Дождь закончился так же внезапно, как и начался. Михаил даже порадовался жаре, наивно полагая, что одежда быстро высохнет. Однако при такой высокой влажности воздуха одежда долго не просыхала и противно липла к телу.

Капли воды на всех поверхностях, собираясь в линзы, ослепительно сверкали под лучами солнца, заставляя людей щурить глаза или отворачиваться. Перенося очередную ёмкость, фельдшер на мгновение зажмурился, ослеплённый вспышкой на краю качнувшегося листа, оступился и едва не упал, с трудом удержав драгоценную жидкость от разливания. У него даже хватило сил опуститься с ней на колени, и только после этого он схватился за поясницу, шипя невнятные ругательства.

— Радикулит, — печально констатировал Михаил, осмотрев скрюченного помощника. — Вам бы тепло на поясницу. Укольчиков парочку... — Таки везёт мне, как тому утопленнику, — сардонически улыбнулся Блюменкранц. — И нет чтобы благородное что-то, угораздило в тридцать пять лет прострел заполучить. — Это, брат, такая дрянь, которая на возраст особо не смотрит, — сказал Хобб, помогая Михаилу усадить фельдшера на сиденье, вытащенное из бота. Блюменкранц, кряхтя и постанывая, отыскал в укладке шприц-тюбик с анальгетиком, не таким сильным, которые были необходимы раненым, отвернул крышечку и вогнал иглу себе в бедро прямо через комбинезон. — Эх, доктор, — пробормотал он, — а ведь у вас это первый вылет! Не таким я видел ваше посвящение. Не таким! А тут и выпить нечего, и самим бы не закусили... — Да, пожрать бы, — тоскливо протянул Хобб.

Тем временем Козлевич с Четвёртым саем отправился на разведку близлежащей территории, а Шестого послал проверить местную флору и фауну на предмет съедобности для человека и принести образцы. Его бластер майор собирался отдать Брайтону, но тот отказался, сказав, что и с виброножом может показать кому угодно, кто зубастее. Тогда офицер протянул оружие Михаилу: — В-возьмите, д-док. М-мало ли, ч-что может с-случиться за в-время нашего о-отсутствия. Михаил взял бластер, внимательно посмотрел на Козлевича: — Вы хорошо себя чувствуете, майор? Голова не кружится? Не тошнит? — Всё в порядке, всё в порядке, доктор, — пропел офицер и, махнув рукой саю, двинулся в заросли.

Михаил посмотрел на бластер, взвесил в руке. Стрелять он умел. Не снайпер, конечно, но хотя бы попасть мог. К счастью, пострелять в этот раз не пришлось.

Когда вернулся Шестой, то стало ясно, насколько сильно он оголодал — добытый им зверь весил раза в два больше, чем сам киборг.

— Замечательно! — Михаил критически обозрел непонятное существо, больше всего напоминающее гигантскую мокрицу с щупальцами. — А теперь перечисли, какие части годятся в пищу людям.

Сай доложил, что наиболее приемлемыми являются именно щупальца, а также находящиеся под панцирем мышцы и икра. По его словам, мясо не уступало по питательности птице и абсолютно безвредно для человека. Кроме того, киборг насобирал за пазуху целую кучу плодов, похожих на груши, и орехов, так что со стороны выглядел беременным. А на поясе у него болталась какая-то небольшая зверюшка вроде белки, но раза в два крупнее. Её мясо тоже годилось в пищу. Брайтон рассмеялся:

— Вот и шкурка для нашего фельдшера.

Сержант сам взялся освежевать зверька, натянул шкурку на распялку из прутьев и повесил сушиться на солнце — не приматывать же на поясницу свежеснятую. А потом с помощью всё того же Шестого занялся разделкой «мокрицы», отойдя в сторону и спустившись к воде. Рядовой Фернан, баюкавший простреленную руку, пошёл за ними, рассказывая, какие замечательные блюда готовил его отец — повар ресторана при ферме, занимавшейся разведением гигантских исаррских ракообразных.

Народ заметно взгрустнул: в ближайшем будущем не намечалось не то что ресторанной, но даже обычной консервированной еды. А мокрица, несмотря на заверения киборга в её съедобности, аппетита не вызывала — разве что с голодухи...

Из зарослей бесшумно вынырнул сай, на плече которого болтался Козлевич, делая слабые попытки поднять голову.

— Четвёртый, что ты делаешь? — Михаил почувствовал, как волосы сами по себе живенько зашевелились на голове в попытке встать дыбом. — Д-да б-блядь же! П-п-пост-тавь... — попытался донести до врача и киборга проблему майор. — Производится эвакуация повреждённого человека к месту дислокации основной группы, — доложил киборг, продолжая удерживать майора в прежнем положении. — Четвёртый, положи человека на... сиденье, — отдал приказ Михаил. — Майор, что у вас случилось?

Киборг уложил Козлевича на одно из сидений, приподняв ему голову. Забывший про свой радикулит фельдшер поспешно извлекал из своей укладки шприц-тюбики с ноотропными, противосудорожными, антигистаминными препаратами. — Что-то у меня г-голова не-емного за-к-кружилась, — слабо улыбнулся бледный, как мел, Козлевич. Рука его мелко подрагивала. — П-под-дошел к к-катеру. И п-п-поплыл! О-о-очнулся, т-тянет, а к-к-ком-манд не п-понимает! Т-так и ехал, кверху ж-ж-ж... Да мать твою! — Четвёртый, доложи, что произошло. — Несмотря на тревогу за товарища, Михаила разобрал совершенно неуместный смех. — Кратковременная потеря сознания, незначительное кровотечение из носа и слуховых проходов. В настоящий момент наблюдается повышение артериального давления до 150/105 миллиметров, учащённое сердцебиение до ста двадцати ударов в минуту, — отчитался киборг. — Что же вы творите, майор! — возмутился Михаил. — Предписываю вам отдых, и никаких больше походов!

Мимолётно пожалев об отсутствии портативного диагноста, которого не оказалось даже у запасливого Блюменкранца, Михаил просто велел киборгу осмотреть майора. К счастью, состояние Козлевича ухудшилось незначительно. Ему вкололи всё необходимое и строго-настрого запретили вставать без разрешения врача.

Хобб и Шверт вымыли дождевой водой плоды, очистили от скорлупы орехи, которые по вкусу напоминали мускат, и раздали раненым, не забыв и про киборгов. Рядом с тентом на настиле из корней соорудили здоровенный мангал из куска обшивки бота, в котором развели костёр. Собранные киборгами мокрые после дождя куски деревьев долго шипели, но под огнём бластера всё же разгорелись, и вскоре над углями поджаривались куски мяса, насаженные на тонкую арматуру, извлечённую из того же бота.

— Налетай, парни! — бодро помахал импровизированным шашлыком Блюменкранц. — Ви не смотрите, что оно выглядит как мокрица! Чистый лобстер, я вам обещаю!

Михаилу раньше пробовать лобстеров не доводилось, однако он подозревал, что те совсем не такие противные, как эта мокрица, раз даже одно их упоминание волшебным образом превратило непонятное нечто почти в деликатес.

Раненые заметно повеселели, по новой зазвучали шутки, смех.

Майор рассказал-пропел, что в трёх километрах от лагеря они обнаружили разбитый вражеский катер, осмотреть который не удалось ввиду потери сознания и поспешной транспортировки киборгом к месту дислокации основного лагеря. Звучало это настолько цветисто и музыкально, что несчастный майор сорвал новый шквал аплодисментов и смеха и заработал ещё одно носовое кровотечение — кажется, просто от злости, что ценная добыча в виде катера осталась не исследованной.

Совещание по теме «что делать?» собралось само собой. Антон припомнил, что бот сбили, скорее всего, с применением переносного зенитно-ракетного комплекса. Слишком уж похоже было. Так что вероятнее всего поблизости мог находиться противник. Нужно замаскироваться как следует и постараться не выдавать своего присутствия. Киборги должны были нести караул по очереди и отлучаться из лагеря только на поиски пищи, стараясь не отходить далеко. Караульные смены распределили и между легкоранеными.