понимала, что сестре могло так понравиться в этом человеке.

— Я обещал позаботиться о ней, а не жениться.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Сегодня моя последняя ночь в этом городишке, а я не люблю спать один, — самодовольным голосом говорил незваный гость.

— Ничем не могу помочь, — она вроде ещё что-то хотела сказать, но подскочивший Саах впился в её губы своими.

Он прижал хрупкое тело девушки к стене, так что она не могла пошевелиться. Пытаясь вырваться, Энея, словно змея, извивалась в цепких руках.

Только когда его губы переключились на тонкую шею, сестра Розы, задыхаясь, заговорила:

— Я не могу. Как же она? Прекрати, Саах.

— Твоей сестры здесь нет. Я хочу тебя, и мне всё равно.

— Пожалуйста… — молила она, сама не понимая, прекратить ему или продолжать.

Его ласка заставляла сердце биться сильнее. О боги, какие же сильные и одновременно нежные руки. Столько страсти в нём, и это чувство заполняло тело Энеи.

Он, подняв её на руки, ногой почти вышиб дверь в спальню матери, но девушка запротестовала.

— Нет, только не здесь! — сама уже целуя его, указала глазами, где им лучше скоротать часы до рассвета.

В другую комнату парочка ввалилась с грохотом двери об стену. Срывая одежду с разгорячённых тел, они упали на кровать. Саах не тратил времени на долгие прелюдии. С Энеей этого не нужно было. Девушка сама поддалась ему навстречу. С её сестрой такого он позволить себе не мог. Его Цветочек боялась резкости в движениях. А вот Энею это не тревожило. Грубая страсть приводила её в экстаз. Она быстро подстроилась под его такт. А когда надоело подчиняться, опрокинула любовника на спину, но торжество её было недолгим. Как только волна удовольствия накрыла тело, Энея тут же оказалась под Саахом. Теперь он задавал ритм их баталии на простынях скрипучей кровати. Все протесты с её стороны были подавлены, когда любовница заняла колено-локтевую позу. Получив своё, Саах скатился с Энеи. И тут же улыбнулся, подумав, а с виду старшая — фригидная ледышка.

Они лежали рядом. Саах следил за своими пальцами, гуляющими по всему телу любовницы, а она пристально смотрела в потолок. Ощутив мелкую дрожь под ладонью, любовник прижал Энею к себе.

— Тебе холодно? — с заботой в голосе спросил он.

— Да, — бросила она, даже не посмотрев на него.

— Ты уплываешь в Атланту завтра?

— Да, — опять односложно ответила Энея.

— А как же дом? Он вроде ничего. И папаши вашего больше нет.

— Я продала его, — и после короткой паузы холодно добавила: «Я ненавижу эти стены».

— С рассветом и я уплываю в столицу. Так что нам по пути. Может, составишь мне компанию? В большом городе без друзей трудно. Я помогу устроиться.

— А ты такой добрый? — с иронией в голосе спросила девушка.

— Нет, не добрый. Ты просто мне нужна.

— От сестры, значит, избавился, а теперь хочешь с другой поразвлечься, — спокойно, без каких-либо чувств прошептала Энея.

— А кто сказал, что избавился? Твоя сестрица тоже едет в Атланту завтра и будет жить там. К тому же, с Розой я не расставался.

— Вот, значит, как? Молодец… — Энея повернула к нему голову, и хоть в голосе было всё то же ледяное спокойствие, но чёрные глаза горели злобой.

— Я не люблю ни тебя, ни твою сестру. Но ей не стоит знать об этой ночи. Розочка мне тоже нужна.

— Значит, мы тебе нужны. Саах, а ты нам нужен? — спрашивая, Энея отодвинулась от жаркого тела любовника.

— Милая моя девочка, я ваш благодетель. Ваши попки я избавил от сутенёра-папаши. Я дал вам возможность начать новую жизнь. Тебе не кажется, что нужно сказать не только спасибо?

— Если бы это были только слова благодарности. Ты не так прост, Саах. Что-то подсказывает мне, что грубый, но тупой хозяин лучше, чем ласковый, но коварный.

— А ты не дура, — довольно похлопав Энею по бедру, он поцеловал её плечо, — завтра плывёшь со мной .

Это был скорее приказ, чем констатация факта. Любовник не дождался ответа Энеи. Он всё решил за неё. Эти сестрички были необходимы Назир Синху. Их свобода так и осталась мечтой. Если Роза благодарила судьбу за Сааха, то Энея прокляла день их встречи. В нём всё настораживало. Холодные серые глаза, голос с хрипотцой, улыбка, заставляющая трепетать, а не улыбаться в ответ, резкость в движениях и твёрдая походка, и ещё он обдумывал каждое слово, прежде чем сказать. И тут Энею осенило. Она дрожит не от холода. Это присутствие нового благодетеля так на неё действует. Он заставляет её бояться. Старшая сестра знала, на что способен отец в гневе, но вот на что готов пойти Саах, предугадать невозможно. Его серые глаза всегда молчали. Они скупы на чувства, даже когда их хозяин с женщиной.

Вопрос Сааха отдёрнул девушку от размышлений.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать три.

— О, так мы ровесники! Ты такая миниатюрная. Сразу и не угадаешь твой возраст.

— Наша мама была маленькая и худенькая, — её лицо посветлело от улыбки. — Роза похожа на неё. Даже цвет глаз с волосами унаследовала от мамы.

Он приподнял подбородок Энеи пальцами и, всматриваясь в черноту глаз, сказал:

— А ты, значит, черноглазая, как Тормуд?

От этих слов её передёрнуло. Сравнивать Энею с отцом! Девушка тысячу раз задавала один и тот же вопрос сначала матери, потом себе — почему у неё чёрные глаза и такие прямые волосы. Она так любила маму и так мало была на неё похожа. Перевернувшись на бок, Энея всем своим видом показала нежелание продолжать этот разговор.

Саах осознал, что зря упомянул об отце. Он хотел извиниться за свои слова, хотя и не чувствовал себя виноватым. «Ну что тут такого? — думал он. — Она немного похожа на отца. Это же не страшно. Ей бы роста побольше, а грудь поменьше — и была бы настоящей атланткой».

Он придвинулся к Энеи и поцеловал за ушком, потом шею, плечи. Ладони, скользя по стройным ногам, поднимались к ягодицам. Саах умел быть нежным, когда хотел.

— Твои глаза мне нравятся. Они такие чёрные. Чернее, чем сама ночь. Посмотри на меня, Энея. Я хочу утонуть в твоих глазах.

- Ну так тони, — сказала она, поворачиваясь к нему.

Она никогда не будет испытывать к нему любовь. В этом Энея обошла свою сестру. Пусть Розе достались мамины глаза, но вот сердце принадлежит Энеи. Старшая хорошо разбиралась в людях. В теле их любовника двуличная душа, и этот страшный секрет знает только она.

ГЛАВА 41. На всех парусах до столицы

Ночь пролетела быстро. Они больше не разговаривали, а ублажали друг друга. Если быть точнее, то каждый старался получить максимум удовольствия от любовника. Когда первые лучи солнца показались на горизонте, спать не хотелось.

— Пора вставать. Не стоит заставлять корабль ждать, — сказал Саах, поднимаясь с постели.

Он начал собирать свою одежду с пола, сразу же надевая её на себя.

Энея лениво потянулась и последовала за Саахом. Она не взяла с собой ничего, кроме небольшого кошелька с монетами. А когда они выходили из дома, Саах попытался её обнять, но Энея отстранилась. Тогда настойчивый любовник крепко прижал её к себе.

— Шшш… А то укушу, — игриво прошептал он.

Бывшая шлюха с портовой таверны перестала возражать и вырываться, а мирно пошла рядом. На борт корабля они взошли в обнимку.

Команда весело посвистывала Сааху с девушкой. То и дело слышались одобрения. — А этот малый ничего. — Такую ягодку отхватил. — Мне б сейчас эту красотку.

Только Мараджий скривил на лице гримасу недовольствия. Привёл какую-то проститутку. Ну ладно, поразвлекался, но зачем с собою тащить. Пусть сидит себе в этом вшивом городишке. Что ей в столице делать? Там и так своих продажных девок хватает, пройти невозможно. Всё заполонили шлюхи да попрошайки. Сплюнув под ноги, он отвернулся. Долго его одиночество не продлилось. Человек советника, усадив девицу на колени, позвал солдата.

— Эй, Мараджий, что скучаешь? Иди к нам.

Всем своим видом солдат выражал раздражённость, но всё же подошёл к мальчишке и сел рядом на бочонок.

— Что тебе? — грубо спросил он.

— Может, сыграем в кости? — спросил Саах, но, почувствовав, как напряглась Энея, успокоил её. — Я никогда не проигрываю и девушек на кон не ставлю, милая.

Она облегчённо вздохнула и улыбнулась в ответ. Всё-таки в нём есть что-то хорошее. Жаль, что не всё.

— Я не играю, — ответил вояка.

— Азартными играми не балуешься, много не пьёшь, — размышлял вслух Саах. — Ну а женщинами интересуешься?

— Ты издеваешься? — уже набычившись, спросил Мараджий.

В ответ Саах только зашептал на ушко Энеи.

— Иди, приласкай его. Видно, давно у моего друга никого не было, — посмотрев на расширенные от негодования глаза Энеи, сильно сжал ладонью её бедро.

Сестра Розы закатила от боли глаза и встала. Пытаясь изобразить улыбку, подойдя к мужчине, обвила его шею руками. Но он вместо того, чтобы усадить к себе на колени, как это делали клиенты, сбросил её руки. С презрением посмотрев на растерянную девушку, сказал:

— Я не люблю шлюх.

Стоя между двумя мужчинами, Энея хотела провалиться сквозь палубу и утонуть в синем море. Её щёки залились румянцем, а в глазах вот-вот появятся слёзы. Нет, всё это не от стыда, а от обиды. Только кто из них сильнее задел за живое? Тот, с кем была всю ночь, а потом он толкнул в объятья другого? Или, может, тот, кто назвал брезгливо шлюхой? Наверное, оба.

Саах, дёрнув девушку за руку, усадил обратно на свои колени и, чмокнув в щёку, прижал сильнее к себе.

— Мараджий, а ты грубиян. Разве можно так разговаривать с девушками? Ты обидел Энею.

— Если каждая портовая шлюха для тебя девушка, то это твои проблемы. Лично я продажных девок девушками не считаю.

— А что, при дворе шлюх нет? — подмигнув пышущему злобой Мараджию, Саах зашептал: — Я открою тебе маленький секрет. Все они шлюхи. Только одни честно говорят свою цену, а вот другие, прикрываясь благочестием, вьют из нас верёвки. Даже не знаю, что лучше, заплатить монету или быть обманутым. Ты, по-видимому, предпочитаешь второе.

Эта наглость была последней каплей в терпении капитана. Он сильно сжал кулаки и уже было хотел врезать по улыбающейся роже, но, посмотрев на спутницу Сааха, передумал. Девушка слишком близко сидела с мерзавцем. Ударь он оппонента, она тоже бы пострадала. И хоть солдат недолюбливал проституток, но воспитание не позволяло причинять женщинам какую-либо физическую боль. Ко всему прочему эта Энея и так сидела как в воду опущенная. Да и жалко стало. Красивая всё-таки. Девушка ещё хлебнёт бед с этим прохвостом. Мараджий просто встал и отошел от Сааха. А то мало ли, в следующий раз не удержится от соблазна почесать кулаки. Конечно, и сам получит в ответ. Мальчишка не из простых. Но это стоит того, чтобы расставить все точки над «i». Мараджий старше и из знатной семьи, а прислужник советника — безродный щенок. Он должен пусть не благоговеть перед капитаном, но уважать.

Когда солдафон отошёл на приличное расстояние, Саах принялся успокаивать Энею.

— Ну, милая, не дуйся, — он, словно ребёнка, потрепал её по щеке. — Я точно знал, что он откажется. Мараджий — благородный лицемер. Люблю над ним поиздеваться. Он так глуп, что даже не понимает шуток. Но ты же не дура.

Опять эта улыбка. Она скорее напоминала оскал волка. Сейчас ему можно было всё простить. И Энея простила бы, будь она влюблена. Но к великому счастью, к нему не тянулась ни одна фибра её души. Девушка только оскалилась в ответ, приняв тем самым правила его игры. Пусть думает, что она всё забыла.

— Знаешь, я хочу поспать. Пойдем, — новый хозяин перекинул девушку через плечо, закричав капитану судна: «Эй, Рем, мы отдохнём в твоей каюте!»

В ответ последовало ожидаемое: «Да!».

Он осторожно положил свою ношу на узкую кровать и лёг рядом. Энея сразу же отвернулась от него. Ей не хотелось видеть ухмылки этого человека. Но любовник настойчиво давал о себе знать: она чувствовала его горячее дыхание на своих волосах и ощущала, как его руки бесцеремонно блуждают по её телу. Они не спали всю ночь, но ему всё ещё было мало.

— Я не хочу! — запротестовала девушка.

Рука любовника спустилась с груди к завиткам между ног. Он прошептал, проникая пальцем в неё:

— А вот твоё тело говорит обратное.

Тело. Тело. Тело.

Почему чувства и тело идут всегда порознь. Энея его не хочет, а тело просто ноет от ласк Сааха. Ну что же, если ему так хочется, то пусть получит желаемое. Чем быстрее он начнёт, тем быстрее закончит. Девушка придвинула ближе к нему свои ягодицы.

— Чего ты ждёшь, Саах? Возьми меня.

Лгунья и шлюха. Будь она хоть на половину такая, как её сестра, Саах прекратил бы свои домогательства. Но Энея повела себя, как обычная проститутка. Она распоряжалась своим телом в угоду другим. Ей легче отдаться, чем сказать: «Нет!». На этот раз любовник удовлетворил свои желания, не заботясь о чувствах Энеи. Хочет изображать страсть, пусть дальше продолжает. Больше Саах никогда особо не старался доставить удовольствие Энее. Он пользовался ею исключительно в своих потребностях. Сестра Розы — обычная шлюха, что от неё можно ещё ждать.

Кончив, Саах обнял Энею и, уткнувшись в её волосы, сразу же уснул. Энея попыталась перевернуться на живот, но мужчина держал её крепко. Он словно впечатал её тело в себя.

Энее побоялась разбудить его, а то вдруг он снова захочет её. Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Монотонные крики, доносившиеся с палубы, действовали как колыбельная, и Энея впала в легкий дрём.

Она давно не видела снов, только обрывки прошлого быстро сменялись в сознании. Чаще всего в таких сновидениях появлялась мама. Её прикосновения ощущались как наяву. Энея отчётливо слышала родной голос. Иногда просыпаясь, она плакала, жалея, что это всего лишь сон. И этот раз не стал исключением.

Солнце было уже в зените, когда на горизонте показались высокие макушки пирамид.

Капитан судна посмотрел в подзорную трубу, крикнув:

— Мараджий, разбуди парня!

Рем не любил делиться своей каютой, но Сааху отказать не мог. Парнишка — любимчик Назир Синха, и ко всему прочему в предпоследней их вылазке капитан убедился, что с ним шутки плохи. Пусть ему всего чуть за двадцать, но хитрее и искусней рубаки он не видел. Человек советника владел всеми знакомыми видами оружия, правда, предпочитал больше ножи. В бою он ловко метал их в глазницы. Ну а во время ссоры всегда выходил правым. Мертвые не возражают.

Мараджий нехотя отправился выполнять просьбу. Теперь он ещё и на побегушках у капитана этой посудины. Но, в отличие от Сааха, Рема солдат уважал. Старик обладал спокойным характером, даже странно, как он добивался полного подчинения у команды. Его приказы никогда не оспаривались и выполнялись с удивительной быстротой. Видно, седовласый морской волк не так прост, как кажется.

Подойдя к дверям каюты, Мараджий прислушался. Мало ли что? Может, помешает парочке в разгар лобзаний.

Вроде тихо. Спят. И солдат отворил дверь.

Скрип заставил Сааха дёрнуться. Резко открыв глаза, парнишка посмотрел в сторону разбудившего их.

— Что? — шёпотом спросил он, ведь Энея всё ещё спала.

— Атланта на горизонте! — не церемонясь, почти басом заявил Мараджий.

Теперь проснулась и девушка. Она поспешно пыталась прикрыться, ведь её нагота была выставлена напоказ. Кроме того, она заметила огоньки в глазах Мараджия. Пусть он и не любил шлюх, но у него действительно давно не было женщины. Её копошения прервал любовник.

– Милая, успокойся. Этот прохвост уже рассмотрел твои прелести и пожалел, от чего отказался, — играючи заявил он.

Мараджий тут же со злобой выпалил:

— Ты нарываешься, щенок!

— Мне больше нравится — волчонок. Не сердись, преданный пёс империи, — с улыбкой и нотками сарказма в голосе сказал Саах. — Ты говоришь, столица уже видна?

— Да. И вам стоит переодеться, — с той же злостью сказал Мараджий, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь.

Саах, потягиваясь, встал с узенькой кровати. А ведь и вправду пора примерить форму императорской стражи. Оглянувшись, он хотел бы попросить Энею помочь, но передумал. Девушка, укутавшись в простыни, выглядела больше усталой, чем отдохнувшей. К тому же в городе императоров она впервые и должна непременно увидеть красоту Атланты издали. Каждый раз, прибывая в родные стены, Саах наслаждался величием их дворцов и храмов. Даже смрад с порта и трущоб не могли испортить весь пейзаж картины. Он подошёл к девушке и поцеловал в щёку. Жаль, что это не Роза. Как бы ему хотелось первому показать красоты столицы её младшей сестре. На сердце потяжелело, но человек советника только улыбнулся Энее. Он не знал наверняка, увидит ли сегодня свой Цветочек. В императорских парках и коридорах дворцов можно потеряться, но Саах надеялся этой ночью утонуть в тёмно-синих глазах самой прелестной девочки двора.

— Милая, ты должна увидеть город до того, как корабль пришвартуется.

— А ты? — приводя себя в порядок, спросила любовница.

— Я сотни раз любовался им, но как только оденусь, выйду.

Энея вышла, закрыв за собой дверь. Поднявшись на палубу, она поморщилась от яркого полуденного солнца. Лёгкий ветерок трепал и так непослушные всклокоченные волосы и подол платья из грубой ткани. Когда глаза привыкли к свету, она подняла свой взор с палубы и обомлела.

Высокие храмовые пирамиды отблёскивали от лучей белым воздушным цветом. Этот цвет создавал какой-то неземной ореол, обволакивающий их полностью. Ближе к морю, утопая в зелени садов, расположились загородные дома богачей. Затем шли кварталы попроще. Их двух-трёхэтажные строения пестрели лавками, тавернами, гостиницами, и повсюду сновали разодетые люди. Но по мере приближения судна к главному городскому порту, девушка разочаровывалась в городе императоров. Бедные кварталы находились сразу за складами, а их грязные обитатели шныряли по причалам в поисках работы или наживы. Хоть ветер дул в сторону города, но вонь трущоб витала далеко за их пределами. Невольно поморщив свой носик, девушка чихнула.

— Да, Атланта так же красива, как и безобразна.

Знакомый голос за спиной заставил её вздрогнуть. Он подошёл незаметно, а может быть, уже давно стоял рядом и наблюдал за ней. Энея резко обернулась, и шлейка платья сползла по плечу, открыв синяк на лопатке. Рука Мараджия потянулась к нему, но девушка отстранилась, поправляя платье.

— Саах? — с сочувствием спросил он.

— Нет, что вы? Он никогда не бил меня, — пряча глаза, залепетала она, словно извиняясь за ужасные следы побоев на своём теле.

— Я, наверное, напугал тебя? — но увидев вставший дыбом каждый колосок на её теле, сразу сменил тему. — Ты замёрзла? Вот, укрой плечи, — он протянул свой шерстяной плащ. Девушка покачала головой. Хотя ветер был прохладным, она не хотела надевать плащ. Тем более, ей ничего не было нужно от этого человека. Он внезапно изменил своё отношение к ней? То брезгует прикоснуться, то вдруг отдаёт плащ. Похоже, Мараджий не лучше её бывших клиентов и отца: не любит женщин лёгкого поведения, но не прочь с ними переспать.

Поняв, что девушка не горит желанием принимать его милость, солдат не стал настаивать. Ну а чего он хотел после того, как назвал её шлюхой? Может, она и не проститутка. Так, очередная любовница Сааха, которую он притащил с собой в столицу, а предлагал её только ради шутки.

«Надо бы извиниться», — подумал он.

— Прости, если оскорбил тебя, — уже начал приносить свои извинения солдат, как его прервал её любовник.

— Эй, посторонись, дружище! — Саах набросил на девушку плащ. — Ветер сегодня северный.

— Спасибо, — робко поблагодарила она, поворачиваясь к нему.

Мараджий оставил парочку. Если бы парнишка обернулся, то заметил бы во взгляде напарника лёгкую зависть. А чему не завидовать? Стоят, обнявшись, и шепчутся, целуясь. Не знал бы он так хорошо Сааха, поверил бы в эту показную любовь.

Почему же Мараджию так трудно изображать чувства? Он спит с дворцовыми красотками, но никогда не платит им и не лжёт. Единственной женщиной, которой он хотел бы сказать «люблю», была Юнона. Он давно и тайно испытывал к ней влечение. Каждый раз безмолвно мучаясь, что не может защитить бедняжку от жестокого сумасбродства Ария. Но теперь, когда этого мальчишки больше нет, всё будет по-другому. Мараджий наконец-то сможет открыто ухаживать за дочерью генерала. Он был уверен, рядом с ним Юнона обретёт счастье, и ее голубые глаза навсегда покинет грусть.

Когда корабль пришвартовался к императорскому причалу, Саах, спускаясь по трапу, позвал первого попавшегося мальчишку.

Оборванец с измазанным лицом вразвалочку не спеша подошёл и, шмыгая носом, хамовато спросил:

— Чё надо?

Любовник двух сестёр внимательно посмотрел на мальчишку и подбросил золотую монету. Тот ловко поймал её.

Такие деньги он явно никогда в руках не держал, но, набивая себе цену, спокойным голосом спросил:

— И это всё? Что ж за так дёшево нужно сделать? Прирезать кого?

От такого заявления у Энеи ёкнуло сердце, а Саах только засмеялся, потрепав по волосам малолетнего убийцу.

— Теперь так низко ценят человеческую жизнь? Давно меня не было в столице. Нет, дружок, вынужден тебя разочаровать. Вот эту девушку надо проводить в гостиницу Заики Свена. Знаешь такого?

— Обижаете, господин, — дёргая плечами, заявил мальчишка. — Я знаю всю Атланту, каждый её закоулок.

— Доставишь девушку, скажешь Свену, чтоб дал ещё золотой. И скажи, Саах просил позаботиться о Энее. Пусть исполняет каждое желание моей девочки, я всё оплачу, когда приду за ней.

— Хорошо, господин.

— Смотри, малец, отвечаешь за неё головой.

— Да, понял, понял. Эта девка прям золотая! — кинув взгляд на Энею, оборванец скривил оценивающую гримасу. Худая, задницы нет, ну сиськи ничего себе. И что такой красивый господин в ней нашёл? Но кивнув головой, коротко сказал: — Пшли…

Энея уже хотела запротестовать, когда грязная ладонь наглого мальчика схватила её запястье и потянула вперёд, но Саах, чмокнув её в щёку на ходу, пояснил:

— Город большой, милая, так что держи его за руку. Я постараюсь забрать тебя на этой неделе. Не потеряйся, — посмотрев в сторону провожатого, он спросил: — Как звать тебя?

— А тебе зачем, господин?

— Может, работёнку какую подкидывать буду. Оплатой не обижу.

— Ну, раз так, Тим — моё имя. Я здесь всегда шныряю, и все меня знают, — с гордостью сказал обитатель причала.

Саах провожал глазами Энею и Тима. Девушка то и дело оборачивалась, а вот мальчишка тащил её за собой, не смотря назад. Что-то в этом оборванце напомнило Сааху его самого до того, как Назир Синх обратил взор на голодного сироту. Ну да ладно. Хватит сентиментальности. Пора встречать советника на главной улице. Лошади должны уже ждать. В поисках скакунов он осмотрел пристань. Его взор сразу прилип к Мараджию, бьющему рожу какому-то мужику. Надев шлем, Саах поспешил на помощь, только пока не решил, кому именно: мужику или Мараджию.

— За что бьём? — остановившись на почтительном расстоянии, спросил Саах.

Мараджий, уже вытирая платком кулаки от крови, хрипло отвечал:

— Я убью эту собаку. Посмотри, каких кляч он привёл для императорской стражи! — и указал подбородком в сторону лошадей.

Лошадки были так себе, но совсем не клячи. Конечно, не сахарийские скакуны, а вот домчать с ветерком до главной улицы смогут. Будь Саах таким придирчиво-избалованным сынком знатного вельможи, наверно, тоже разозлился бы.

— Что скажешь в своё оправдание? — спросил Саах.

— Господин, я не знал, для кого лошади, — шепелявя, отвечал избитый, то и дело сплёвывая выбитые зубы. — Мне сказали купить коней и ждать в порту прибытия «Гонимого», — приступ кашля заставил его замолчать.

Тогда раздраженный Мараджий бросил окровавленный платок в лицо конюха и прошипел:

— Утрись!

Тот, схватив кусок дорогой тряпки грязными руками, принялся тереть рот. От этого вида капитан ещё больше пришёл в ярость.

— Он даже сопли стереть с морды не может! — и уже занёс кулак для удара, как напарник перехватил его.

— Тихо. Не привлекай внимание. Проучил засранца и хватит.

— Простите, господа, я с лошадьми больше недели караулил ваш корабль и…

— Ещё раз назовёшь это мясо на ногах лошадьми и сам повезёшь меня на своём горбу! — продолжал возмущаться сынок вельможи. — Они подойдут только для него, — и указал пальцем на Сааха. — Я даже рядом стоять с ними брезгую!

Это было последней каплей в терпении юноши. Лицемерие и высокомерие Мараджия он ещё мог воспринимать с юмором, но указывать на безродность вот так — это мерзко. Саах в ответ не стал махать кулаками или выкалывать глаз, как обычно, он просто подошёл к одной из лошадей и, вскочив на неё, улыбнувшись, сказал:

— А ты прав, друг, эти лошади хороши для меня. Я поеду верхом, а ты догоняй пешим. Только не наглотайся пыли из-под копыт моей клячи, — пришпорив лошадь по бокам, человек советника довольный собой, что снова втоптал в грязь благородного солдафона, устремился вперёд.

В Атлантиде пешими догоняли своих господ только самые жалкие рабы.

Крича что-то в ответ, капитан, скрипя зубами, последовал его примеру. Догнав Сааха, он сказал:

— Ты не понимаешь, в моей жизни есть одна слабость — это породистые скакуны. В твоей жизни, как я уже понял, женщины, — заметив, что Саах никак не реагирует на его оправдания, решил привести, как ему показалось, уместный пример. — Скажи, если девка страшна и неказиста, неужели ты захочешь покататься на ней?

В ответ напарник только усмехнулся и сильнее пришпорил лошадку. В понимании Сааха сравнивать лошадей и женщин было глупо. Вторые явно лучше. А какое удовольствие можно получить, катаясь на лошади? Никакого! Мальчишка с трущоб никогда не поймёт причуды богатенькой знати.

Сын вельможи понял: его пример неудачен, и, подгоняя жалкое подобие коня, старался не отставать от Сааха.

ГЛАВА 42. Утро первых советников

Амурий не мог ни есть, ни спать. Эти дни превратились в настоящий кошмар. Принца нигде нет, Атию не достать на вилле Назир Синха, наперсница принцессы куда-то пропала, его людей кто-то убил в императорском саду. Больше вопросов, чем ответов. И что-то не ладилось в личной жизни. Марция вдруг резко предпочитала находиться вблизи Алины, игнорируя Амурия. От недосыпа под глазами царедворца появились синяки и отёки. Постоянное нервное напряжение сделало его тираном. Он по пустякам срывался на своём близком окружении. Рабам доставалось намного больше. Вчера разъярённый советник приказал до смерти забить плетьми раба, вовремя, как ему показалось, не подавшего ужин.

Вот и сегодняшнее утро началось с уже привычной головной боли и подавленности. Валяясь в огромной постели, Амурий всё ещё не мог заставить себя подняться. Его ноги не хотели слушаться. Наверное, надо было быть в покоях умирающего императора, но советника скосила апатия ко всему. Он не мог понять, от чего точно ему так плохо. То ли, что всё выходит из-под контроля. То ли что любовь всей его жизни охладела к нему.

Крики личного раба за дверью нисколько не оживили его. Амурий только натянул на голову одеяло и злобно заревел:

— Я сам тебя убью, Фаргос! Заткнись!

Но тихо не стало. В спальню первого советника ворвался солдат. За ним вполз раб, бормоча:

— Простите, господин! Простите! Я ничего не смог сделать.

Амурий, вскочив с постели, завопил:

— Убью всех!

Но гонец, отдышавшись, воскликнул:

— Ваша Светлость, у стен Атланты принц с армией!

Лицо разъярённого первого советника сменило цвет с ярко-багрового на бледно-синюшный. Упав мягким местом на постель, он впервые в жизни не знал, что делать. Принц привёл армию, но зачем? Разве они ему враги? Ни одна достойная мысль не посетила его разум. Только страх чего-то неизбежного. Но чего, он так и не мог понять. Без Мария и Кампия, и ещё этого старикашки, он не мог ничего предпринять. Вместе они должны найти выход из западни.

Трясущейся рукой он подозвал личного раба и такими же дрожащими губами еле слышно сказал:

— Второго советника, хранителя печати и верховного жреца живо ко мне.

Верный раб тут же побежал исполнять приказ господина. Солдат хотел было удалиться, но Его Светлость остановил его.

— Постой. Армия большая? — стараясь казаться спокойным, спросил советник.

— Да, Ваша Светлость. Отборные легионы Югрия. — Отчеканил гонец.

Махнув рукой в знак того, что отпускает его, Амурий встал и сам стал одеваться. Всё это время он пытался привести свои мысли в порядок.

* * *

Мария неожиданная новость застала в покоях императора. Второй советник справлялся о сегодняшнем самочувствии Его Величества. Лекари в один голос твердили, ещё пару дней и империя осиротеет. Военный министр качал головой, делая вид, что все слова дворцовых эскулапов понятны, а сам поглядывал на принцессу Алину. Младшая дочь императора сидела на краю постели, держа за руку больного отца. Она что-то шептала ему. И сейчас Мария больше интересовали слова принцессы, чем бормотание лекарей. Если верить этим служителям колб и скальпелей, то шансы императора равны нулю. Но тогда зачем Алина так пытается достучаться до его рассудка?

Второй советник сделал несколько шагов в сторону кровати и напряг свой слух. Может, что и услышит. Несмотря на приличный возраст военного министра (ему было шестьдесят семь лет), уши его никогда не подводили. Принцесса шептала так тихо, что эту затею он бросил сразу. К тому же раб Амурия, отбив полагающиеся поклоны, доложил о легионах за стеной.

За всю свою вольготную жизнь Марий ни разу так быстро не бегал. Ему даже не помешало огромное пузо. По дороге к первому советнику он чуть не сбил с ног почтенного старика, несущегося побыстрее любого бегуна. Нагбур от таких новостей даже забыл свой посох. Как ни странно, но без него жрец передвигался довольно резво. Куда же делась немощность? Он вечно жаловался на боли в коленях, спине, а тут легионы его излечили.

— Его Светлость, вы тоже к Амурию? — запыхавшись, проговорил жрец.

— Как видите, Ваше Первосвятейшество.

— Я возносил молитвы богам, когда меня застала такая ужасная весть. Подумать только, принц с армией вероломного Югрия под стенами столицы.

Марий ехидно улыбнулся. Вот что-что, а какие молитвы возносит верховный жрец, знал даже самый последний нищий в городе. Этот крючковатый старец обладал самыми гнусными наклонностями. Окружив себя молодыми рабынями, целыми днями и ночами нежился в их объятьях. Как мужчина он ничего не стоил не только по причине старости. Все жрецы культа подвергались кастрации. Но это увечье не мешало служителям веры находить способы удовлетворения физиологических потребностей. Хотя закон веры запрещал всякие мирские радости, жрецы не ограничивали себя ни в чём. Правда, большинство священников тщательно скрывали грешки. Но Нагбур — верховный жрец нагло нарушал все заповеди, нисколько не таясь. И лицемерно подвергал наказанию попавшихся служителей веры за слабости плоти.

— Ох, — вдохнул жрец и тут же заныл: — дайте мне опереться о вас, Ваша Светлость. Из-за суматохи я забыл посох. Ноги не те, что в молодости.

Марий подал руку симулянту. Тысячу раз пожалев, что остановился. Надо было продолжать бежать. Потом бы извинился, что якобы не заметил этого хитрого нытика. Теперь придётся оставшийся путь выслушивать его жалобы на здоровье.

ГЛАВА 43.Чрезвычайное собрание тайного совета

Когда Нагбур и Марий вошли в кабинет первого советника, там уже находился Кампий, как обычно нервно ёрзая на диване. Хранитель печати дрожал и вздрагивал от каждого шороха, причитая:

— Нас всех казнят. Надо броситься в ноги к принцу и молить о пощаде.

— Заткнись, Кампий! — рявкнул первый советник.

— Да, заткнись! — поддержал его входящий Марий.

Верховный жрец побрезговал присесть рядом с Кампием. Его «ароматы» витали по всему кабинету. Поморщившись, Нагбур сел на жёсткий табурет в дальнем углу комнаты. Каждый раз при вдохе старичок отворачивался к открытому окну.

— Что будем делать? — растерянно спросил Амурий, ходя по кабинету туда-сюда.

— Легионы — веская причина пасть ниц перед Югрием, — заключил Нагбур.

— Надо было женить принца на Юноне, а не помогать Со Чо убрать генерала. Видите ли, невеста ей была не по нраву, — проворчал Марий.

Он был против этой затеи. Считая её глупой. Влияние Югрия в войсках было бы им только на руку. А что теперь? Генерал и так станет тестем императора. Только вот благодарности им ждать не придётся. Опальный папаша будущей императрицы припомнит им все грешки. А принц, попав под влияние генерала, пойдёт у него на поводу. Много кого сместят с должностей, а может, казнят.

— А Атия с ними? — своим вопросом Кампий сбил присутствующих с толку.

За этими легионами они забыли об Атии и её любовнике.

— Ария видели в последний раз в паланкине принцессы. Значит, она с принцем, — старался здраво рассуждать Амурий.

— О, боги! — воскликнул жрец, театрально всплеснув руками. — А если принц женится на Атии? Нам конец!

— Бред! — заорал Марий. — Я знаю Югрия. Он не пойдёт на это! Скорее его дочь станет будущей императрицей. Другой исход событий ему невыгоден. Он даже не потерпит Атию как любовницу принца.

— Хорошо. Допустим, Югрий пытается усадить Юнону на трон рядом с Арием. Тогда зачем Атия увезла принца к генералу, а сама с Назир Синхом сбежала из дворца? — от рассуждений верховного жреца в кабинете повисла пугающая тишина.

Первым нарушил эту тишину трусливый Кампий. Не выдержал такого напряжения, он запел знакомую песню:

— Давайте молить принца о пощаде!

— Мы не сделали ничего противозаконного. А сумасбродная принцесса, скорее всего, выторговала у Югрия и Ария для себя и любовника право жить подальше от двора. Сами же говорили, как им головы снесла любовь. Может, и в правду любовь, – стараясь успокоить паникёра, сказал Марий, не понимая, зачем Амурий опять позвал этого тупого осла. От него не было никакого толку. Он только плакал и трясся, боясь за своё брюхо.

Но жрец культа богов развеял его уверенность.

— Закрыв ворота города перед наследным принцем, вы нарушили законы наших создателей.

— Но с ним армия! — пытаясь оправдаться, прошептал первый советник.

— А Его Первосвятейшество право! Чем дольше принц простоит под стенами, тем суровей будет его гнев, — подтвердил Марий.

— К тому же, мало чего Его Высочеству наговорили эти заговорщики, — согласился первый советник императора.

— Нам надо покаяться перед нашим господином, и он простит нас, — опять заныл хранитель печати, уже нервно грызя ногти.

— Мы всегда потакали его шалостям. Вряд ли он это быстро забыл, — уверенно заявил жрец, вставая с табурета.

Как бы ни развивались события дальше, Его Первосвятейшество был уверен в своей неприкосновенности. Может, Амурия и Мария ждёт палач, но вот Нагбуру нечего бояться. Можно даже спину низко не гнуть, приветствуя молодого императора. Верховный жрец вне подозрения! Как же права была мама, отдав семьдесят лет назад Нагбура в храм богов. Прожив сытую жизнь, служитель культа всё же смог простить её за это.

— Фаргос! — позвал Амурий раба и, когда тот явился, отдал приказ. — Распорядись, пусть откроют ворота.

— Да мой господин! — поклонился раб, исчезая за дверью.

— Ну, друзья мои, где будем валяться у ног нашего принца? — пытаясь сохранять какое-то подобие спокойствия, пошутил первый советник.

— В тронном зале. Вряд ли Арий захочет попрощаться с отцом, — со вздохом сказал Марий.

Все четверо вышли из кабинета первого советника и направились навстречу своей судьбе. Если у трёх некогда всесильных царедворцев были сомнения по поводу завтрашнего дня, то Его Первосвятейшеству твёрдо был уверен: завтра, как и сегодня, его день начнётся в объятьях пышногрудых девиц. Он верховный жрец, и это неизменно уже три десятилетия.

ГЛАВА 44. Легионы в Атланте

— Что-то долго они не открывают нам город? — теряя терпение, сказала Атия.

Их сравнительно небольшая армия уже пару часов стояла под стенами Атланты.

— Амурий что-то медлит, — отпив лёгкого вина с кожаного бурдюка, сказал Югрий. Посмотрев на третьего советника, тут же спросил: «Твой человек не облажался? Может, не успел перехватить гонца?»

— Я уверен в Торасе, — твёрдо заявил советник, открыв имя предателя в окружении первых лиц империи.

— Торас? Он воевал на Севере? — сдвинув брови, генерал попытался вспомнить, кому принадлежит знакомое имя.

Обычно он хорошо помнил всех отличившихся в этой компании. Так было и в этот раз. Хороший, храбрый солдат. Что заставило его принять участие в этом заговоре, Югрий не мог понять. Тораса генерал знал только как исполнительного вояку, лишённого всяких амбиций. Уже тогда капитан предпочитал бутылку, а не очередное звание и почести. Но люди, видно, меняются. Жизнь среди изнеженных дворцовых дурачков заставит пересмотреть свои моральные ценности.

— Под твоим началом, — запоздало ответил Назир Синх.

— Скажи, как тебе удалось купить такого честного человека? — всё ещё мучаясь в догадках, спросил генерал.

— У всех свои маленькие недостатки и желания.

Вроде бы любовник принцессы ответил на вопрос Югрия, но такой ответ больше походил на загадку. Неужели Торасу пообещали целый погреб различных вин?

Назир Синх довольно восседал на гарцующем жеребце. Он настоящий знаток чужих душ. Нет людей, которых нельзя купить. Кто-то стоит монету, а кто-то чуть больше. У всех своя цена. Так было и с капитаном дворцовой стражи.

Торасу приелась слава пьяницы и грубияна. Он держался при дворе только потому, что иногда бывал в покоях Марции. И видать, любовница Амурия была от него в таком восторге, раз не выгнала, узнав о тайных встречах Тораса с Атией. Жена Мелентия просто закрыла на измену глаза, и скандала не последовало. Капитан ублажал сразу двух, и обе делали вид, что живут в счастливом неведении. Но Торас отлично понимал: фортуна не всегда будет на его стороне. Придёт день, когда забудут все его заслуги перед империей и вышвырнут, как старого пса, на улицу. Идти ему некуда. Ни дома, ни денег, ничего! Он младший сын в семье, пусть и достаточно знатной, чтобы рассчитывать на службу при дворе, но обедневшей. Всё скудное наследство, в виде небольшого домика на западе Атлантиды, досталось старшему брату. Будь Торас жополизом, то давно уже купался в роскоши. Двадцать пять лет он отдал служению империи и ничего не скопил на старость. Теперь ему уже сорок, молодые и дерзкие дышат в спину. Ещё лет десять, и всё, прощай, халява императорского дворца. Поэтому, когда за кубком сахарийского вина Назир Синх предложил ему дом в квартале купцов и две сотни золотых, Торас, не задумываясь, согласился. Терять ему всё равно нечего. Только жизнь в случае провала. Но такая жизнь с мизерных подачек для солдата была хуже смерти. Зная тайны капитана дворцовой стражи, Назир Синх был в нём уверен. Поэтому спокойно ждал, когда Амурий прикажет распахнуть ворота перед закатом своего правления.

Лошадь Ниферты стояла рядом с кобылой принцессы. Жена генерала, как могла, развлекала принцессу. От них то и дело доносился приглушённый смех. Место придворной дамы будущей императрицы она уже заработала, но следует закрепить результат. Для Атии хитрая женщина должна стать незаменимой.

— Марция лопнет от злости, когда узнает о своей участи! — засмеялась Ниферта.

— Ты права, самое жестокое наказание для этой ведьмы — вернуть её мужа из ссылки, — согласилась Атия.

Сколько крови она попортила дочери Рагны. Марция не упускала возможности перейти дорогу принцессе. Эта тварь была лучшей подругой мачехи до того, как Со Чо стала императрицей. Она всегда нашептывала подружке, где больнее ужалить Атию. Когда императрицы не стало, Марция продолжала пакостить старшей дочери императора через Амурия. Ниферта права, у них общие враги. Любовница первого советника попадёт под раздачу долгов и милостей от Атии.

Их милую беседу прервал подъехавший Югрий. Он, как любящий муж, чмокнул Ниферту в губы.

— Я смотрю, вам весело. На башнях засуетились. Наверное, скоро откроют ворота, — и прижал благоверную к себе. — Милая, я полагаю, ты поедешь с Её Высочеством?

— Ну конечно, милый. Не могу же я пропустить такое событие. Хочу посмотреть на кислые рожи наших врагов! — воодушевившись неизбежным триумфом, сказала Ниферта.

Она слишком долго ждала этого момента, чтобы упустить его. Мстительная дочка торговца сотни раз представляла своё возвращение в город императоров. Но в реальности всё оказалось куда лучше. Она въедет верхом на лошади рядом с будущей императрицей в сопровождении легионеров по главной улице к городу правителей Атлантиды. Что может быть грандиозней?

— Ворота открылись! — крикнул кто-то из легионеров.

— Пора, — промолвил супруг амбициозной жены. — Ваше Высочество, я войду в город за вами. Мои солдаты займут весь город. Если что-то пойдёт не так, мы подавим сопротивление.

— Наши тылы прекрасно прикрыты, — вмешался в разговор третий советник.

И они тронулись. Впереди и по флангам для безопасности принцессы ехали несколько легионеров. В центре находились Атия, Назир Синх, Ниферта, Зураб с Розою. Замыкал колонну Югрий с дочерью и остальными солдатами. Как только ворота остались позади, генерал приказал двум легионам рассеяться по улицам и убивать всякого, кто будет выражать недовольство. Один легион должен был войти в город императора и там, если понадобится, заставить силой преклонить головы знати перед Атией.

Большая часть горожан, увидев солдат на улицах, попрятались, закрыв за собой двери и ставни домов. Остальные, кто из любопытства, а кому просто некуда бежать, вывалили на главную улицу. Разинув рты наблюдали, как опальная принцесса со свитой движется в сторону императорских ворот. Такого парада не было уже больше двадцати лет. К тому же это единственная возможность подданным лицезреть своих господ.

Кто-то в толпе сказал:

— Так въезжала в город Рагна.

Его тут же подхватили:

— Да, да! Я помню. Она так же в штанах, раскинув ляжки, восседала на коне!

— Что происходит?

— Зачем здесь армия?

— Я слышала, что император при смерти.

— И принц пропал.

В толпе уже покатились ноты недовольства. Но пока никто не рисковал открыто выступать. Народ шушукался и роптал, но всё это было временно. Достаточно только одного единственного толчка, и сборище людей превратится в стихийное бедствие. Крушащее всё и не щадящее никого на своём пути. Вот на этот случай легионеры уже занимали город.

Самообладанию принцессы можно позавидовать, думала Роза, смотря вокруг себя. Люди явно не жаждали видеть свою принцессу. Вертя головой, девушка пыталась рассмотреть город, но раб-телохранитель осадил её:

— Успокойся!

Новая рабыня принцессы, боясь гнева этого громилы, стала смотреть прямо перед собой. Всех красот её нового дома она так и не рассмотрела. Большие дома в несколько этажей с балконами и открытыми террасами, широкая мощёная улица, фонтаны и колоны, зелени почти не было. Вилла Назир Синха и то была куда красивее, чем этот серый, но главный город империи.

Но её мнение тут же поменялось восторгом, вырвавшимся из уст:

— Что это? — В конце улицы возвышались высокие ярко-белые башни с красной черепицей, а между ними распахнутые позолоченные ворота.

— Главные императорские ворота, — пояснил Зураб.

Её голова закружилась, чувствуя, что теряет равновесие, девушка сильнее прижалась к Зурабу.

Тот, обхватив одной рукой тонкую талию рабыни, сказал:

— Скоро спешимся, потерпи.

Личный раб принцессы заметил, что девочка никогда раньше не ездила верхом, а тут такое долгое и утомительное путешествие. Не каждый мужчина смог бы выдержать эту поездку, но малышка стойко перенесла её. Она ни разу не пожаловалась, хотя её тело, вероятнее всего, затекло от долгого сидения в одной позе. Но ничего, скоро его пассажирка сможет размяться, ведь уже были видны крыши императорского дворца.

ГЛАВА 45. "Я твоё наихудшее отражение ..."

Тамара стояла на маленьком выступе башни. Ветер хоть и был лёгкий, но от каждого дуновения девушку раскачивало. Глядя вниз, её начинало подташнивать. Ну зачем она рванулась через окошко наружу? Лучше бы подождала Тораса. Рано или поздно он всё равно бы пришёл и открыл дверь. Нет, ей надо было бежать к принцессе!

Как только по стене забегали стражники, громко крича: «Это не принц! Это Атия!», рабыня кинулась к двери. Подёргав за ручку, девушка поняла, без ключа не открыть. И тут, переместив взгляд на окошко, недолго думая, бросилась перелезать через него. Только, стоя между жизнью и смертью, верная рабыня осознала поспешность своего решения. Путь назад отрезан. Развернуться на таком пяточке невозможно. Только вперёд. А до стены осталось пару шагов, но каких сложных. Пальцы на руках побелели, а из-за обломанных ногтей они кровоточили. Сандалии вот-вот соскользнут, если она простоит ещё пару секунд не двигаясь. Надо было собраться с силами и быстро преодолеть преграду к спасительной стене.

Глубоко вдохнув, надеясь, что не в последний раз, Тамара переставила сначала одну, потом другую ногу. Долго не храбрилась, навалилась на край стен и упала на каменный пол. Отдышаться у неё не получилось. Издалека доносился топот военных подкованных сандалий. Пришлось вскочить и укрыться за башней. Солдаты с мечами наголо пробежали мимо.

После их пробежки девушка расправила то, что осталось от некогда красивого платья и, прислушиваясь к каждому шороху, быстрым шагом направилась в сторону императорского дворца. Если Её Высочество приехала, то она, несомненно, будет там. Только нужно было поспешить, чтобы встретить свою хозяйку прежде, чем она войдёт во дворец.

Несколько раз рабыне приходилось прятаться в кустах роз. В городе императора творился полный беспорядок. Люди носились, как сумасшедшие, кричали, разбегаясь в панике. Возле самого дворца легионеры в красных плащах уже расчищали путь для своих господ, убивая каждого возмутившегося. Тамара не боялась этих солдат. Даже когда один из них направился к ней, рабыня выпрямилась и закричала:

— Я принадлежу Атии!

Этого было достаточно, чтобы всего мгновение назад собиравшийся убить её воин кивком приказал следовать за ним. Так она под охраной пришла к своей принцессе.

Хозяйка, окружённая кольцом лучших легионеров, вместе с Зурабом, какой-то девочкой и женщиной продвигались ко дворцу. Назир Синха и Югрия с ними не было. Солдат втолкнул её в этот круг из живых щитов и мечей. Тамара сразу же бросилась на колени перед Атией.

— Госпожа, всех твоих рабов убили по приказу Амурия, а покои разгромили, — запричитала она. — Меня отбил Торас, когда стражники волокли к первому советнику.

— Встань! — прикрикнула принцесса. — Всё потом! На, присмотри за ней! Меч Зураба мне нужен!

Вырвав из рук раба девочку, толкнула её к Тамаре. Рассматривать подопечную времени не хватило. Принцесса двинулась дальше. К покоям отца ещё долго идти. Судя по всему, императора охраняли люди Амурия и Мария. Так что без боя им было не пройти.

К дурному настроению Атии добавилась ещё и злость. Как этот мерзкий червяк посмел уничтожить собственность принцессы. Убить её рабов и устроить погром в её покоях! За такое он точно понесёт наказание. Плахи ему не миновать! Эта бойня только начала! Она заставит всех ползать у её ног.

Как только они преодолели главные ворота, стражники, верные первым советникам, рассмотрев, что принца нет, напали. Пришлось спешиться и разделиться. Назир Синх и Югрий с Юноной в сопровождении легионеров направились к тронному залу, а Атия в личные покои императора. Она сама хотела сообщить пренеприятнейшую новость отцу, чем поторопить его конец. Слишком долго он цепляется за жизнь. Пора освобождать трон для более достойных.

Стражники Амурия сделали прогулку затянувшейся. Обычно расстояние от тронного зала до спальни императора по парку занимало не больше двадцати минут, а им пришлось пробираться сквозь тела верных советникам людей почти час. Надо отдать должное легионерам Югрия. Они стояли той славы, что о них гремела в народе. В отличие от стражников императора, которые будто сами натыкались на мечи противника, ни один легионер не был даже ранен.

Двери в опочивальню императора охраняли четверо, но, увидев толпу из красных плащей, припали на одно колено и сложили оружие. Вступать в бой с легионерами севера изнеженные дворцовые стражники не горели желанием. Эти четверо хранителя порядка понимали: против ветеранов севера они никто. Югрий не чурался даже варваров и наёмников, когда набирал в свои войска. Поэтому красные плащи наводили больше ужаса на простых атлантов, чем уважения. Только зазнавшиеся выскочки вроде детей знати могли выпендриваться, бросив вызов легионеру-наёмнику, чья жизнь сплошная война или ожидание её. Вылазка в Атланту для таких воинов — лёгкая прогулка.

Окружив дверь, один из легионеров открыл её и, осмотрев покои умирающего императора, пропустил Атию. В спальне не было потенциальной опасности для принцессы. Только прижавшаяся к лежавшему Аттиле испуганная Алина и забившийся в угол Маркус с мамочкой.

Но как только маленькая ножка принцессы переступила через порог, она скривила в презрении лицо.

— Этих вон! — приказала злопамятная дочь императора, указывая на парочку в дальнем углу спальни.

Её приказ был тут же выполнен. Два раза повторять не пришлось. Марцию с сыном бесцеремонно вытолкали за пределы спальни. Им даже не пришло в голову запротестовать. Вылетая из дверей, благородные представители знати забыли о своей привилегированной голубой крови. А Маркус только и смог, что вякнуть Алине перед тем, как за ним закрылась дверь:

— Милая!

Младшая принцесса не двинулась с места. Страх сковал её тело. Единственное, что она могла, это прижаться к парализованному отцу, ища в нём защиту. Неизвестно, сколько продлилось бы её оцепенение, если бы голос сестры не вывел её из этого состояния.

— Алина, мне нужно поговорить с Его Императорским Величеством.

Любящая дочь оторвалась от отца и бросилась к старшей сестре. Она думала, что Атия разделяет её горе. Всё-таки Аттила — их родной отец. Обнимая сестру, Алина расплакалась.

— Ему очень плохо, — начала, всхлипывая, рассказывать о состоянии Всесильного принцесса. — Наш папа не может говорить. Лекари все как один твердят, что он не увидит сегодняшнего заката.

Услышав крики, доносившиеся за дверью, Алина вздрогнула и уткнулась в плечо сестры.

– Что происходит, Атия? Это всё Амурий, да? — словно ожидая утвердительного ответа, спросила Алина.

Она подсознательно понимала, что причиной всего этого хаоса при дворе является сестра, но боялась в этом самой себе признаться.

— Да, — попыталась успокоить сестру, солгала Атия. — Мне нужно попрощаться с отцом.

Освободившись от объятий Алины, коварная принцесса присела на краешек императорского ложа. Вот он, Великий Атлант! Лежит беспомощный на груде подушек. Еле дышит, и его опухшие свиные глазки бегают по лицу Атии. Он больше никогда не причинит ей боль. Никогда не оскорбит. Не запугает ссылкой и заточением в крепости. Последние минуты своей жизни император будет бояться свою дочь. Его будет распирать ненависть и злоба, но Его Величество Аттила даже не сможет закричать. Он будет вот так вертеть глазами и плакать. Как же долго она этого ждала.

Присутствие сестры принцесса ощущала спиной, и при Алине она не позволит себе в полной мере насладиться местью.

— Алина, оставь нас, — промурлыкала Атия, предвкушая агонию императора.

Младшая дочь Аттилы спустилась по ступенькам с подиума, на котором стояла царственная кровать, и отошла к окну. Атия еле скрыла улыбку. На таком расстоянии Алина вряд ли что услышит. Тем более речь, которую опальная принцесса готовила напряжение нескольких недель, предназначалась только для ушей «любимого» папочки.

Наклонившись над отцом, принцесса стала шептать ему на ухо.

— Здравствуй, папа! — её слова и тон заставили Аттилу закрыть глаза. — Нет, я не галлюцинация! Я реальна, мой дорогой отец. Я всё думала, что скажу тебе, когда придёт твой час. Было так много мыслей, и ни одна не подходила. Слишком долго пришлось бы перечислять мои обиды. Вот даже сейчас, смотря на некогда всесильного повелителя, перед которым роптали покорённые народы, я думаю, как же ты ничтожен. Ты не достоин моей ненависти, не говоря уже о любви, — это слово принцесса сказала с грустью. — Ах да, о любви! — посмотрев на императора, она заметила, как расширились его зрачки. — Ты забрал у меня любовь. А я, папочка, забрала у тебя надежду на будущее. Да, ты всё понимаешь. Тот палач вырвал и моё сердце.

Аттила так хотел заорать от ужаса, но не мог. С его губ сорвалось только еле слышное хрипение. Принцесса, продолжая издеваться над беспомощным стариком, поцеловала его пухлую щёку. Со стороны этот жест казался так трогателен. Только вот нежности в этом не было. Император скорее бы прошёлся по раскалённым углям, чем позволил дочери безродного варвара коснуться себя.

— Твой ненаглядный сынок вернулся в Атланту. Подумать только, уплывал на корабле, а плыл обратно в трюме в бочке со льдом. Его даже убила не стрела степняка, а испуганный слон раздавил ему голову. Жаль, что не грудную клетку, — говоря всё это, в таких подробностях принцесса следила за отцом. Её голос походил на шипение змеи, а не шепот женщины. — Я твоё наихудшее отражение в зеркале твоих же поступков.

Атия никогда больше не увидит, как седеют за одно мгновение. Такого зрелища её удостоил только отец. Скудные чёрные волосы окрашивались в цвет снега, а по щекам полились реки слёз. Другая на её месте сжалилась бы, но сердце Атии молчало. Она ждала, когда император задохнётся от горя. Ещё мгновение, и можно считать себя полноправной правительницей империи Атлантов. Только мгновение что-то затянулось. Он хватает ртом воздух, словно выброшенная из моря рыба, в надежде всё же спастись. Если бы не присутствие Алины, старшая сестра ускорила бы события подушкой.

Сердце Алины ёкнуло, когда, посмотрев в сторону постели, она увидела седину на голове отца. Бросившись к ним, принцесса закричала:

— Атия, что ты сказала ему? Папа!

Но взгляд постаревшего императора был прикован к Атии. Он смог немного приподняться. Младшую дочь Аттилы охватила паника. Она не знала, что делать, и тогда она обняла отца и заплакала. Звать лекарей было бесполезно. Испугавшись за свои жизни, они покинули покои больного, едва услышав звон мечей и крики.

Глазами, полными слёз, Алина посмотрела на сестру. Та уже стояла у края постели, довольно улыбаясь. Сочувствия во взгляде Атии не было. Она даже не хотела понимать, почему её младшая сестра так убивается по человеку, с молчаливого согласия которого отравили их мать. Ну, подумаешь, он их отец! От него они видели больше унижения, чем ласки. Он всегда пренебрегал ими. Так зачем так голосить?

Император закатил глаза и обмяк на руках дочери. Его тело было слишком тяжёлым, поэтому, падая на подушки, увлекло за собой хрупкую Алину. Девушка резко врезалась лицом в широкую грудь отца.

Его больше нет. Всё пропало. Маркус никогда не станет её мужем. Ведь только император мог всё изменить. Алина накинулась на сестру, лупя её почём зря и вопя:

— Что ты сделала? Что ты сказала ему, что так его убило?

Маленькая, но тяжёлая рука Атии заставила разбушевавшуюся сестру замолчать. От пощечины принцесса опрокинулась на кровать рядом с отцом. Потирая покрасневшую щёку, она скулила, как собачка, боясь поднять глаз на сестру — убийцу.

— Я сказала ему правду. Ария больше нет! Амурий и Марий заманили нашего брата в ловушку, — озвучив официальную версию для непосвященных в дела переворота, принцесса вышла, закрыв за собой громко дверь.

Весть о ещё одной потере в их императорской семье заставила принцессу зарыдать. Её стенания были слышны далеко за пределами покоев императора. Обнимая отца, дочь не могла остановиться. Слёзы душили её. Даже вбежавший Маркус не сумел успокоить впавшую в истерику любовницу. Так глубока была её потеря. Теперь ей казалось, что она часто расстраивала отца, брата почти не любила, а он был ещё совсем мальчик. Как теперь им жить? Что будет с империей?

ГЛАВА 46. Потасовка господ у дверей почившего императора

Красота дворца в глазах Розы окрасилась в алые тона, как только начались убийства. Она то и дело пряталась за спиной своего чёрного провожатого. Но спина африканца была недолго её защитой. Девушка, прибежавшая к ним, исполняя приказ принцессы, обняла Розу, и они продолжили свой нелёгкий путь. Нянька успокаивала девочку. Правда, больше она пыталась успокоить себя. Её срывающийся шёпот скорее нервировал, чем ободрял. Новой рабыне Атии хотелось закрыть ей рот. Пусть лучше молчит. Эта с родинкой на щеке вздрагивала при каждом нападении и закрывала ладонью глаза Розе со словами:

— Не смотри. Такое видеть юным девочкам ни к чему.

Только вот маленькая девочка убирала руки с глаз. Уж лучше опасность встречать, смотря прямо перед собой, а не прятаться и зажмуриваться. И вообще бояться нечего. Они же были под защитой самых лучших легионеров. Почему же эта растрепанная девушка так трясётся?

Со своей нянькой она познакомилась только в коридоре перед опочивальней императора, ожидая принцессу.

— Как тебя зовут? — вдруг спросила растрепанная девица.

— Роза.

— А меня Тамара. Ты новая рабыня принцессы? — не унимаясь, задавала вопросы Тамара.

— Да, а ты?

— Я личная рабыня принцессы, — вздохнула девушка, — а теперь и единственная. Ну, если не считать тебя и вот того, — указала подбородком на Зураба. — При дворе жить хорошо, сыто и весело.

— Ага! Я уже заметила. Очень весело. Даже портовая таверна не может похвастаться такой заварушкой.

— Точно, — тихонько засмеялась Тамара, но тут же отвернулась, дёрнув девочку за платье, чтобы она тоже последовала её примеру. — Вон та особа смотрит на нас.

— А кто это? — обернувшись, посмотрела Роза.

— Ты что. Не смотри так пристально. Это Марция, любовница первого советника. До сегодняшнего дня самая влиятельная женщина империи. Теперь уж точно самая никчёмная. Видела, как по приказу нашей хозяйки её выгнали взашей из спальни императора.

— А с ней кто? — нисколько не скрывая заинтересованного взгляда, Роза рассматривала юношу.

Он, конечно, был красив, но Сааху в храбрости проигрывал. Вряд ли её любимый ныл бы в углу, чуть ли не вытирая сопли о подол женщины.

— А это сын Марции и любовник принцессы Алины, младшей сестры Её Высочества Атии.

В их разговор вклинилась подошедшая Ниферта. Она скучала под дверями, поэтому поболтать с рабынями ей было не зазорно.

— Напомните, как вас зовут? — без тени превосходства над невольницами спросила она.

Девушки быстро назвали свои имена. Жена Югрия довольно улыбнулась. Ну хоть поговорить есть с кем. От Тамары она узнает последние сплетни двора, а девочке придётся помолчать. Пусть наматывает на ус, как надо жить среди волков.

— Я смотрю, Марция теряет позиции при дворе? — ухмыляясь, начала разговор подружка будущей императрицы.

— Да и их идиллии с Амурием пришёл конец. Я слышала, первый советник спит один, — Тамара сразу поняла, что интересует Ниферту и поддержала разговор.

— А что так?

— Марция почувствовала, что запахло жареным, и предпочла нянчиться с Алиной.

— Но этот порыв её точно не спасёт. Её Высочество уж слишком зла на неё, — громко сказанные Нифертой слова дошли до адресата. Бывшая любовница Амурия злобно посмотрела на наглую выскочку. Только эти колющие взгляды уже ничем не могли навредить дочери торговца. — Я думаю, и возвращение подло сосланного Мелентия не за горами.

От такого заявления лицо неверной жены побледнело, и она опёрлась на плечо хныкающего сына. Внезапная слабость матери привела его в чувства. Маркус встал на защиту любимой мамочки, тем более, что возвращения отца он тоже не желал. Грубый вояка муштровал сына, одержимый идеей вырастить из него настоящего мужчину, а не дворцовую неженку. Только мамочка протестовала и заступалась за несчастного сыночка. Теперь пришло время отдать долг милой заступнице.

Любящий сын подошёл к сплетницам и ударил жену Югрия. А ещё его рука вцепилась в волосы Ниферты, полагая, что она простая рабыня. Но не тут-то было! Легионер, стоящий рядом, стукнул рукоятью меча по лицу обидчика жены его командира. Маркус отлетел на полметра и упал на пол. С разбитых носа и губы сочилась кровь. Никто не бил сына Марции и любовника принцессы. Исключением был только отец, но как давно это было. И вот распластавшись, сын вельможи лежал на полу, хлопая глазками, пытался прийти в себя. Рядом причитала мать: «Убили, вы его убили!»

Наглая Ниферта улыбалась. За такое представление и щеки не жалко. Марция с сыночком у её ног. Не обязательно родиться принцессой, чтобы у твоих ног валялись. Достаточно иметь охрану из наёмников-легионеров.

Увиденное шокировало новую обитательницу императорского двора. Подумать только, благородные мужчины били женщин не хуже простолюдинов. Только в отличие от торговок и проституток у богатых матрон были защитники. Личная охрана много стоит.

Зураб отпихнул за свою спину собственность Атии. За этих двух девиц он несёт ответственность перед госпожой. Поэтому, когда любовник Алины бросался на Ниферту, верный пёс уже стоял стеной между рабынями и сцепившейся знатью. Раб-телохранитель мог и вступиться за жену генерала, но лучше пусть сами разбираются. Потом проблем не оберёшься. Свободным проще рожи бить друг другу. Ударь раб господина или госпожу — головы не сносить. Бьют же не его дорогую госпожу Атию. Ударь Маркус хозяйку, он лежал бы в луже собственной крови и мёртвый. А это так, простая оплеуха. Оклемается.

Крик Алины заглушил причитания Марции. Все замерли. Императора больше нет. Когда Атия вышла из спальни, Марция с Маркусом, обнявшись, стояли посреди коридора. Их принцесса даже не посмотрела на фаворитов бывшей власти. Она быстрым шагом направилась в тронный зал. Там её ждала корона. Здесь она оставляла прошлые страхи. Их не стало, как только сердце всесильного императора перестало биться.

Новые фавориты последовали примеру своей принцессы. На пути к золотому трону их больше никто не пытался остановить. Всё равно бессмысленно. Весть о кончине императора атлантов Аттилы летела с криками его единственной дочери. Понимая, что защищать им некого, стражники падали ниц перед принцессой, бросая оружие ей под ноги в знак смирения. Идущие впереди легионеры, разбрасывая ногами приспособления для убийства, расчищали пол для своей императрицы. Неважно, что корона Солнца ещё не украшает её головы, но это формальность, всего лишь дело нескольких минут. Атия уже правительница огромной империи.

ГЛАВА 47. Сила лучший аргумент в споре

Саах и Мараджий подоспели вовремя. Процессия только-только подъезжала к главным императорским воротам. Одежда стражников дворца выгодно скрывала их личности. Когда охрана заметила, что Арием там и не пахнет, они поспешили закрыть ворота. И тут в дело вмешались люди Назир Синха. Они не ждали предательства от своих же, и без особого сопротивления охрана была перебита. К тому же Торас перешёл на сторону лазутчиков, чем ввёл в замешательство подчиненных.

Ликование заговорщиков было недолгим. Верные солдаты Амурия атаковали вторгшихся во дворец. В куче сражающихся мужиков Саах с трудом смог рассмотреть свой Цветочек. Роза была в центре легионеров Югрия с Атией и её приближенными. Судя по всему, чёрный раб принцессы отвечал сразу за две жизни: своей госпожи и маленькой рабыни. Его меч умело пронзал сумевших протиснуться сквозь кольцо красных плащей. Этот здоровяк несколько раз отталкивал девушку от острия вражеской стали. Убедившись, что его девочке ничего не угрожает и она под надёжной защитой раба-телохранителя, Саах со спокойным сердцем продолжил любимое дело. Убивать.

Отчаянно месились Мараджий и Торас, прорубая дорогу Назир Синху с Югрием. Бывшие легионеры словно наслаждались маленькой бойней на мраморных дорожках императорского города. Их не смущали даже те факты, что всего несколько дней назад с кем-то из стражников они могли пить вино и шутить. Да какая, впрочем, разница. Ничего личного. Кто платит, тот и прав.

Путь к тронному залу будущих первых советников Атии стал самым кровавым. Верные легионеры оставили после себя десятки трупов. Они убивали всех, кто попадался им на дороге. Жестокие наёмники не щадили даже убегавших женщин.

У самых дверей тронного зала Назир Синх подозвал к себе Сааха и Мараджия.

— Через несколько минут после того, как я с Югрием войду, вы вбежите и закричите, что принц был убит степными кочевниками. Мараджий, высоко поднимешь перстень принца, чтобы все видели.

— Да, Ваша Светлость! — быстро ответили они.

— Удача на нашей стороне, вся знать в зале. Не думаю, что после всего этого будет много тех, кто будет сопротивляться, — вмешался Югрий, стирая кровь с лица.

Он, как настоящий командир, участвовал в бойне наравне со своими солдатами.

— Для наших ожиревших вельмож у нас есть правда, после которой они точно поддержат Атию. Амурий с Марием обречены, — посмотрев на Мараджия, любовник принцессы спросил: — Ты помнишь всё, что я говорил?

— Да.

— Ну, тогда, может, обойдёмся малой кровью, — с чёрным юмором в голосе сказал Назир Синх.

Все зычно засмеялись.

— Ага, обошлись уже, — заметил Мараджий.

Да разве это кровь? Вот на войне реки льются, а это так, капли, — пробубнил поддатый Торас. Предавать на трезвую голову он не мог, а под градусом и убивать легко.

* * *

Придворные жители спасались в тронном зале. Сбившись в кучу, они надеялись, что мятежные легионы не осмелятся нарушить святое табу. Убийства в чертоге императорского трона вызовут гнев богов, и ко всему прочему с ними верховный жрец. Прислушиваясь к крикам снаружи, подданные Аттилы вздрагивали. Сам Нагбур то и дело сжимал костлявыми пальцами плечо своего ученика. От таких объятий Нагрий зажмуривал глаза. Амурий старался не показывать свой страх. Только бьющая дрожь трясла длинное тело. Лицо первого советника почти в один тон с белоснежной тогой выделялось среди покрасневших щёк царедворцев. Кампий, забившись в дальний угол за колонной, истерил, грызя ногти.

Только вот Мария нигде не было видно. Хитрый лис решил не участвовать в этой кровавой бойне и переждать её за пределами императорского города.

Как только до второго советника дошли слухи об Атии и легионах, он, стараясь быть незаметным, покинул тронный зал через потайные ворота и убежал из Атланты. Он надеялся добраться до своего поместья к вечеру и там уже действовать по ситуации. Он не знал, придёт ли он оттуда с покаянием или же с желанием покарать, но был уверен, что у него хватит на это средств и связей.

Двухстворчатая дверь распахнулась, и в императорский зал вошли третий советник и мятежный генерал. По залу сразу прокатилась волна шушуканья. В этом шёпоте невозможно было различить ни одного слова. Его Светлость был очень догадлив, чтобы понять смысл тихого недовольства. Знать возмущалась преступной смелостью Назир Синха и Югрия, но громко озвучить свои претензии боялась. Даже Нагбур предпочёл спрятать бегающие глазки, уставившись в пол. Будто рисунок мраморных плит он никогда не лицезрел. Вот его ученик обладал большей смелостью. Юноша смотрел на вошедших, даже не моргая. Амурию надо бы выйти вперёд, как первому после императора, но он медлил, ожидая, что мятежники проявят инициативу в неизбежном разговоре.

Так и произошло.

— Благородные атланты, нашему императору осталось немного. Лекари говорят, что Всесильный не доживёт до вечера, — словно что-то новое сообщил Назир Синх. Весь двор и так знал о болезни Его Величества. — Принц Арий куда-то исчез. Я полагаю, что в этом замешаны первые советники.

Шёпот перешёл в громкое возмущение. Одни соглашались с третьим советником, другие высказывали недоверие к голословному обвинению.

Амурий в ответ на заявление любовника Атии, растолкав впереди стоявших, выбежал из тени колонны и закричал:

— Ты лжёшь! Это твоя подстилка Атия увезла его из-под ареста, после чего он пропал.

— Да! Да! Да! — как из рога изобилия посыпалось в поддержку первому советнику.

Тут и вечно глухой Нагбур внезапно стал слышать. Вырвавшись в середину зала, истошно заорал:

— Ты, чужеродный гад, попираешь наши законы, обвиняя голубую кровь атланта в преступлении против короны! Казнить его вместе с подкидышем!

Призыв жреца к справедливости поддержали не все. Для народа Атия — дочь императора, казнить её равносильно плюнуть на священный кристалл богов в главной пирамиде империи.

Подойдя ближе к кровожадному старичку, чужеземец горой возвысился над ним. Смотря сверху вниз, Назир Синх спокойным, но стальным голосом заявил:

— В моих жилах течёт побольше крови богов, и она так не разбавлена, как твоя, жалкий жрец. И этим я не кичусь!

Зал притих, а Нагбур попятился с главной сцены. Чувство самосохранения требовало пока помолчать.

Югрий не удержался, чтобы не хлопнуть дружески по плечу третьего советника. Так заткнуть рот алчному старикашке достойно похвалы.

Затянувшееся перешептывание прервал вошедший Мараджий.

— Принц Арий погиб при нападении кочевников на границе с северными колониями. Вот перстень! — и поднял руку с перстнем вверх.

Вызванная шоком тишина была недолгой. Амурий, поняв, куда всё катится, не нашёл ничего умного, как напасть с обвинениями на Назир Синха. Он решил, что убийство принца советником и Атией — их оплошность. Удача переметнулась к нему. Улик против Атии достаточно, чтобы потребовать её ареста, а с ней и Назир Синха с Югрием. Только последних на плаху, а эту рыжую тварь в крепость.

Тыкая указательным пальцем, первый советник заревел:

— Это они убили принца! Атия увезла бедного мальчика в руки к палачам!

Толпа придворной знати ничего не успела понять, как Югрий кивком головы приказал стоящему рядом легионеру схватить его. Верный солдат в два скачка оказался возле провокатора и закрутил ему руки за спину. Амурий продолжал вопить, но уже от боли.

Испуганные такой сценой, придворные замолчали. Они даже боялись посмотреть перед собой и, потупив взгляды, неподвижно стояли. Казалось, что и дышат они тоже через раз.

Убедившись, что собравшаяся публика вся во внимании, Назир Синх опустил глаза. Это был знак для Мараджия.

Капитан личной охраны принца вытащил приказ императора, отдав бумагу в руки Югрия со словами:

— Это приказ императора о ссылке принца на север. Его вручил Арию сам Амурий. Я могу поклясться богами, что всё видел своими глазами, — клясться богами и нагло лгать Мараджий умел.

В божественные кары после службы на севере солдат не верил. Вот попроси его поклясться честью отца, капитан выдал бы всю правду. Об этой слабости знал только Назир Синх.

Югрий развернул свиток и покачал головой, подтвердив слова Мараджия.

— А как же Атия? В её паланкин садился принц, — подал голос пополам скрюченный Амурий.

— Наша принцесса отговаривала принца от поспешного решения. Она просила его сначала поговорить с императором. Принц не прислушался к её мольбам и бросился совершать подвиги. Его Высочество, наученный Амурием, хотел покрыть своё имя славой и победителем вернуться ко двору. Арий попросил Атию проводить его до корабля, который уже ждал в порту. Со слов Его Светлости Амурия, корабль подготовил Марий. Я понял слишком поздно, что это ловушка. Нас ждала засада, как только кортеж принца покинул порт Нарва.

Это конец для Амурия. Конец всему, чего он добился. Он позволил себя так глупо и легко подставить. За годы, проведённые на пьедестале власти, первый советник забыл об опасности заговоров. Он считал, что выше всего этого. Ни один завистник уже не сможет достать до таких головокружительных высот. Почти десятилетие Амурий практически управлял государством, слабовольный император был просто ширмой. Наверное, поэтому потерял хватку в делах политики, наивно полагая, что всё под его контролем.

Хитрый Назир Синх разыгрывал перед ним простачка без амбиций. Фальшивый патриот чужой страны. Ему, значит, ничего не нужно?! Всегда доброжелательный и услужливый третий советник помогал скрыть не только казнокрадство и помочь с ядами. Но, видно, цели у них были разные, а средства одинаковые. Постель принцессы открыла новые возможности. Кто же кого совратил? Она или он?

Лживая правда с уст капитана личной охраны принца подготовила почву для следующего этапа в перевороте. Прислушиваясь к разговорам среди знати, третий советник радовался про себя.

Ну вот уже возникают нужные вопросы. Кто же будет править? Пора появиться Атии.

Его ненаглядная принцесса никак не появлялась, а недовольство начинало расти, как снежный ком. Уже появились сторонники восшествия на престол Алины, как единственной, в ком текла кровь древнего императорского рода. Услышав такие заявления, Назир Синх решил скорректировать требования придворной знати. Настоящую правду об отцовстве мог подтвердить только Югрий. Двадцать восемь лет назад он был с Аттилой на севере. Остальные свидетели не дожили до такого знаменательного дня в империи. Их на протяжении десятилетия косила странная болезнь сердца. При дворе были только те, кто знал о беременности Рагны из вторых уст. К тому же сам император издал указ, что за распространение порочащих Рагну и Аттилу слухов будут преследовать и казнить. Такой благородный поступок со стороны императора был на руку заговорщикам.

Подойдя ближе к Югрию, третий советник шепнул ему на ухо:

— Подтверди отцовство Аттилы, иначе нам несдобровать. Алина полностью под властью Маркуса и его мамаши, — советник тут же словил его нервный взгляд.

Генерал понял, о чём его просит Назир Синх. Ему придётся солгать в тронном зале. В конце концов, чем он лучше остальных? Ради общего дела даже самые благородные и неподкупные пошли против своей совести. А он, отлично зная, что Атия не имеет никаких прав на престол, поддержал её своими легионами. Если бы не он, ничего не было, и Арий надел бы корону. Но как только отец Юноны вспомнил о принце, смелости у него прибавилось. Боль и унижения, причинённые Арием его дочери, заклокотали яростью в груди.

— Я с тобой, — коротко ответил генерал

Назир Синх уверенный в поддержке громко воскликнул:

— Атию на престол!

В ответ на такое заявление со всех сторон послышались возмущения. Древние рода атлантов ни за что не желали видеть на золотом троне ублюдка варварки. Подчиняться безродной — никогда! Будь в ней хоть капля крови от великого атланта, другое дело. Больше всего протестовал глухой верховный жрец. Некоторые, стоящие с ним рядом, с облегчением вздохнули, что старикашка забыл посох. А то махал бы своей палкой во все стороны. Легионеры, вбежавшие в зал, направили на кричащих мечи, и страх за свои шкуры заставил притихнуть вельмож.

В игру вступал Югрий. Встав в центр образованного круга, он твёрдым голосом начал говорить:

— Я был с Аттилой во время северной компании, и только мне известна правда о появлении Атии, — театрально выдержав паузу, продолжил. — Рагна была любовницей принца на протяжении трёх лет. Она была беременна от Аттилы, когда ему сообщили о кончине императора. Женитьба на северянке, конечно, каприз молодого императора, но все мы знаем, что наш повелитель в молодости был всегда импульсивен в выборе женщин. Императрица Со Чо тоже не атлантка. Так почему Арию мы бы присягнули, а Атии нет?!

— Я не верю ни единому твоему слову! — воскликнул Нагбур. — Ты заодно с любовником Атии.

— Тогда объясни, зачем Аттила под страхом смертной казни запретил высказывать сомнения в его отцовстве! — вступил в дебаты Назир Синх.

Его поддержала уже запутанная и не знающая, кому верить толпа.

— Да! Да!

— Его Величество признал Атию дочерью, когда она родилась!

— Я помню это!

— Слухи распускали завистники!

— Атию!

— Атия достойна править!

Последние слова прокричали подкупленные Назир Синхом и вооружённые легионеры.

Нагбур, поняв, что проигрывает в этом неравном споре, шепнул своему ученику:

— Поднимись незаметно к трону и возьми корону. Нам надо унести её в святилище богов. Без неё эти дураки Атию не коронуют.

— А если солдаты ворвутся в пирамиду? — спросил ошеломлённый происходящим Нагрий.

— Не посмеют! Осквернение чертогов богов вызовет волну паники и беспорядков. Даже глупцы это понимают. Толпа, лишённая страха, сметёт дворцы господ. Этого стоит бояться, — успокоил юношу учитель.

Верховный жрец был коварным и хитрым человеком. Выкрав корону императоров Атлантиды, он намеревался поторговаться. Только выгода от таких торгов была полностью на чаше его весов. Недолго думая, крючковатый старец хотел получить безграничную власть над тем, кто займёт трон. А в правители он метил набожную Алину. Младшая дочь Аттилы боялась богов и их гнева, так что из неё выйдет легко управляемая императрица. Она будет слушаться только Набура.

Проводив глазами Нагрия, верховный жрец осмотрелся. Никто даже не замечал пробирающегося к императорскому атрибуту власти худенького юношу. Заранее предвкушая победу, хитрый старичок потёр довольно ладони. Пусть спорят и кричат, а корона достанется Алине с согласия Верховного жреца.

ГЛАВА 48. Мечта в руках.

— Атия!

— Принцесса!

— Она пришла!

Нагбур попытался разглядеть, что происходит в центре тронного зала, и приподнялся на цыпочки. Вельможи стояли плотной стеной, и за их спинами ничего не было видно. Любопытный жрец стал пробираться через толпу, расталкивая придворных.

Он не заметил, как упустил одну важную деталь. Его ученик Нагрий всё ещё стоял возле золотого трона и держал в трясущихся руках корону солнца. Без указаний учителя он не решался проскользнуть в коридор за троном. Юноша мог бы и сам догадаться, но, как всегда, всё решил случай.

Верховный жрец забыл о своём ученике, когда увидел огненные пряди волос принцессы, медленно плывущие за спинами расступающихся вельмож. Ещё недавно жители двора хотели её убить, а теперь сами уступают ей дорогу к двенадцати ступенькам, ведущим на пьедестал верховной власти.

Атия почти подошла к ступенькам, как из толпы вырвался Верховный жрец с криком:

— Задержите её! Не дайте ей подняться!

Только вот бедного старичка подвели глаза. Выбегая, он не заметил одетое в латы вовремя подставленное плечо Мараджия. Ударившись о гору стальных мышц, Нагбур отлетел, как камень от стены, и рухнул на твёрдый пол. Вместе со стоном упавшего по залу прокатился рокот сочувствия. Только вот подать руку помощи никто не решился.

Лёжа на боку, Нагбур охал и ахал, причитая, что за избиение жреца разверзнутся небеса и боги покарают.

Но, видно, боги были на стороне узурпаторши, раз Атия продолжала спокойно подниматься к золотому трону. Шаг за шагом её самая сокровенная мечта обретала реальные очертания. В лучах солнца, рассеянных мозаичным куполом, он был так прекрасен. Дух захватывало от великолепия и величия. Она не видела обезумевшего от страха юношу, держащего корону великих атлантов. Теперь всё второстепенное. Главное — всего пару шагов отделяет Атию от власти.

Зураб, всегда следуя за своей госпожой, на этот раз остался внизу среди раскрывшей рты знати. Чёрный раб стоял с окровавленным мечом, ожидая нападения в любую минуту. Пусть сейчас потомки богов покорно молчат, но покажи им слабину, и кинжал в сердце тебе обеспечен. В жилах верного пса Атии не было ни капли благородной крови, но его понятие о чести сильно отличалось от представлений вельмож. Раб никогда не смог бы пойти на предательство. Он боготворил свою принцессу. Если кто-нибудь осмелился бы помешать его ненаглядной хозяйке надеть корону, то Зураб с лёгкостью нарушил бы священный для атлантов закон и убил в тронном зале представителя голубой крови. Вот и посмотрел бы, какая у них кровь? Пока на его мече была только красная.

Назир Синх довольно улыбался. Он сам себя хвалил. Какой же он молодец, что выбрал Атию. Поставив на эту рыжую стерву, он выиграл по всем позициям. Уже этой ночью Его Светлость будет нежиться в одной постели с императрицей! А завтра новые привилегии посыплются на его скромную голову.

Ожидания Югрия полностью совпадали с мечтами Назир Синха. Только, конечно, кроме постельных сцен. У старого генерала своя ненасытная красавица жена. А вот привилегии и место второго советника будет не лишнем.

Эгоистичную натуру Ниферты уже ласкало место личной дамы императрицы. Все знатные женщины от зависти лопнут. Она, дочь торговца и колониальной принцессы, будет стоять у золотого трона. Ни одна придворная матрона пока не смеет о таком и мечтать.

Пока приближённые принцессы, потирая руки в приподнятом настроении, наблюдали за её восхождением, Саах тихо подкрался к своей девочке.

Роза не сразу сообразила, что происходит. Чья-то рука зажала ей рот, а другая, обхватив, затянула за колонну. Она пыталась вырваться, пока похититель не снял шлем.

— Саах! — удивлённо прошептала она.

— Да, мой Цветочек! — с этими словами он впился в её губы.

Обхватив шею возлюбленного, Роза прижалась сильнее к его телу. Какая там Атия со своим троном, когда рядом самый любимый человек. Их страстные объятья выгодно скрывал полумрак широких колонн.

С трудом оторвавшись от самых сладких губок на свете, приёмный сын Назир Синха, задыхаясь от возбуждения, напомнил:

— Я обещал, что мы скоро увидимся, моя милая?

— Ты уже доказал, что держишь слово. Не стоило так спешить ко мне. Жизнь при дворе — опасная штука, — шутливо проворковала девочка, пока не рассмотрела пятна крови на нем. — Любимый, ты ранен? — встревожено спросила она.

— Я? Нет! О боги, как же я соскучился! — и начал целовать самое миленькое личико во всём мире.

Всю дорогу до столицы Саах не переставал думать о своём Цветочке. Найдя её среди людей принцессы, не спускал с неё глаз. Он точно влюбился, раз так долго не может выкинуть эти большие тёмно-синие глаза из головы. За одну её улыбку в такие моменты можно и умереть. Пусть в тронном зале все пялятся на исторически важные минуты, для Сааха и Розы это всё мелочи. И даже если сейчас разверзнуть небеса, они всё равно бы ничего не заметили, лаская и целуя друг друга.

Для кого-то любовь в укромном уголке на заре новой эпохи, а для кого-то беззвучные рыдания напротив. Юнона заметила, как стражник утащил новую рабыню за колонну. Парочка, нисколько не стесняясь, предавалась страсти. А кого стесняться, сотни глаз устремлены вверх. Некогда гордая знать раболепно трепетала перед дочерью варварки.

Бывшая фаворитка принца, забившись в угол за колонной, плакала. Её горю не было предела. Ария больше нет. Течение привычных для неё вещей ушло вместе с ним. Он допускал по отношению к ней грубость, но как же она наслаждалась этим. Все вокруг жалели бедную дочь опального генерала, а что будет теперь? Юнону будут ненавидеть. Вечная жертва обстоятельств нисколько не радовалась новому привилегированному статусу. К тому же отец всю дорогу не раз намекал на скорую свадьбу. Девушка зажала рот руками и разрыдалась ещё больше. Любимый папочка запретил плакать при нём. Вот послушная дочь давала волю слезам, прячась от вездесущего взора Югрия.

Сука мачеха подливала масла в огонь, рисуя перспективы выгодных браков. Но ещё больше на отца действовали восхищённые вопли Ниферты о куче маленьких внуков. Знает, дрянь, на что надавить! Юнона презирала сумасбродную мачеху и её хитрую мелочную натуру. Теперь её список ненавистных людей пополнился Атией и Назир Синхом. Без тени сомнения генеральская дочка была уверена, что они причастны к убийству её любовника.

Вот и рыдала несчастная Юнона, прижавшись спиной к колонне, и никто не видел этого представления, а отсутствие зрителей заставило ещё больше жалеть себя.

Нагрий сжал пальцами корону, словно боясь потерять её. Всё его тело вздрагивало. Как он ни пытался сдерживать свой страх, но ничего не получалось. Учитель забыл про него.

Верховный жрец, мелькая в толпе, громко проклинал свято-преступников. Однако его слова не находили отклика.

Когда Нагбура сбил с ног Мараджий, у юноши началась икота. За всю историю Атлантиды никогда прежде жрецы культа богов не подвергались такому обращению. Даже императору не позволялось ударить или толкнуть служителя веры. За подобное оскорбление могли вырвать сердце на главной площади города. Но до этого случая подобных инцидентов не происходило.

Если приближённые опальной принцессы осмеливаются поднимать руку на пожилого верховного жреца, то чего ещё можно ожидать от них?

Чем меньше между Нагрием и Атией оставалось ступенек, тем сильнее колотилось его сердце. Рыжая женщина поднималась с каменным лицом, без каких-либо эмоций, а в её необычных зелёных глазах поблёскивали огоньки. Твёрдо ставя ноги, обутые в высокие сапоги, принцесса сокращала расстояние между ними.

Восьмая, девятая, десятая, одиннадцатая…

Последняя двенадцатая….

Обхватив ладонями корону, принцесса потянула атрибут императорской власти на себя. Нагрий не оказал сопротивления. Бедный испуганный юноша разжал пальцы. Его худые, похожие на палки, ноги обмякли. Упав ниц перед принцессой, он зажмурил глаза, боясь посмотреть на копошившегося внизу учителя.

Как долго она мечтала об этом дне. Иногда боялась, что слишком далеко заходила в своих иллюзиях. И вот золотое солнце у неё в руках. Осталось надеть корону на голову. Конечно, хотелось бы коронации по всем правилам. Восторженного ликования подданных, пышной церемонии, верховного жреца, с удовольствием водружающего корону на неё. Но что поделаешь! Коль власть так кроваво и подло даётся ей. Будь она такой слабовольной влюблённой дурочкой, как Алина, вряд ли поднялась так высоко.

Улыбнувшись по-настоящему, без притворства и кокетства, впервые за долгие годы при дворе дорогого папочки, принцесса сама короновала себя.

Венец императоров Атлантиды был немного великоват, но это нисколько не огорчило теперь уже императрицу Атию. А вот золотой трон в самый раз! И восседать на нём удобно, а главное — высоко. Всего двенадцать ступеней возвышает её от толпы, но высокие и гордые атланты резко превратились в миниатюрных человечков.

Молодая императрица сидела на троне в простой одежде мужчины. Этот наряд нисколько не убавлял её величия.

Высокомерные потомки богов падали на колени перед Её Величеством, императрицей Атлантиды Атией.

А вот кто не хотел сам, ему помогали вооружённые легионеры.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.