Я сидел за столом перед разложенными охапками трав и, подперев голову рукой, бездумно смотрел в старинный фолиант с изображениями растений. На вид ромашка девичья почти не отличалась от ромашки голубой, а вникнуть в малозаметную разницу не получалось. Под веки будто насыпали горсть песка, а голова никак не хотела хоть что-то соображать. Тонкий сенный аромат навевал дремоту (усугубляемую трехдневным недосыпом), и только доносящееся с улицы: "Солдат всегда здоров, солдат на все готов!" не давало мне упасть лицом прямо в благоухающий ворох трав. Но громкое страдальческое "мяу!" с легкостью перекрывало юношеский басок Ивара. "Да когда же ты замолчишь, зараза!" - буркнул я, раздраженно закрывая травник, и бросил его на лавку. В нормальном состоянии я себе такой небрежности не позволял - слишком свежи в памяти многочасовые лекции нашего школьного библиотекаря и причитания: "Опять уголок страницы загнули! Изверги!" Я промаршировал (кажется, получалось не хуже, чем у Ивара - вот что значит практика!) в спальню и опустился на колени. Откинув покрывало, заглянул под кровать и сурово велел: - Вылезай оттуда немедленно! Шеф в ответ сверкнул глазами - истерзано и вместе с тем диковато - и завел обычное: - Мяяяяяуууу! Я поморщился, борясь с желанием заткнуть уши. Пронзительные вопли кота царапали уши. - Когда это, наконец, закончится?! - в сердцах вырвалось у меня. - Ты можешь страдать где-нибудь подальше? Шеф взглянул так, что было без слов ясно, что я - бессердечная скотина, издевающаяся над домашним животным. Мстительное "мяяяя!" получилось вдвое противнее (хотя куда уж дальше?!). - Хочешь валерьянки? - обреченно спросил я, борясь с желанием опустить голову на кровать и хоть немного подремать. Но даже это щедрое предложение Шефа не впечатлило... Интересно, почем он выбрал для своих вокальных упреждений именно мою спальню?! Пронзительности его голоса мог позавидовать гарнизонный оркестр, так что меня не спасла даже попытка поспать на сеновале (насколько помню, первая за последние лет двадцать). Едва не облив себе ноги, я поставил на огонь котелок, пытаясь сообразить, какие травки применяются при недосыпе. Кажется, розмарин, а что еще? Мысли разбегались, как тараканы. В сенях раздался грохот, сопровождаемый вялой руганью, и в комнату ввалился Ивар со ссадиной на лбу. Глаза у него были красные, а встрепанный рыжий чубчик топорщился так трогательно, что хотелось погладить мальчишку по голове. - Здравия желаю, господин старший лейтенант! - запинаясь на каждом слове, пробормотал он, рассеянно потирая лоб. Бедняга даже не замечал, что мундир у него не застегнут, а медные пуговицы и сапоги лишились привычного ослепительного блеска. В последние дни Ивар, как и я, мечтал только об одном: выспаться! Когда началось все это безобразие, я пытался отправить его ночевать в казарму, но он отказался наотрез. "Пограничники своих не бросают!" - вот и весь разговор. Кажется, Ивар позабыл, зачем пришел, а я тупо смотрел на кипящую в котелке воду и равнодушно пытался вспомнить, для чего ее грел. Ивар снова тронул ссадину, и я спохватился: - Иди сюда, надо обработать. - Само пройдет! - отмахнулся он, но я воспользоваться старшинством по званию и сурово велел не сопротивляться. Против устава рядовой Ивар пойти не посмел и беспрекословно подставил мне свою рыжую голову. "Мяяяяяу!" - надрывался в спальне Шеф. Каюсь, я выругался, да так, что Ивар заслушался, даже рот приоткрыл. Немного мази из арники и календулы, наложить повязку... Я отстранился, любуясь делом своих рук. Худой мальчишка с перебинтованной головой смотрелся так жалко, что хоть сейчас на паперть. - Господин старший лейтенант, разрешите обратиться? - Ивар по привычке потянулся потереть лоб и страдальчески скривился. - Разрешаю! - вздохнул я. - Нет, подожди минуту. Сняв с огня котелок, отставил его в сторону. Пожалуй, тут нужно средство посильнее... - Будь добр, принеси мне спирта! - не оборачиваясь, велел Ивару. Пауза, как будто тот пытался осознать приказ, и наконец топот кирзовых сапог. А я принялся рыться в пузырьках, выискивая нужные. Боги, сколько же настоек и масел накопилось! Хотя неудивительно - начало лета - самое время заготавливать травы, поэтому я сутками пропадал в лесу, торопясь успеть как можно больше, а потом до полуночи просиживал над старинными травниками. По счастью, женское население форта, обескураженное моим явным равнодушием, постепенно оставило меня в покое. К тому же летом предостаточно работы не только у селян, так что болеть особенно некогда. В итоге мне хватало времени на заготовки (конечно, не огурцов, а травок!). Впрочем, консервацией на зиму меня тоже обеспечили - благодарные пациенты регулярно приносили маринованные овощи и варенье. Я даже подумывал вывесить список нужных продуктов, а то все как сговорились - тащат грушевое варенье, а я его терпеть не могу! - Вот, господин старший лейтенант! - в этот раз Ивар приволок бутыль со спиртом по-простому, безо всяких расписных подносов. - Спасибо! - я придирчиво посмотрел жидкость на просвет и, не найдя помутнений или осадка, довольно хмыкнул. И принялся отмерять нужное количество спирта в две стопки. Спохватившись, спросил, не оборачиваясь: - А ты грушевое варенье любишь? - Ну, - не по-уставному растерянно отозвался мальчишка после минутной паузы, - люблю, конечно. Кажется, проблема утилизации решена... Я разбавил спирт водой, долил настоек розмарина, мяты и базилика, и протянул стопку Ивару. - Это тебе, - Ивар смотрел с такой опаской и подозрением, что я строго велел:- Пей залпом, это лекарство! Мальчишка растерянно хлопал рыжими ресницами. - Лекарство? - зачем-то переспросил он. - А варенье? - Что - варенье? - не понял я. - Ну... закуска... - Какая еще закуска?! - рассердился я. - Пей давай! Очередное надрывное "мяу" заставило его решиться. Ивар потер нос и решительно схватил рюмку... - Фу, гадость какая! - скривился он, отставляя опустевшую посуду. - Лекарство вовсе не должно быть приятным! - пожал плечами я, нюхая собственную порцию. Пахло преотвратно, но по сравнению с портянками Ивара - просто благоуханное розовое масло. Вкус напоминал концентрированный настой все тех же портянок (хотя пробовать чай из означенного предмета гардероба мне не доводилось). Хм, этот чудодейственный экстракт можно давать чувствительным барышням вместо ароматических солей. По крайней мере, надолго зарекутся падать в обморок... - ... кот? - словно сквозь вату донесся до меня басок Ивара. - Прости, что? - переспросил я, заставляя себя вернуться в реальность. Оная наглядно продемонстрировала свои неприглядные стороны - Шеф в спальне вопил не переставая, а издалека ему вторили другие коты. - Ну, Шеф... - Ивар помялся и закончил шепотом: - Он же не кошка, чего он тогда... - Орет? - подсказал я, потирая виски, которые будто сдавило обручем. Мысли ворочались в голове лениво и неловко. - Ну да! - мальчишка порозовел и потупился. Почему же мне так плохо?! Ивару, в отличие от меня, явно стало полегче - вон как порозовели щеки, в глазах появился блеск, даже плечи распрямились. Радужные боги! Я едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Розмарин ведь повышает давление, не стоило мне его принимать... Надо теперь хоть ненадолго прилечь и переждать, пока сердце немного успокоится и от головы отхлынет кровь. Мальчишка смотрел на меня с немым вопросом. Вспомнить, о чем мы говорили, оказалось не так-то просто, но в конце концов я справился. Особенно меня подстегнула немая жалость и неловкость, которые без труда читались во взгляде Ивара. Надо думать, он жалел бедного доктора, явно одолеваемого старческим маразмом... - Думаю, Шеф только сейчас понял, чего лишился, - объяснил я, рассеянно теребя браслет. Погибнув от молнии, Шеф остался жить (если это можно так назвать) в качестве призрака и моего фамилиара. Трагическая смерть мало его изменила - даже пристрастие к валерьянке никуда не делось. Однако некоторых радостей жизни он все же лишился. В круглых голубых глазах Ивара светилась младенческая невинность. - Да завидно ему! - усмехнулся я, едва сдерживаясь, чтобы не потрепать мальчишку по голове. - Где-то неподалеку коты гуляют... - А... - протянул Ивар, заполошно краснея. В некоторых вопросах он был стыдлив, как девица. Ума не приложу, как можно вырасти в казарме и при этом сохранить целомудрие, но Ивару, похоже, это удалось с блеском. - Разрешите идти? - спросил он, не поднимая взгляд. Даже уши загорелись! - А? Ну да, иди... - разрешил я, потом спохватился: - Да, и приведи себя в порядок. Растерянно себя осмотрев, Ивар только сейчас заметил свой неуставной вид и в ужасе рванул исполнять приказ. Мне-то безразлично, на какое ухо у рядового Ивара сдвинута фуражка, но стоит ему столкнуться с капитаном Недом... В общем, мальчишке явно не поздоровится. Шеф по-прежнему надрывно жаловался на свою кошачью жизнь - благо, призраки не устают. Я заткнул пальцами уши, искренне жалея, что в него даже сапогом не запустишь, и опустил голову на столешницу. Как же хочется спать!.. Разбудила меня оглушительная, неправдоподобная тишина. Мир будто замер, благоговейно смакуя внезапный покой, и это почему-то показалось мне неправильным. Вскочив, я огляделся по сторонам: холодная печь, расписанная алыми маками; связки трав на столе и под потолком, полки с горшочками и склянками... Вроде бы все в порядке. Я облегченно вздохнул... и чуть не подавился воздухом, заметив распахнутую дверь в спальню. Красть у меня нечего (горсть мелких монет, гербарий и немудреные пожитки не в счет), но воришки могут об этом не подозревать. На цыпочках, с трудом сдерживая предательский кашель, я прокрался к входу в комнату... И замер, вытаращившись на невиданную сцену. Посреди спальни застыл столбиком Ивар - встрепанный, с расцарапанными руками, он с недоуменным ожиданием смотрел на замершего у кровати Шефа. Тот, в свою очередь, не отводил зачарованного взгляда от очаровательной (хоть и явно беспородной) трехцветной кошечки, которая поглядывала на него с изрядной долей кокетства. Все трое не обращали на меня ни малейшего внимания. Кот и кошка присматривались друг к другу, Ивар наблюдал за ними с видом опытного естествоиспытателя... Кошка, задрав хвост, горделиво проследовала мимо Шефа. Делая вид, что совершенно его не замечает, она грациозно запрыгнула на кровать и разлеглась на одеяле. Шеф сидел с настолько зачарованным и несчастным видом, что моя рука сама потянулась за пузырьком валерьянки. Но кот справился сам: с трудом отвлекшись от соблазнительной кошки, он лапа за лапой двинулся к Ивару. Подошел, долгим взглядом посмотрел на Ивара... и, молниеносно вытянув вперед лапу, полоснул когтями ему по колену. Ивар взвыл от боли и неожиданности и схватился за пострадавшее место. Когти Шефа разорвали форму и пропахали длинные царапины. "Мяяя!" - презрительно бросил Шеф и с разгону нырнул в стену, игнорируя обиженный взгляд такой близкой - и такой недоступной - дамы... - И что это было? - поинтересовался я, усаживая Ивара на лавку и отводя его руки, чтобы без помех осмотреть царапины. Кажется, Шеф постепенно осваивается в роли призрака. Надо думать, дальше он научится гадить в сапоги Ивара... Я поморщился, обрабатывая ранки перекисью водорода. Запертая в спальне кошка выражала свое недовольство громко и нецензурно. Хотя в этом, по совести говоря, ее винить не стоило. Сначала нагло похитили, потом поманили интересным кавалером - а в результате обманули в лучших чувствах! Ивар молчал, только сопел обиженно. - Говори уже, что хотел, горе ты мое! - не выдержав, проворчал я, закончив с лечением. Кажется, с каждым днем я все больше напоминаю строгого папашу. - А... почему он... так? - Ивар шмыгнул носом, чуть не плача и запинаясь на каждом слове. - Я... как лучше... Его голос дал петуха, а я деликатно отвернулся, чтобы не смущать мальчишку еще больше. - Ты плохо слушал, - вздохнул я. - Теперь он призрак. Что, по-твоему, он мог делать с живой кошкой? Глаза Ивара округлились, и он схватился за голову. - Он решил, что ты умышленно над ним издеваешься, - подпустив в голос укора, объяснил я. - Кстати, где ты ее взял? - Это кошка капитана Неда, - кое-как справившись с собой, объяснил Ивар. - Тогда отнеси ее обратно, пока капитан не хватился, - со вздохом велел я. Надо же, понятия не имел, что этот суровый вояка любит животных. Ивар нехотя козырнул и с обреченным видом (добром кошка точно не дастся) поплелся в спальню... Когда вопящая пленница, завернутая в мундир, под конвоем отправилась обратно к любимому хозяину, я наконец вздохнул с облегчением. Сон, хоть краткий и в неудобной позе, прогнал головную боль, и тишина бальзамом ложилась на мои истрепанные нервы. Насвистывая старую (и весьма фривольную) песенку, я принялся накрывать на стол. Котлеты, кусок хлеба с сыром и паприкой, печеные яблоки с корицей - прямо слюнки текут! Собирая краюхой ароматный сок с тарелки, я усмехнулся. За последние месяцы я пристрастился к всевозможным приправам, хотя раньше был к ним равнодушен. Интересно, много ли во мне вообще осталось от того скромного школьного учителя, которым я был совсем недавно? Очередное "мяу!" заставило меня подпрыгнуть (едва не смахнув на пол бутыль с драгоценным спиртом!). Я схватил вышитое петухами полотенце и, торопливо вытирая жирные пальцы, выскочил во двор. Взгляду предстала идиллическая картинка: среди благоухающих розовых кустов скакал Шеф, словно игривый котенок, только вместо нитки с привязанной к ней бумажкой у него были... разноцветные иваровы портянки, любовно развешенные во дворе для просушки. Он подпрыгивал перед бельевой веревкой и хватал ткань лапой, оставляя следы внушительных когтей. - Шеф! - позвал я мягко, но кот даже не обернулся, видимо, разобидевшись на всех и вся. - Он не нарочно! Но кот не обращал на меня ни малейшего внимания. Бешеные глаза, агрессивно выгнутая спина, распушенный хвост... Берсерк, да и только! Прыжок, рывок - и в ярко-оранжевой портянке появилась внушительная дыра, а у меня закололо сердце. Страшно даже представить, как расстроится Ивар! Шеф слишком вошел в раж, чтобы можно было достучаться до его разума. Пришлось отодвинуть браслет и потереть пальцем шрам, повторяя немудреное заклинание: - "Встань передо мной, как лист перед травой!". Фамилиара будто дернула за шкирку невидимая рука, силком притянув к хозяину. Теоретически бесплотный, Шеф на поверку оказался весьма увесистым, так что, получив в руки этот упитанный "подарочек", я крякнул и чуть не загремел вниз с крыльца. Осторожно погладил встопорщенную, будто ежовые иголки, черно-белую шерсть. Шеф тихо зашипел, но цапнуть не пытался - только смотрел с таким укором, как на предателя. - Что ты творишь? - негромко спросил я, усаживаясь прямо на ступеньку, и заглянул и изумрудно-зеленые глаза. - Он же не специально! Мальчишка еще, не соображает. Кот, фыркнул, отвернулся. - Давай договоримся, - почесывая его за ухом, предложил я. - Скажем, Ивар лично накопает тебе корней валерьянки - в оплату своего промаха. А ты... Я задумался, какое условие поставить Шефу. "Не будешь обижаться" - звучит как-то по-детски. К тому же теперь черед Ивара обидеться за разорванные портянки. Просить больше не раскладывать на его подушке пойманных мышек бесполезно. Тем более что Ивар мышей не боялся, только ругался, распутывая пленниц (Шеф умудрялся их связывать хвостиками, чтобы не убежали). И ведь не подкопаешься - по кошачьим представлениям это жест невиданного дружелюбия, а что сам одаряемый об этом думает - это исключительно его проблемы. - Ладно, потом у Ивара спрошу, чего он хочет. Договорились? Только хватит устраивать эти... концерты. Мы же не виноваты, что так получилось. Шеф скривился, но кивнул и повернул голову, чтобы мне было удобнее его гладить. Его раскатистое басовитое мурлыканье отдавалось эхом в позвоночнике, заставляя ежиться и передергивать плечами. Я стоически терпел, размышляя, сумею ли сам зашить пострадавшие портянки или лучше позвать на подмогу кого-нибудь из дам. Ивар и сам вполне сносно обращался с иголкой и ниткой, но лучше ему не видеть, какому поруганию подвергся его обожаемый комплект "Неделька". Пожалуй, лучше перепоручить штопку соседке - даже выстиранные портянки пахли убойно. Я сгрузил недовольного кота на крыльцо (он тут же скрылся в доме) и встал. Потянулся, сладко зевнул (все же бессонные ночи давали о себе знать) и едва не подавился, когда во двор влетел запаренный Ивар. Он дико вращал глазами, размахивал руками, будто отгоняя невидимых птиц, и тяжело дышал. Хм, до сих пор мне не доводилось видеть его в таком состоянии. Нестерпимо зачесался шрам на запястье, красноречиво обещая неприятности (впрочем, это и так понятно). Я молча подхватил Ивара под локоть и увел в дом. Он переставлял ноги, будто кукла, и мелко дрожал. - Вот так, присаживайся сюда, - стараясь говорить как можно мягче, приговаривал я. - Возьми стакан, вот так. Пей. И рассказывай, что случилось. - Интендант... интендант... - жадно глотая валерьянку, как воду, твердил Ивар, раскачиваясь на лавке, как ванька-встанька. - Что - интендант? - не выдержав, поторопил я. - Нужна моя помощь? Он ранен? Болен? Ивар отрицательно мотнул головой, не прекращая раскачиваться. Любопытно, что могло довести его до такого состояния?! - Умер... - наконец со всхлипом объяснил он. Замер, обхватив себя за плечи, и поднял на меня несчастный перепуганный взгляд: - Вампир! Последнее слово он выдохнул с таким ужасом (и так уверенно!) что я протяжно вздохнул и возвел очи горе. - Вампиров не бывает! - обреченно вздыхая, в очередной раз повторил я. Если уж Ивар что-нибудь вобьет в свою рыжую голову, то эту дурь из него даже молотком не вышибешь. Не говоря уж о травах. Разве только сыра предложить - привозного, желто-дырчатого, с легким ароматом копченостей - Ивар его обожал. - Шеф, - тихонько позвал я. Из печи высунулась морда Шефа и недовольно уставилась на меня. То ли по старой памяти, то ли призраки тоже любят теплые местечки, но кот любил дремать прямо на горячих углях. - Принеси, будь добр, из погреба сыру! - шепнул я. Конечно, мальчишка слегка переигрывал, но все же он, очевидно, пережил нешуточное потрясение. Кот подумал, бросил на Ивара неприязненный взгляд, но кивнул и тут же исчез. - А теперь рассказывай! - вздохнув, я уселся напротив Ивара и приготовился к эпическому повествованию... Надо сказать, он меня не разочаровал. Ивар тут же вскочил, вытянулся во фрунт и отрапортовал: - Господин старший лейтенант, разрешите доложить! Согласно вашему приказу, я направился в казарму, чтобы... - тут он сбился, помялся и неуверенно закончил: - Чтобы, как надлежит... Я вздохнул и поднял руку. - Вольно! Давай без этого формализма. Лучше расскажи своими словами. И кратко! - Ладно, - он пожал плечами (кажется, слегка обиженно), снова сел на лавку и махнул рукой. - Да что там говорить? В общем, шел я, шел. Вижу - впереди капитан Нед, кого-то из новичков распекает. Вот я и... - Ивар шмыгнул носом, неожиданно улыбнулся и сообщил доверительно: - В общем, решил кошку эту блохастую спрятать... Я усмехнулся. Кажется, нежной дружбы у Ивара с капитанской любимицей не получилось. - Ткнулся в сарайчик какой-то, - тем временем продолжал он, блестя голубыми глазами. - Глядь, а там... Он сделал паузу, позволяя мне придумать страшную картину на свой вкус, и закончил, махнув рукой: - А там интендант! Влез на табуретку и чем-то там в шкафу шуршит... Ничего удивительного: история с кальсонами привела полковника в ярость, и после отъезда жены он принялся методично наводить порядок во вверенном ему объекте. Проще говоря, устроил проверки - и разносы по их результатам. Интендант, как наскипидаренный, третий день носился по всему форту, торопясь привести все в порядок (или подчищая хвосты). - И что дальше? - поторопил я Ивара, который решил выдержать драматичную паузу. - Он меня увидел, и... - Ивар вдруг резко замолчал, уставившись на что-то у меня за спиной. Я обернулся и тоже застыл: четыре упитанные мышки тащили на спинках увесистый кусок сыра, который поддерживал сзади Шеф (заодно, видимо, предотвращая попытки побега). - А ты сам не мог принести? - брякнул я, но кот одарил меня таким укоризненным взглядом, что мне захотелось с досады хлопнуть себя по лбу. Погреб ведь закрыт! Шеф, как любое уважающее себя привидение, вполне способен проникать сквозь стены, но вряд ли сыр тоже обладает такой способностью. - Мя! - повелительно бросил кот и мыши, тихонько пища, потрусили ко мне. - Извини, - искренне попросил я, наклоняясь и принимая подношение. - И спасибо! Шеф величественно кивнул и мановением лапы отпустил "грузчиков". На всякий случай обмахнув сыр полотенцем, я протянул его (точнее, их - сыр и полотенце) Ивару. - Это мне? - уточнил он, протягивая руки, как ребенок к погремушке. - Тебе, - подтвердил я и, тихонько посмеиваясь, полюбовался, как Ивар по крошке смакует сыр. Потом понял, что это может растянуться до вечера, и поторопил: - Так что там с интендантом случилось? - Ну... - Ивар торопливо дожевал и вытер губы тыльной стороной ладони. - Он обернулся, меня увидел и того... Посинел аж, за грудь схватился и... хлоп с табуретки! Я не на шутку встревожился: судя по описанию, типичный сердечный приступ. - Почему ты сразу не сказал? - укорил я Ивара, лихорадочно забрасывая в сумку мятные капли, нашатырь, масло розмарина... - Что за чушь о вампирах?! - Так он посинел совсем, - зачастил за спиной мальчишка. - Уже и не дышал! Я кошку бросил и кинулся... ну, воду искать! Я с удивлением обнаружил, что зачем-то повесил себе на шею вышитое полотенце, и торопливо сдернул импровизированный шарф. - Что дальше было? - поторопил я, застегивая ворот рубашки. - Ну, я отвернулся, а потом глядь - а он уже сидит, на меня вытаращился. Только странный какой-то, как пьяный... И кровь на лице! - Надо думать, он просто в обмороке был, а ты перепугался. - Нет! - упрямо мотнул головой Ивар. - Говорю вам: это вампир! - Почему же он тогда так тебя испугался? - От неожиданности! - парировал Ивар. На щеках мальчишки расцвел румянец, взгляд блестел задором. - А потом пришел в себя и того... - Что - того? - хмыкнул я. - Кошку - съел! - голос Ивара звенел уверенностью. - Говорю же, у него кровь была на губах, а кошки нигде нету! - Впервые слышу, чтобы вампиры пожирали кошек живьем, да еще и средь бела дня. Шеф поддержал меня скептическим: "Мря!" Ивар надулся и обижено отвернулся. - Ладно, - примирительно заметил я. - Пойдем лучше посмотрим, что с ним. Он кивнул и мы гуськом (впереди я, следом Шеф, затем Ивар) отправились на поиски "вампира"... Обитатели форта провожали нас взглядами, почтительно приподнимали шляпы и кланялись лицо, за спиной принимаясь перешептываться. Хотя на вид Шеф ничем не отличался от живых котов, после недавней пляски привидений ему глупо было по-прежнему притворяться обычным домашним животным. Как и следовало ожидать, интендант отыскался на складе. Комиссия (лично полковник, капитан Нед и похожий на мышь счетовод Кайрис) вяло ворошили груду обмундирования, а вокруг козликом скакал интендант Найрен. Невысокий крепыш, обычно прямо-таки пышущий здоровьем, и впрямь был сегодня бледноват и как-то неестественно весел. Впрочем, это можно списать на волнение из-за проверки и нечистую совесть. - Вот же, смотрите: сапоги - четыре! - горячился он. Полковник и капитан чуяли подвох, однако, чтобы разоблачить пройдоху, не хватало то ли знаний, то ли ума. - Так должно быть четыре пары, а не четыре штуки! - пискнул счетовод, трепетно прижимая к груди толстенную потрепанную книгу. - А где это сказано? - всем телом повернувшись к щуплому счетоводу, парировал интендант, скалой нависая над ним. - А? Где написано, что в парах?! Счетовод открыл рот... подумал и закрыл. - Вот! - торжествующе припечатал интендант. - А говорите... Вот, у меня все записано: рядовой Юстас - получил, рядовой Алекс - получил... Все, как положено! - Так что ж мои солдаты, сапоги по очереди носить должны?! - возмутился капитан, до которого наконец дошла суть спора. - А мне до того дела нет! - отчаянно отпирался интендант. - Мое дело маленькое... - Хм, - кашлянул я за его спиной. Интендант подпрыгнул так, словно собирался вскочить на штабель досок в углу. Обернулся - неожиданно стремительно - и с трудом устоял на ногах. - Вы... - проблеял он. - Вы что тут делаете? - Рядовой Ивар сообщил, что вам было плохо, - слегка пожав плечами, объяснил я. - Я счел своим долгом осмотреть вас лично. - Нет! - у него было такое лицо, словно ему пообещали вырвать здоровый зуб, да еще безо всякого обезболивания. - Я... я совершенно здоров! Вот! А вот в этом я сильно сомневался. Поведение неадекватное, зрачки какие-то странные... Возможно, он выпил какую-то дрянь, или это последствия приступа? - Не волнуйтесь, я не причиню вам зла, - ласково начал я, потихоньку подступая к интенданту. Тот, покрывшись испариной, медленно попятился. Выставил вперед руки со скрюченными пальцами, пригнул голову... Пришлось остановиться - не драться же с ним! Я демонстративно отступил на несколько шагов от нервного пациента, молясь про себя всем Радужным богам скопом, чтобы полковник и капитан не попытались вмешаться. Вон как лицо капитана Неда налилось кровью - того и гляди, он разразится бранью в адрес горе-интенданта. И ведь не приструнишь его - мало того, что капитан выше меня по званию (теперь я и это учитывал, месяцы в форте даром не прошли), так еще и объяснения на виду у пациента немыслимы. Однако полковник оказался умнее своего подчиненного: схватил того за руку и сердито сдвинул брови. Капитан тут же поник, как срезанный цветок на солнцепеке. - Ивар, - тихонько позвал через плечо я. - Дай валерьянки, будь добр. Краем глаза я увидел, как мальчишка торопливо роется в сумке, добывая из нее требуемое. Наконец он просиял, шагнул вперед и сунул в мою руку пузырек и серебряный стаканчик, украшенный филигранью, - подарок Розамунд. Я мотнул головой - вот о ком точно вспоминать не стоило! - и изобразил самую ласковую из арсенала своих улыбок. Некоторые настои полагалось пить только с серебра (по крайней мере, на этом настаивали многие старинные травники), а с деньгами у меня негусто. Так что привередничать не приходилось. Я сосредоточенно накапал сорок капель валерьянки (рядом Ивар считал, старательно шевеля губами) и, продолжая лучиться улыбкой, осторожно, по шажочку, приблизился к интенданту, который по-прежнему молча жался к стене. - Выпейте это, - строго велел я, протягивая ему стаканчик. Интендант судорожно вздохнул, и по его бледному лицу, словно рябь, пробежали паника, надежда, азарт, отвращение... Видимо, последнее победило, и интендант метнулся в сторону. От неожиданности я дернулся - и валерьянка плеснула прямо на пол. - Мяяя! - раздался рядом вопль, в котором было примерно поровну торжества и негодования. Негодования, поскольку с драгоценной настойкой обращались вот так бесцеремонно, а торжества, так как теперь никто не мог воспрепятствовать Шефу употребить пролитое. Он, словно ястреб, спикировал на лужу... и оказался в крепких объятиях интенданта. - Котик, - по губам человека блуждала счастливая улыбка идиота, - мой котик! И прижал его к груди - трепетно и явно излишне крепко. Ошалевший Шеф даже не трепыхался, я тоже замер, пытаясь сообразить, как интендант сумел провернуть подобный фокус. Шеф все же мой личный фамилиар, поэтому для меня не представляло труда почесать его за ушком или взять на руки. Для других, насколько мне известно, это невозможно. Впрочем, вполне вероятно, что определенные магические способности с успехом позволят проделать и не такое. Ивар такими вопросами не задавался - что-то сжимая в руке, храбро рванулся к интенданту с воплем: "Я же говорил, что он - вампир!". Интендант попытался отпрянуть, как-то странно сгорбился, а его глаза сделались совсем бешеными - зрачок расширился почти на всю радужку. - Вампиров - не бывает! - вздохнув, в очередной раз поведал я. Однако то, что для меня являлось аксиомой, для Ивара оказалось всего лишь теоремой. - А чего он тогда серебра боится? - резонно возразил он, тряхнув рыжим чубом. - Вон как рванул, когда вы ему серебро под нос сунули!- и, уже интенданту, - А ну, отпусти его! Быстро! Ивар воинственно ткнул моей серебряной ручкой (втихомолку со стола умыкнул, поганец!) в бок "вампира". Тот сильно вздрогнул, однако, к громадному разочарованию мальчишки, прахом не рассыпался. Только передернул плечами, заполошно огляделся по сторонам и выпустил ошарашенного Шефа, который, наконец, сообразил возмущенно заорать. Кот рыбкой нырнул в стену, громко обложив напоследок присутствующих по батюшке и по матушке (по-кошачьи, но все равно понятно). Я хмыкнул и скрестил руки на груди. Кажется, я попривык к выходкам Ивара и даже начал получать от них некоторое удовольствие. - Да я... я же только... - забормотал интендант. Потом, видно, одумался, пальцем брезгливо отодвинул "оружие" и набросился на Ивара: - Ты что, рядовой, совсем сдурел? - Извините, господин интендант! - буркнул Ивар, понурившись, и жалобно шмыгнул носом. Надо думать, в следующий раз он получит новое обмундирование после дождичка в четверг, да и то такое рванье, что стыдно на пугало надеть. - Господин интендант, - сочтя, что наступил подходящий момент, я шагнул вперед, закрывая собой сконфуженного Ивара. Очень хотелось сказать сакраментальное: "Я же говорил, что вампиров не бывает!", но я удержался, понимая неуместность лекции о нежити и нечисти в нынешних обстоятельствах. Поэтому обращался подчеркнуто к интенданту: - Простите рядового. Он видел, как вам стало дурно, и на этой почве несколько... переволновался. Искоса заметил, как Ивар вскинулся, но, хвала богам, промолчал, только прикусил щеку. - Признаться, я тоже обеспокоен вашим состоянием, - главное - подступать потихоньку, по полшага, продолжая ворковать. - Позвольте вас осмотреть... И, пока пациент не опомнился, схватил его за руку. Интенданта била дрожь, однако он не сопротивлялся, позволяя мне щупать его лоб, считать пульс и заглядывать в рот. Я проделывал привычные процедуры, все сильнее недоумевая. С одной стороны, налицо все признаки серьезных проблем с сердцем - бледная кожа, слабый пульс, странная реакция зрачков, а с другой, пациент, хоть и ведет себя странно, на самочувствие не жалуется. Присутствующие благоговейно наблюдали за моей работой. - Что с ним? - не выдержал наконец капитан. Потом опомнился, втянул голову в плечи и бросил боязливый взгляд на полковника. Но тому было не до него - полковник хмурился и потирал темную бровь, рассеченную шрамом. Похоже, он всерьез переживал за подчиненного. Я покачал головой - не ожидал от полковника такой заботы - а тот понял все по-своему. - Сейчас что-то можно сделать? - отрывисто спросил он. Надо думать, полковник счел, что я попросту не хочу обнародовать диагноз несчастного интенданта и лишать его надежды на выздоровление. - Думаю, уважаемому интенданту не помешает отдохнуть, - предложил я, складывая в сумку свои инструменты. На полу немым укором блестела и пахла лужа валерьянки. Полковник отрывисто кивнул, видимо, утвердившись в своем мнении, и приказал: - Капитан, отведите интенданта домой! Капитан вскинулся - и покраснел, сообразив, что едва не начал спорить с командиром, да еще и в присутствии низших чинов. Даже уши сделались малиновыми. - Так точно, - уныло козырнул он и "ласково" подхватил под локоть обреченно пискнувшего интенданта... Хорошо-то как! Птички щебечут, теплый ветерок пахнет сеном, солнце вовсю светит... Я покосился на шмыгающего носом Ивара, который понуро брел рядом, время от времени пиная ногой подвернувшиеся булыжники. Хоть сам ищи ему вожделенного вампира! - Сапоги испортишь, - не выдержал я. - А? Что? - встрепенулся Ивар. - Сапоги испортишь, - повторил я. - А следующие интендант тебе нескоро выдаст. Ивар приостановился, задумчиво изучил блестящие носки своей обуви... - Но ведь он, правда, серебра испугался! - выпалил он. - Значит - нечисть! - С чего ты взял, что он испугался именно серебра? - вздохнул я. - Возможно, у него просто аллергия на валериану? - А так бывает?! - простодушно удивился Ивар, округлив голубые глаза. Я только кивнул и двинулся дальше. - А чего он тогда не сказал?! - Ивар легко меня нагнал. И, надо заметить, теперь он шагал куда бодрее. - Мало ли, - я на ходу пожал плечами. - Может, постеснялся. У вас ведь, военных, признавать слабости стыдно. Ивар хмыкнул, помолчал. - Господин старший лейтенант, разрешите спросить? - не выдержал он, вытягивая руки по швам. На ходу это получалось не очень, но он старался. - Ивар, сколько раз я тебе говорил, не нужно каждый раз переспрашивать, - досадливо поморщился я. От военных формальностей за последние месяцы у меня уже сводило скулы. - Ну, так как же? - простодушно удивился Ивар. - Вы же мой командир! Оставалось только вздохнуть и махнуть рукой. - Ладно, спрашивай уже. - А... - Ивар помялся, задумчиво рассматривая брусчатку. Глубоко вздохнул и выпалил: - Почему вы все время говорите, мол, "вы - военные". А вы? Ну, то есть, как не о себе... То есть... Мальчишка совсем сбился и замолчал. - Ивар, когда ты научишься внятно высказывать свои мысли? Хоть бы почитал те книги, которые я тебе дал. - Они нудные, - насупившись, буркнул Ивар. - Но вы ж ведь поняли, что я сказал? - Понял, - снова вздохнул я, отворяя дверь. Зашел, обвел взглядом аккуратные пучки трав, перевязанные бечевкой. Пузырьки, склянки, булькающая в углу бутыль с самодельным вином... И понял, что все это уже давно стало родным и привычным. Отдернул занавеску на окне и слепо уставился на маленький дворик, украшенный розами и разноцветными иваровыми портянками. Должно быть, когда-то в нынешнем лазарете жил кто-то из начальства, поскольку даже небольшой палисадник в здешней тесноте считался роскошью. Ивар не пытался нарушить молчание, только переминался с ноги на ногу у входа - сапоги поскрипывали при каждом движении. - Видишь ли, я никогда не желал стать военным, - заговорил я негромко. - Но отмеченных богиней целителей мало. - Я потер шрам на запястье и закончил с иронией: - Его всемилостивейшее величество полагает, что в преддверии войны можно не спрашивать согласия работать на него... Ивар даже подавился воздухом. - Значит... вас... забрили? - выдавил он сквозь кашель. - Именно, - невесело усмехнулся я. - Как рекрута. Впрочем, жалеть бессмысленно. Ветерок за окном играл портянками, как воздушным змеем - то надувал парусом, то заставлял жалко подрагивать, то почти срывал с привязи. - Кстати, - радуясь, что нашелся повод перевести тему, обернулся к Ивару я. Он все еще кашлял, и я заботливо похлопал мальчишку по спине. - Шеф несколько... скажем так, увлекся игрой с твоими портянками. - Чего?! - разом справившись с кашлем, возмутился Ивар. Даже в слабом свете его волосы отливали рыжим, и на фоне черной формы казалось, что его голова объята пламенем. - Не волнуйся, - поднял ладонь я. - Зато Шеф должен тебе услугу или подарок на выбор. Согласен? Мальчишка насупился, раздумывая, потом кивнул. - А чего мне можно выбрать? - На твое усмотрение, - я усмехнулся, наблюдая, как Ивар судорожно раздумывает, что бы такое загадать, чтобы и себе на пользу, и Шефу гадость. И смилостивился: - Не обязательно решать сейчас. Подумай на досуге. - Ладно, - согласился Ивар с такой улыбкой, что оставалось только посочувствовать Шефу... Я занимался весьма кропотливой работой - отмерял и смешивал эфирные масла и тинктуры . Местные дамы совсем замучили меня требованиями составить им хоть несколько видов духов и помад. Возражения, что я вовсе не аптекарь, они не принимали, добиваясь своего не мытьем, так катаньем. В конце концов пришлось сдаться и штудировать травники на предмет составов и сочетаний. Получалось нечто странное - как будто растрепанное - каждый компонент пах сам по себе. Вспоминалась старая притча о лебеде, раке и щуке: жасмин тянул в цветочную сладость, полынь отдавала дымной горечью, а пряно-древесный аромат дубового мха безуспешно пытался их перекричать. И подобрать пропорции, при которых сглаживалась бы эта разноголосица, никак не удавалось. Безуспешно провозившись почти до заката, я наконец сдался. Устало откинулся на спинку стула, потер лоб, потянулся до хруста и сладко зевнул. - Ивар! - позвал я. - А? - высунулся из-за двери всклокоченный мальчишка, весь в пене (в прямом смысле - он как раз занимался стиркой). - Поставь чайник, будь добр, - попросил я. Ивар лихо козырнул, украсив повязку на лбу клочком пены, но исполнить просьбу не успел. Стук двери, грохот... и, оттолкнув Ивара с пути, в комнату ввалился отец Барет. Он остановился, дыша, как загнанная лошадь, и обтер краем своего шарфа катящийся по лицу пот. - Что случилось? - встревожился я, знаком велев Ивару усадить гостя. Налил в кружку прохладный мятный отвар, подумав, плеснул туда же немного настойки фенхеля (из стены возмущенно зашипел Шеф - коты терпеть не могут это растение). "Тихо!" - одними губами шепнул ему я. Отец Барет и так был на грани обморока, не стоило его лишний раз нервировать. Достаточно послушать, как он стучит зубами по кружке. Чтобы не стоять у него над душой, я занялся чаем. Я насыпал ложку сухих листиков в изящный фарфоровый чайник, мимоходом ласково проведя пальцем по виноградной лозе, украшающей ручку, залил кипятком. Это одна из немногих по-настоящему дорогих моих вещей, к тому же бесценная как память о семье. Мама так любила пить вечерами чай на крошечной веранде, дожидаясь возвращения отца. А потом она каким-то чудом сумела спасти эту хрупкую вещицу... - Боги разгневались на нас, - торжественно заговорил священник, прерывая мои невеселые воспоминания. Я обернулся и непочтительно хмыкнул. Одутловатое лицо отца Барета светилось едва сдерживаемой радостью, на которую он тщетно пытался напялить маску печали. - И в чем это проявляется? - усмехнулся я. Не люблю, когда любые события списывают на волю богов. В таком случае любые усилия бессмысленны, а любая мерзость оправдана. "На все воля их!". - Зря смеешься, чадо! - священник нахмурился, прошествовал к окну и, высунувшись наружу, крикнул: - Сюда его, дети мои! Ивар в углу заинтересованно подался вперед (он уже успел вооружиться ухватом). Вскрик, короткий шум, и двое солдат за руки заволокли в дом... интенданта! Вид он имел потрепанный: синяк под глазом, расквашенный нос, разбитая губа и порванная на шее ночная рубаха до пят. - Насколько я понимаю, его сюда привели не лечить? - поинтересовался я, изучая боевые ранения несчастного. Тот что-то промычал сквозь кляп и одарил меня гневным взглядом, а отца Барета - испуганным. Мне же отчего-то сделалось весело. Происходящее казалось настолько нелепым, что решительно не получалось воспринимать его всерьез. - Неужели за растрату полкового имущества теперь карают боги? - не сдержался я, поднимая брови. Кто-то из солдат хмыкнул, но под суровым взглядом священника смутился. Я мельком взглянул на Ивара и поморщился: его лицо сияло восторгом. - Суккуб это, чадо! - с незамутненной уверенностью изрек отец Барет, судорожно сжимая на шее разноцветный шарф. - И да будут Радужные Боги милостивы к нам, грешным! И сотворил святой знак, зачем-то выпятив грудь. - Прошу вас, успокойтесь, отец Барет, - начал я, привычно нашаривая валерьянку. - Наверное, вы не очень хорошо себя чувствуете? - Да как ты смеешь?! - голос священника взревел боевой трубой. - Я ли не глас божий? - Но это же мужчина! - пискнул Ивар из своего угла. - Вот именно, - согласился я, благодарно кивнув мальчишке. - Как он может соблазнить другого мужчину?! Я не поверил своим глазам: отец Барет покраснел. Не побагровел от гнева, не залился краской, призывая на головы святотатцев громы и молнии, а стыдливо потупился и зарделся. - Демон это! - буркнул он. - А демонам сила великая дадена, дабы умы людские искушать. - Хорошо, - согласился я. Где-то слышал, что с сумасшедшими нельзя спорить. К тому же у меня сложились слишком напряженные отношения с местным духовенством, чтобы встревать в такие тонкие (и не касающиеся меня) вопросы. Интендант отчаянно затряс головой, но кто его слушал? Ивар приободрился и тайком ткнул пленника пониже спины ухватом. Пришлось потихоньку погрозить мальчишке кулаком. Ивар ойкнул и притворился ветошью, но "оружие" не выпустил. - И чего вы хотите от меня? - убедившись, что мальчишка приструнен, я вновь повернулся к священнику. - Демоны не по моей части. Тот подергал себя за выбившуюся из косицы прядь и признался: - Трав мне недостает. Давно в наших краях не бывало суккубов, позабыли люди, какие растения надобно собирать. Смирившись, я вздохнул и осведомился: - Что именно вам нужно? - Трава святого Джона , базилик, подорожник, розмарин и лавр! - без запинки перечислил он, деловито засучивая рукава. Извлек из складок сутаны какой-то мешочек и с таким предвкушением улыбнулся пленнику, что тот закатил глаза и обмяк. Я, прикинув, что от перечисленных трав хуже интенданту не станет (разве что оные травы скармливать ему охапками), без возражений распотрошил свои запасы. - Вот все... - начал я, с полными руками коробок и баночек поворачиваясь к священнику, и осекся. Солдаты, подчиняясь указаниям отца Барета, раскладывали интенданта на столе, крепко держа его за руки и за ноги. Интендант, облаченный в белую ночную рубаху, походил на жертву насилия, только торчащая вверх борода выбивалась из картины. Священник, потирая руки, приблизился к столу, хищно оглядел жертву и констатировал: - Все в порядке, чада. Он придирчиво изучил предложенные травки (как будто действительно в них разбирался!), рассыпал их вокруг стола, расставил по кругу и зажег какие-то пахучие свечи. Потом, сняв с себя "радужный" шарф, кокетливым бантом повязал его вокруг шеи интенданта. Отец Барет остановился, любуясь делом своих рук, и я воспользовался паузой. - Скажите, а почему вы все же сочли, что это - инкуб? Неужели он действительно пытался кого-то соблазнить? Надеюсь, не вас? - спросил я, заглядывая через плечо священника. Отец Барет ожег меня гневным взором, вздернул все три подбородка и процедил: - Да! Нет! - Так да или нет? - уточнил я, стараясь не усмехаться слишком уж откровенно. Надо признать, мне нравилось поддразнивать отца Барета, хотя вряд ли это было хорошей идеей. - Да! - раздувая ноздри, объяснил он. - То есть да, соблазнял! Но не меня! Как ты вообще мог такое подумать?! Солдаты наблюдали за происходящим с опаской. Ивар мышкой замер в углу и, похоже, временами забывал дышать. - Не нужно нервничать, - я, будто сдаваясь, выставил вперед открытые ладони. Похоже, отец Барет готов был взорваться. - Но все же мне хотелось бы знать, к кому... - К капитану, - отворачиваясь, буркнул священник. И добавил ядовито: - И более не отвлекай меня от дела праведного! Я пожал плечами, соглашаясь не вмешиваться в происходящее. Поставил стул рядом с теплым боком печи, подумал... и щедро плеснул себе валерьянки пополам с пустырником. А отец Барет тем временем распинался: - Искушения посланы нам, дабы испытать нашу веру! Если все, как один, мы будем молиться за спасение души его, то тогда, с божьей помощью, мы одержим победу! Солдаты, в том числе Ивар, слушали почтительно, а интендант слабо подергивался, то ли в знак согласия, то ли, напротив, протестуя. - У отродий темных нет шанса устоять против истинно верующих! - продолжал отец Барет, с каждым словом все громче. Я поморщился и потер уши. Да ему бы в опере петь! Впрочем, здесь он тоже вполне эффективно "ездил по ушам", как говорили мои ученики. Отец Барет бережно извлек из своего мешка какие-то тряпки и торжествующе потряс ими. - Вот, лицезрите, чада! Чулки святой Женуарии, кои поклялась она не снимать, дабы боги даровали ей освобождение от низменных домогательств графа Риготе! С их помощью я изгоню зловредную тварь! Принюхавшись, я поспешно зажал пальцами нос: куда там иваровым портянкам! Надо думать, белье святая не стирала минимум несколько лет. Даже ко всему привыкшие солдаты имели бледный вид, а "инкуб" (кстати, интересно, что у него в действительности произошло с капитаном Недом), похоже, пребывал в милосердном обмороке. Но долго отлеживаться ему не дали. - Изыди, демон! - гремел отец Барет, наотмашь стегая бедолагу чулками по лицу. Немудрено, что интендант мигом пришел в себя и задергался в руках солдат. - А, не нравится?! - возрадовался отец Барет, увлеченно продолжая свое садистское занятие. Рядом со мной прерывисто вздохнул и завозился Ивар. Я скосил на него глаза и обнаружил, что мальчишка успел скинуть сапоги и теперь стоял босиком, но с портянками наперевес, готовый броситься на помощь священнику. - Радужными богами заклинаю: изыди, инкуб!! - надрывался отец Барет. От непередаваемой смеси ароматов трав, масел, горящих свечей и застарелого пота першило в носу, "инкуб" душераздирающе кашлял и давился кляпом и, наконец, закатил глаза и обмяк. - Свершилось, - торжественно начал отец Барет, воздев чулки, как знамя, и запнулся. Все тело интенданта, казалось, начало испускать пар. Струйки тумана или пара сливались в ручейки, те вливались в речку, и наконец оформились в призрачную фигуру... Однако если священник ожидал увидеть злокозненного инкуба, то он жестоко ошибся. Над телом интенданта, выгнув спину, шипела кошка, полупрозрачная в угасающем дневном свете... - Это же кошка капитана! - не выдержал Ивар. - Н-да, - только и смог сказать я. Кошка, полоснув когтями оторопевшего отца Барета (впрочем, безуспешно), заинтересованно повела носом и, грациозно переступая тонкими ногами, направилась в мою сторону. "Наверное, к валерьянке!" - подумал я, но сделать ничего не успел. Передо мной материализовался Шеф. Не успел я умилиться его готовности защищать меня от нападок призраков, как он басовито и нежно мурлыкнул. - Мррр, - согласилась кошка, кокетливо помахивая кончиком хвоста, и потерлась о Шефа. "Кажется, теперь ему не на что жаловаться!" - ошеломленно подумал я, наблюдая за кошачьими брачными игрищами. - Это еще что?! - возмутился отец Барет, в чьих вытаращенных глазах читалось недоумение пополам с обидой. - Думаю, это был оборотень, - вздохнув, признал я. Словно пробуя на прочность мои убеждения, судьба в последнее время подкидывала мне встречи с разнообразной нечистью. Слава богам, хоть вампиров не было! "Пока не было!" - пискнула шальная мысль. - Изыди! - шикнул себе под нос я. И, под недоуменными взглядами присутствующих, сплюнул через левое плечо, постучал по дереву и сотворил священный знак. - Оборотень?! - голос отца Барета взвился и опал, как бисквит в не вовремя открытой духовке. Но отвечать мне было некогда: в глаза бросилось посиневшее лицо интенданта. - Выпейте это! - велел я, сунув отцу Барету кружку с пустырником и валерьянкой. Все равно котам было не до нее. И торопливо принялся осматривать пациента... Спустя пять минут я уверился в окончательном и бесповоротном диагнозе. Поневоле вспомнились легенды о том, что кошка может вселиться в тело умирающего человека. Только вот рассказов о том, чтобы кому-то удалось изгнать кошку из занятого "сосуда" я, сколько ни пытался, припомнить не мог. Надо думать, неправильный (по крайней мере, в данном случае) экзорцизм отца Барета вновь разъединил оборотня на две части. Однако кошка в процессе изгнания оставила своей "второй половине" собственное тело... Я сидел, глядя на не подающего признаков жизни интенданта. - Что с ним? - не выдержал за моей спиной Ивар. Отец Барет, кажется, заснул. По крайней мере, с закрытыми глазами сопел на лавке и ни во что не вмешивался. - Ивар, будь добр, дай мне свои портянки! - не оборачиваясь, попросил я. Мальчишка не стал спорить - молча сунул мне в руку требуемое и замер за моим плечом. Брезгливо принюхавшись, я убедился, что портянки давно требовали стирки, и бестрепетно поднес их к лицу интенданта (кляп я вытащил раньше). Минуту спустя по физиономии интенданта прошла судорога. - Что портянки животворящие с людьми делают! - усмехнувшись, произнес я, и для верности еще немного помахал чудодейственным средством перед носом пациента. Передернувшись, интендант открыл глаза и бессмысленно уставился на меня. - А? Что? Где? - пролепетал он. Я, не отвечая, исследовал его зрачки (на вид вполне человеческие), послушал пульс... - Что со мной? - встревожился интендант, порываясь сесть. Синеватая бледность никуда не делась, но в целом он ожил, даже засуетился. - Все в порядке, - заверил я, покосившись на солдат. Сообщать новоявленному зомби об изменениях в его жизни (точнее, не-жизни) при них определенно не стоило. - Сейчас вам нужно пойти домой и хорошенько отдохнуть. А завтра вы ко мне заглянете, и мы все обсудим. Договорились? Интендант неуверенно кивнул и попытался сесть. Охнул, схватился за поясницу... - Парни, помогите ему, - попросил я. Солдатики бережно (и не скажешь, что еще полчаса назад они распинали его на столе!) подхватили интенданта под руки и повели прочь. Отец Барет, которого я бесцеремонно растолкал, уходить не хотел. Он заворожено смотрел на призрачных кота и кошку, которые ворковали на теплой печи, и бормотал какие-то молитвы. В конце концов его удалось выпроводить, пообещав мазь от мозолей. Даже Ивар, всегда с открытым ртом внимающий священнику, вздохнул с облегчением после его ухода... - Наконец-то! - с чувством произнес я, украдкой зевая. - А... - начал Ивар (по-прежнему босой). - Мррр! - прервал его Шеф, грациозно спрыгивая с печи вслед за возлюбленной. Оглянулся через плечо, подмигнул, мол, скоро не ждите, и уверенно подпихнул кошку в сторону окна. Задрав хвосты, кошачья парочка удалилась в закат... - Помните, вы обещали того, подарок от Шефа? - спросил Ивар, проводив их задумчивым взглядом. - Помню, - рассеянно отозвался я, отпивая остывший мятный отвар. Почему-то он горчил, быть может, надо подсластить? - Я решил! - торжественно объявил Ивар. - И? - подбодрил я, добавляя в чашку мед и старательно размешивая. Попробовал и кивнул: так действительно лучше. - Хочу котенка!- громко и радостно сообщил Ивар - Ну, у них же будут котята! Я подавился чаем. А глаза у него такие невинные-невинные, голубые-голубые...