Блок 1. Ничто не предвещало...

Сто раз потом Михаил Кузнецов вспоминал этот день. День, который начался совершенно обычно, так сказать — ничто не предвещало ни неприятностей, ни обычного человеческого идиотизма.

Командир медвзвода старший лейтенант Кузнецов, после окончания военно-медицинской академии служивший в боевых частях армии Конфедерации Свободных миров, получил приказ о переводе в другое подразделение. Лететь предстояло с санитарным ботом. Сказали, мол, заодно раненых в полковой госпиталь сдашь. Михаил построил личный состав.

— Сержант Федосеев, летите со мной, — распорядился он, затем скомандовал штатным киборгам-саям: — Четвёртый и Шестой, следуете за сержантом. Взять оружие, по одному боекомплекту. Моим заместителем до прибытия нового комвзвода назначается сержант Чиртон. Вопросы есть? Нет? Приготовиться к погрузке!

Через пятнадцать минут Михаил в сопровождении сержанта Федосеева и двух саев с большими цифрами «четыре» и «шесть» на комбинезонах, нагруженных контейнерами с медикаментами, появился на посадочной площадке. Лететь было недалеко, но бережёного Бог бережёт, поэтому укладки были укомплектованы по всем правилам. На трапе санитарного бота с красным крестом, скромно стоявшего в сторонке, сидел лейтенант Рогов — Счастливчик Антон, как его называли сослуживцы. Весёлый и общительный парень, балагур и сердцеед, воевал уже третий год, побывав во множестве переделок, но умудрился уберечь свой бот от серьёзных повреждений и всегда доставлял раненых на базу быстро и без происшествий. Михаил украдкой облегчённо выдохнул — в последний момент он узнал, что катер боевого сопровождения из-за больших потерь выделили только один, но раз лететь выпало с Антоном, все обойдётся: Счастливчик не подкачает.

— Доброе утро, док! — широко улыбнулся пилот, вставая и протягивая руку врачу. — Ну, что, начинаем погрузку? — Доброе утро! — кивнул тот, ответив на рукопожатие.

Федосеев разместил укладки в предназначенные для этого кейсы. Михаил взбежал по трапу, прошёлся по боту, окидывая бдительным взором места, предназначенные для криокапсул, и стойки для носилок. А на самом деле проверяя, не забыл ли чего. Почему-то это забытое всегда становилось необходимым именно тогда, когда отсутствовало. А так — могло валяться месяцами... Вроде все было на месте, доктор сверился со списком из виртокна комма и скомандовал:

— Грузимся.

От надувного модуля полевого госпиталя подъехал электрокар с платформой, на которой были установлены криокапсулы с тяжелоранеными. Пока киборги обслуги и охраны грузили их в бот и закрепляли на местах, к Михаилу подошёл фельдшер из сто двадцать пятого военного госпиталя, сопровождавший раненых в капсулах, и двое саев.

— Старший сержант Блюменкранц, — представился он, козырнув.

Высокий, сухощавый фельдшер с выпуклыми карими глазами и острым характерным носом сразу вызвал симпатию. Михаил подумал, что с таким ассистентом очень приятно работать.

— Старший лейтенант Михаил Павлович Кузнецов, — ответил он, протягивая руку. — Таки Израиль Соломонович, — улыбнулся фельдшер.

Обменявшись рукопожатиями, они обсудили, кого куда размещать, предоставили друг другу права на управление киборгами. За это время машинка успела сделать второй рейс за остальными ранеными — ну не заставлять же их топать пешком в такое-то пекло. В боте они уже сами рассаживались внутри на сиденья, носилки тех, у кого ранения были средней тяжести, закрепили на стойках. Доктор Кузнецов переходил от одной капсулы к другой, проверял системы жизнеобеспечения и гибернации, справлялся, правильно ли, а главное, удобно ли, разместили раненых. Всего в бот установили восемь криокапсул, две пары носилок, на которых уложили четырёх бойцов с ранениями средней тяжести, шестеро легкораненых заняли сидячие места по бокам.

Лейтенант Рогов занял своё место в кабине, запустил предполётную проверку и ждал отмашки на взлёт. Михаил, убедившись, что все в порядке, дал Антону знать, что можно взлетать. Гул двигателей сменил тональность, судно дрогнуло и оторвалось от посадочной площадки.

Лететь предстояло часа три, и скучающие легкораненые бойцы нашли развлечение. Рыжий парень с перевязанной рукой вдруг обратился к Михаилу:

— Док, вы киборга потеряли. — Как? Где? — Задумавшийся Михаил вздрогнул, непонимающе закрутил головой, ища киборга. — Да что вы плетёте, боец? Вот же они сидят, киборги, все на месте. — Ну разве все? — парень хитро прищурился. — Вон написано: Четвёртый, Пятый, Шестой, Восьмой. А Седьмой где? Почти минуту все молча смотрели на киборгов, болванчиками сидящих на откидных стульях. На бирки с номерами, пришитые на комбезы. Потом грохнул хохот. — Юноша, ви таки чуть не устроили нам с доктором маленький переполох. — Всё ещё посмеиваясь, Блюменкранц промокнул белоснежным платочком вспотевший лоб. — Эту байку с пропущенным номером мне дед как-то рассказал. — Довольный произведённым эффектом, парень обвёл взглядом слушателей. — Ох, он у меня и приколист! — Да и ты весь в него пошёл, — все ещё хихикал круглолицый крепыш, сидевший рядом. — Давай, трави дальше!

Михаил в дальнейший трёп не вслушивался, опять уйдя в свои мысли.

Бот шёл на небольшой высоте над обширным участком болот, местами густо заросших манграми. Катер сопровождения висел впереди и чуть ниже. Антон хмурился: коридор изменили в последний момент и теперь ему приходилось вести машину над малоприятным районом, в котором иногда случались диверсии неприятеля. Хорошо хоть вражеские воздушные силы были полностью уничтожены орбитальными ракетными комплексами сразу же по прилёте. Можно было не опасаться напороться на истребители. А то лётная обстановка благоприятствовала. Тяжёлые свинцовые тучи нависали низко над горизонтом, в разрывы между ними ярко светило местное солнце. Автоматика затемнила стекло, но Антон всё равно досадливо поморщился: вот такой контраст как нельзя лучше играл на руку противнику. Оставалось надеяться на системы распознавания цели.

Накаркал. На лидаре возникло изображение идущего встречным курсом судна. Поступило сообщение о радиооблучении, и тут же сработала система оповещения о ракетной атаке.

— Что за чёрт? Кто это? — воскликнул Антон.

Сверху, из-за туч, словно ястреб на несушку с цыплятами, свалился вражеский истребитель, из-за торчащих в разные стороны лазерных пушек похожий на морского ежа... Откуда он взялся? По всем данным у неприятеля не осталось воздушных судов. Подгадал, сволочь. Защита отстрелила тепловые имитаторы и тепловые ловушки. Система зафиксировала залп ракетной установки. Катер сопровождения вильнул и огрызнулся плазмой. Вражеский истребитель увернулся, и лучи из его лазерных пушек вспороли воздух. Бот рывком ушёл с линии выстрела. Если бы это был боевой корабль, можно было бы уйти вверх, скрывшись в облаках, или, наоборот, «провалиться» вниз, под брюхо противника, но увы — транспортник был слишком неповоротлив и тяжёл с полным грузом раненых и спасательных капсул. Система зафиксировала ещё два ракетных залпа — своих и чужих. Ракеты попали в цель, но врагу повезло больше, его повреждения были минимальными, а вот катер сопровождения разнесло взрывом.

Антон развернул бот и пошёл в лоб на неприятеля, активируя единственное доступное ему оружие — лазерную пушку. Система наведения не подвела. Рогов рванул штурвал вверх, изо всех сил вцепился, поднимая тяжелую, неповоротливую машину, уворачиваясь от смерти... и успел. Вражеский катер устремился вниз, к земле, бот — пополз к облакам со скоростью беременной черепахи.

— Вроде выскочили! — выдохнул Антон, оглядываясь.

И тут перед глазами полыхнул взрыв, бот качнулся, по корпусу прошла волна неприятной вибрации, по внутренней обшивке заскакали искры, бортовой компьютер выводил всё удлиняющийся список повреждений, в том числе загоревшийся двигатель. Мелькнула мысль о том, что это было — последний выстрел вражеского истребителя или ПЗРК, но было не до анализа. Машина ещё какое-то время боролась с гравитацией, а потом медленно и печально направилась к земле. Пилот сжал штурвал крепко, до судорог, тянул на себя, заставляя бот планировать на крыльях, выигрывая метры жизни, выискивая в мангровых зарослях хоть немного ровную площадку, пригодную для посадки — не затопленную тёмной водой и не заплетённую тропической растительностью. А точнее, для падения... и вроде бы даже нашёл. И попытался приземлиться именно на этот клочок земли между лесом и болотом. «Давай, родной! Давай, мать твою!» — сквозь зубы шипел Антон.

И он почти справился, но бот упал неудачно, воткнулся носовой частью в небольшой островок, пропахал по нему и под собственной тяжестью по инерции сполз, частично погрузившись в болотную жижу. Но не затонул, пилот сделал своё дело, в падении бросив машину на сколько-то твёрдую почву. Дотянул. Но сам остался в смятой падением кабине.