Пошатываясь и спотыкаясь о корни, к капсуле выбрался фельдшер. Взглянул на пилота и присвистнул. — Плохи дела, Михаил Павлович? — Да уж не говорите. Сержант Федосеев, готовьте все для переливания. — Так как же? — Фельдшер едва заикаться не начал, растерянно оглядывая грязное заболоченное пространство. — А вот так! — Врач уложил раненого поудобнее, закатал рукав. — Вот так! Учитесь! — Михаил проверил жетон Антона. — Группа крови вторая положительная. — Эх, у меня четвёртая, — досадливо сказал Блюменкранц. — А у меня третья, — посетовал Федосеев. — Зато как раз моя. Сейчас всё сделаем... — Д-док! — окликнул его снизу майор Козлевич. — Мы к-ка-капсулы вы-вытащили на к-к-корни. Ч-часть из них п-по-поврежд-дена. Ра-аз-раз… Т-вою м-мать, б-блядь! Р-разгермет-тизация. — Как некстати. Израиль Соломонович, будьте добры, осмотрите капсулы и доложите о состоянии раненых. А я пока проведу пробу на совместимость крови. — К-как он? — Офицер, вытянув шею, пытался рассмотреть лицо пилота. — Плохо. Травматическая ампутация стопы. Проще говоря, отрубило ему ступню острым обломком. Кровотечение сильное. Нужно срочно оперировать, а у него давление низкое. Будем делать прямое переливание крови. Михаил наложил жгут себе выше локтя и принялся работать кулаком. — Д-док, вы с-со-обрались с-свою к-кровь пе-переливать? — спросил Козлевич. — М-может быть, лучше м-мою? У-у м-меня у-универса-альная. — Вы же ранены, майор. Какое переливание крови! — укоризненно покачал головой Михаил. — Д-да у м-меня п-просто ц-ц-ца-арапина и к-контузия. К-кровопотери и не было, — заторопился майор, видя, как врач готовит инъектор для забора крови. — А вам ещё оп-перацию д-делать, да и с д-другими ранеными ра-аз-разобраться надо. Н-не д-дело, ес-сли у вас руки д-дрожать будут. Д-давайте всё-таки у-у меня возьмем. Михаил посмотрел на свои руки, на офицера. — Хорошо. — Михаил приказал принести носилки, установить их рядом с капсулой. — Укладывайтесь вот сюда. — Р-рядовой К-крюков, к-ко мне! — крикнул Козлевич и пояснил: — У-у него т-тоже п-первая г-группа. И п-перелом п-предплечья. Т-тоже не т-так уж х-хреново.

Козлевич отправил Лёшку Крюкова спросить парней, какая у кого группа крови, и тот вернулся с рядовым Швертом, у которого оказалась вторая. Михаил только кивнул. Привередничать некогда, и выбора нет. Иначе они просто потеряют Антона. Он позвал одного из саев. Дальше были только короткие чёткие приказы и выверенные точные движения. Михаил ввёл гибкие катетеры пилоту и офицеру, киборг набирал кровь в инъектор, передавал доктору, одновременно забирал пустой и снова наполнял его. Козлевич косился взглядом на этот конвейер, пытаясь разглядеть бледное лицо Антона, ловя хоть какие-то признаки того, что тому становится лучше. Через какое-то время майора сменил Крюков, затем Шверт, а ещё немного погодя Михаил с облегчением отметил, как слегка порозовели щеки пилота.

— Теперь можно и операцию делать, — удовлетворённо кивнул доктор.

Снова подошёл Блюменкранц, доложил, что погибли четверо тяжелораненых — их попросту смяло сорвавшимися с креплений капсулами. Остальные люди вдобавок к ранениям получили разной тяжести ушибы и травмы, но ничего критичного. А вот с капсулами — хреново, их осталось только шесть из восьми. Две разбиты, и неизвестно, работают ли. Искушение уложить в одну из рабочих пилота было велико, но у лежавших там бойцов повреждения были куда серьёзнее. Ногу-то месяцев через пять новую вырастят, да ещё и за счёт Конфедерации, а у этих ребят и так жизни на волоске висели. Поэтому Михаил принял решение вывести из гибернации двоих раненых с менее тяжёлыми ранениями, которых его коллеги упаковали в капсулы скорее из-за перестраховки, а на их место со всеми предосторожностями переложить тяжелораненых из разбитых капсул. Потому что вне криокапсул они были обречены на медленную, но верную смерть.

Майор Козлевич распорядился вытащить из тонущего бота всё, что могло пригодиться пострадавшим в крушении. Михаил готовился к операции и одобрительно поглядывал на деятельного офицера, который значительно облегчил ему жизнь, взяв на себя устройство временного лагеря для раненых. Двоих киборгов из госпиталя отрядили в помощь Козлевичу. Четвёртый вместе с сержантом Федосеевым был занят с тяжелоранеными из криокапсул — необходимые медицинские программы были установлены у всех киборгов. Фельдшер и второй сай из Михаилова медвзвода были нужны доктору.

Конечно, обработку рук и операционного поля по всем правилам сделать всё равно не получилось бы по самой простой причине — в укладках просто не предусмотрены были все такие средства. К счастью, там нашлись флаконы с универсальным дезинфектантом. Уже хорошо.

Хотя Антон в себя так и не пришёл, но вопрос анестезии оставался открытым.

— Спиртику бы... — вздохнул кто-то из раненых. — Н-нашел в-время! — возмутился Козлевич, переводя взгляд с равнодушного неба на говорившего. — Так ему! Стакан-полтора, и ты в анабиозе... Блюменкранц закопался в укладку. — Ой-вей, дорогой доктор! Зачем нам спиртик! Я таки лично всё укомплектовывал. — Блюменкранц любовно погладил ярко-оранжевый пластик и отстегнул замки. — Туточки всё есть, и антибиотики, и анестетики, антигистамины, даже миорелаксанты. — Он открывал отделения укладки, забитые ампулами, шприц-тубами, блистерами с таблетками, перебирал, отыскивая нужное. — Откуда у вас такое богатство? — Михаил с жадным любопытством заглянул в укладку. — Да по старой памяти. Я же в «Неотложке» сразу после колледжа работал. Вот и привык всегда иметь под рукой чуть больше, чем в комплект входит. А то мало ли какой случай подвернётся, а у меня не будет чем помочь пациенту, — сказал фельдшер и достал из укладок шприцы с наркотическим анестетиком и миорелаксантом.

Прихромал сержант Брайтон и передал универсальный индивидуальный комплект пилота, который он сообразил прихватить в кабине. Михаил, фельдшер и сержант Федосеев присовокупили ещё и свои.

Доктор вколол Антону миорелаксант, сделал интубацию, подсоединил к эндотрахеальной трубке дыхательный мешок. Ногу пилота обложили стерильными одноразовыми салфетками. Инструментов был не великий ассортимент: несколько зажимов, иглы, шовный материал и ещё несколько приспособлений, наспех изготовленных из вилки и пластиковой тарелки, найденных в боте. Скальпель был один-единственный, самый обыкновенный, не лазерный, подаренный студенту-отличнику Кузнецову стареньким профессором на счастье. Михаил не расставался с этим пережитком прошлого века, и вот теперь раритет пригодился. Старик вообще был странным, он ввёл в практику обязательные занятия «по старинке», когда не было современных материалов и приходилось выкручиваться чем есть. Нет у тебя ни диагноста, ни лазера, ни роботов с андроидами — работай сам. И вот сейчас Михаил помянул его добрым словом. А ведь когда-то едва не рыдал перед занятиями, проклиная упрямого старикашку с его «заскоками».

— Шестой, иди сюда! — позвал фельдшер одного из киборгов. — Будешь инструменты облизывать, для дезинфекции.

Бойцы, устанавливавшие неподалёку капсулы, ошарашенно уставились на Блюменкранца, а Михаил даже перестал распылять на руки состав для хирургических самозастывающих перчаток.

— Израиль Соломонович! — воскликнул он. — Не вводите, пожалуйста, людей в заблуждение. Дезинфицирующие свойства слюны киборгов сильно преувеличены. Лучше мы традиционно спиртиком польем, — и, встретив недоуменные и даже разочарованные взгляды некоторых солдат, поправился: — Дезинфектантом.

Пока перчатки застывали, Михаил прикрыл глаза, настраиваясь на сложную работу, вспоминая этапы. Через пару минут оглядел фельдшера и сая, стоящих возле капсулы, на которой лежал Антон, и сказал: — Готовы? — Готовы, — отозвался Блюменкранц. — Всё будет хорошо. — Всё будет хорошо. — Начали.