- Господин старший лейтенант! – басок Ивара срывался от волнения. - Что? – я приоткрыл один глаз, но вставать поленился. Я валялся на полянке, закинув руки за голову и подставив лицо ласковому солнцу. Ивар нависал надо мной воплощением неотвратимого возмездия за безделье. - Там! Там! – от переполнявших его чувств голос рядового дал петуха. - Где? – я повернул голову, ничего не увидел и со вздохом поднялся на ноги. Все равно аромат разнотравья напрочь испортили исходящие от Ивара запахи пота, нестиранных портянок и смазанных дегтем сапог. - У ручья! – он чуть не подпрыгивал на месте. - Что там? – на летнем солнце меня порядком разморило, и топать так далеко совсем не хотелось. Оттого к ручью за мятой и мелиссой я отправил Ивара. – И почему ты так мало сырья собрал? Ивар отмахнулся жалким пучком трав. - Да там такое! - Что? Ивар, успокойся и расскажи по порядку! А то напою валерьянкой. Угроза возымела действие: восторг его слегка поубавился. Не то, чтоб Ивар так не любил валерьянку, просто он отлично понимал, что за нецелевое расходование ценного продукта разобидится Шеф. В последнее время мой фамилиар все чаще прятался от подруги, которой предстояло вот-вот окотиться. Она изводила его капризами и скандалами, так что бедняга очень нуждался в глоточке-другом успокоительного. - Я видел змеиную свадьбу! – блестя глазами, громким шепотом доложил Ивар. - И что? – не понял я и наклонился поднять лукошко с сегодняшним урожаем. Зная Ивара, можно ждать повествования о какой-нибудь нечисти, но он меня удивил. - Значит, я скоро встречу Ее! – с придыханием сообщил Ивар. - Кого – её? – рассеянно уточнил я, прикидывая, хватит ли шалфея или придется еще поискать. - Ну, Её, - с ноткой удивления объяснил он. – Мою суженую! - А причем тут змеи? – уточнил я, подозревая, что меня разыгрывают. - Так примета же! – вытаращился мальчишка. – Отец говорил, верная. - А-а-а, - протянул я, теряя интерес к разговору. – Ладно, пойдем домой. Рядовой Ивар - неисчерпаемый источник всяких примет, страшных историй и баек. Несмотря на ранний час, солнце припекало. На небе ни облачка, и по всем признакам нас ждал очередной сухой и жаркий день. Я расстегнул воротник и снял шляпу. Зато рядовому Ивару на жару было наплевать – он вышагивал по грунтовой дороге, как по мощеному камнем плацу, и распевал любимое: «И пыль, как из ковров, мы выбиваем из дорог!» Слова с делом у него не расходились – пыль вокруг стояла столбом. Поморщившись, я ускорил шаг. За поворотом тропинка выходила к дороге, впадая в нее, как ручеек в реку. Вдали высился форт. В небе над ним трепетало знамя, ворота приветливо распахнуты, а по дороге перед нами катила шикарная карета в сопровождении десятка стражников. Я приложил руку к глазам, пытаясь разобрать, кто же почтил нас визитом. В забранном тюлем окошке мелькнуло женское лицо, тонкая рука отодвинула шторку... Мгновение, и от чарующего видения остались лишь воспоминание да клубы пыли, поднятой конскими копытами. Закашлявшись, я обернулся к Ивару, который с открытым ртом смотрел вслед каретам. - Это она! – прошептал он. Глаза его горячечно блестели. – Она! Можно было не уточнять, кто именно... В полном молчании мы дошагали до форта. Ивар блаженно улыбался и спотыкался на ровном месте. - Эй, парни, - окликнул я стражей у ворот. – А кто приехал? Мы видели карету. - А, так то полковничья жена, - часовой почесал лоб, сдвинув шлем на затылок. Я только открыл рот, когда вмешался Ивар. - Ты что! – взвился он, словно жеребец, которому вожжа под хвост попала. – Какая жена полковника? Она молодая, красивая и вообще! Он надвигался на опешившего стражника, словно собираясь схватить его за грудки. - Эй, Ивар, ты чего? – страж опасливо отодвинулся. – Сдурел, что ли? - Госпожа Клозетта приехала одна? – поинтересовался я, торопясь погасить конфликт. – Ну с дочкой вроде, - осторожно ответил страж и спохватился: - Да вы проходите, господин Ривен, дорогу-то не загораживайте! Я благодарно кивнул и, подхватив за шкирку Ивара, быстро пошел к лазарету. Этот поганец еще и упирался, как щенок, которого тыкают носом в лужу! Пришлось встряхнуть его посильнее и рявкнуть. Рядовой Ивар был настолько этим ошарашен (до сих пор я всячески избегал им командовать), что безропотно подчинился... Я вымученно улыбнулся трем кумушкам, которые поджидали меня на крыльце, чтобы поблагодарить за лечение, и постарался скорее от них избавиться. Дамы уходить не желали, хихикали, наперебой угощали меня пирожками и свежим козьим сыром, пересказывали местные сплетни. Из этой болтовни меня заинтересовало только подтверждение, что к господину полковнику приехали жена со старшей дочерью. Впрочем, подробностей дамы не знали – они и сами лишь мельком видели «милую доченьку нашего дорогого полковника». - Господин полковник ее будто прячет ото всех! – с неудовольствием заметила пухленькая дама средних лет. - Может, она уродлива? – с тайной надеждой предположила вторая, сухопарая особа с желтоватым лицом и запавшими глазами. – Сама понимаешь, не всякой девицей родители могут хвастаться. - Особенно если она в жену удалась! – хихикнула третья, самая молодая и симпатичная из подруг. Дамы разулыбались. Ничто так не радует женщину, как осознание, что другая – хуже. - Хотя у нее наверняка такое приданое, – вздохнула толстушка, - что любой женится! Они дружно посмотрели на меня. А я изо всех сил изображал каменного истукана. - А вы... – начала вторая, даже несколько оживившись. На скулах карминными пятнами загорелся румянец. Как и многие некрасивые старые девы, она находила некоторое удовольствие в устройстве судьбы других. - А я слышала, - поспешно вмешалась третья, заговорщицки понизив голос, - что в ее спальне застукали мужчину! И не понять, осуждала она гулящую девицу или завидовала. - Аннет... – укоризненно начала первая. – Как ты можешь! - Но я же правду говорю! Не зря же девушку из столицы так спешно перевезли к нам, в глушь!.. - Аннет права, - вступилась старая дева и осуждающе поджала губы. – Подумать только, в нее мог ведь влюбиться приличный мужчина. Вот, скажем, господин Ривен... - Дамы, прошу прощения, мне нужно заняться ингредиентами! – поспешил напомнить я. - Ах, простите, господин Ривен! Мы так назойливы! Дамы заахали, сжимая руки и хлопая ресницами. - Нет-нет, что вы, - пробормотал я, всем своим видом показывая крайнюю занятость. – Беседа с вами – всегда радость! - Господин Ривен, вы так милы! Дамы одарили меня улыбками и, прихватив свои заказы, наконец отбыли. Уф, тяжко быть холостым офицером в такой дыре! Впрочем, женатым еще хуже, избави Радужные боги от такой доли... Ивар вышагивал по комнате, как тигр, запертый в клетке. Рыжие брови насуплены, губы сжаты, кулаки стиснуты. Сдается мне, от своей безрассудной идеи он не откажется. Счастье еще, что сплетни о предмете обожания прошли мимо его ушей. Он обернулся ко мне стремительно, словно ожидая нападения. - Ивар, - вздохнул я, усевшись на лавку, и стянул через голову грязную рубаху, - ты же понимаешь, что это безумие? - Почему? – глаза его сверкали голубым огнем. – Я же люблю ее! - И что? – не понял я, отбрасывая рубаху, и вынул из сундука чистую. Признаюсь, в любовь с первого взгляда я не верил. Мне, в отличие от Ивара, уже давно не восемнадцать. – Полагаешь, господин полковник умилится и вас благословит? - Н-нет, - Ивар запнулся, потряс головой, словно пытаясь вытряхнуть из нее видение «умиленного» полковника. Боюсь, больная печень (а я регулярно пользовал полковника травяными сборами, особенно после праздников) уже не позволит бедняге столько выпить. – Но... - Ивар, - перебил я, - ты считаешь, что полковник охотно выдаст дочь за обычного рядового? - Нуууу, - он стянул фуражку и взъерошил волосы на затылке. Приободрился: – А может, я совершу какой-нибудь подвиг? В легендах же так всегда! - Ивар, сейчас мир, - терпеливо напомнил я. Правду сказать, мир был худой (я бы даже сказал, изрядно прохудившийся, как старый мешок), но наш король все равно считал, что это лучше доброй ссоры. – Какой еще подвиг?! - Ну, мало ли, - неопределенно отмахнулся мальчишка. – Как вы не понимаете? Ну я же видел змеиную свадьбу! А приметы не врут! Оставалось лишь вздохнуть и предоставить Ивара своей судьбе. Рано или поздно мальчишке надоест биться головой об стенку, тогда и поговорим... Надо признать, что я здорово недооценил его упрямство (а заодно и твердость лба), в чем и убедился три дня спустя. В то утро разбудил меня грохот. Кто-то ломился в дверь. - Господин лекарь! – позвал грубый голос. – Господин лекарь, просыпайтесь! - Слушаю вас, - произнес я, отодвинув засов, и украдкой зевнул. – Что случилось? Стоящий на пороге капрал Леренс тщетно пытался придать своему грубому, точно вырубленному топором, лицу почтительное выражение. - Вас, того, зовут! – косноязычно объяснил он. Пахло от него кислой капустой, да так сильно, словно Леренс делал из нее компрессы. Впрочем, трепетная любовь капрала к этому ценнейшему продукту ни для кого тайной не была. Солдаты даже прозвали его Капустником, но за глаза и шепотом. Шуток бравый капрал не понимал. - Несчастный случай или болезнь? – уточнил я, силясь удержаться и не почесать ногу, которая свербела просто зверски. - Ивар! – коротко ответил капрал, и я подавился зевком. Ночь выдалась бессонной: супруга Шефа наконец-то окотилась, и мой фамилиар стал отцом трех очаровательных котят. Она обошлась без посторонней помощи (и, признаюсь, я слабо представлял, чем могу помочь призрачной кошке!), но перепуганный Шеф поднял меня на ноги и чуть ли не за шиворот притянул на чердак к жене. Пришлось до утра сидеть над роженицей и заодно успокаивать будущего папашу. - Что с ним? – спросил я, машинально оглядываясь на иварову лежанку. Разумеется, совершенно пустую. И, кажется, на ней сегодня вообще не спали. Впрочем, не поручусь – Ивар умудрялся застилась ее, не оставляя ни единой складочки. Надо думать, это наследственный талант потомственного рядового. - Он, того, на гауптвахте! – доложил Леренс. Сонливость с меня как рукой сняло. Во что Ивар снова вляпался?! - За что? – деловито поинтересовался я, и, не выдержав таки, почесал ногу об ногу. Неужели от кошек какую-нибудь заразу подхватил? Капрал сделал вид, что не заметил, что лекарь скребется, как шелудивый пес. - За проникновение на охраняемую территорию! – отчеканил он, явно цитируя кого-то из старших офицеров. - Бред какой, - я тряхнул головой и незаметно ущипнул себя за руку, подозревая, что все это мне попросту снится. Тщетно, капрал по-прежнему стоял передо мной, и запах капусты тоже никуда не делся. – Так. Что с ним? Он в порядке? - Ну, того, да вроде, - помялся Леренс. – Мы его, того, не били. Но только, уж простите, господин лекарь, ведет он себя, как по голове стукнутый. Может, вы б того, глянули, чего с ним? - Ясно, - я прикинул, что нужно прихватить успокоительное, да помощнее. Впрочем, были у меня некоторые подозрения... Ивар – парень в целом здравомыслящий, только вот в сказки верит! На гауптвахту меня препроводили со всем почтением. Форт еще только-только просыпался, и все провожали взглядами куда-то спешащего в такую рань лекаря. Надо думать, через полчаса форт наполнится слухами и сплетнями, как горшок – забытым тестом. - Вот, господин Ривен, проходите, - по знаку капрала дежурный распахнул передо мной дверь. - Вы, того, поосторожнее там! – понизив голос, напутствовал меня Леренс. Я благодарно кивнул и шагнул в полумрак комнаты. Здешняя обстановка вызывала у меня ностальгические воспоминания. Ах, как Ивар тогда управлял призраками!.. А сейчас он сидел, зажав руки между коленей, и шептал что-то неслышное, глядя перед собой. На меня он не обратил ни малейшего внимания. Пришлось прикрикнуть: - Рядовой Ивар! Как нужно приветствовать офицера? - А? – он встрепенулся, тряхнул головой, будто пытаясь сбросить тяжкое оцепенение. Вскочил, вытянулся по струнке: - Виноват, господин старший лейтенант! - Присаживайся, - я вздохнул и приглашающе похлопал по лавке. – И рассказывай. - Что... рассказывать? – захлопал рыжими ресницами он. - Что учудил, - прямо сказал я. Поднял руку, останавливая возражения. – И где пропадал этой ночью. - Не только, - густо покраснел Ивар и опустил взгляд. - В смысле? – не понял я, открывая сумку. Кроме экстрактов и эликсиров я прихватил краюху хлеба, кусок сала и луковицу. – Возьми и поешь! - Спасибо, я не хочу, - отказался он, даже не взглянув на посыпанный крупной солью шмат. - Ладно, - не стал спорить я, хотя обычно Ивар отличался завидным аппетитом. – Тогда говори. - Ну, - мальчишка потупился и, заалев ушами, признался тихо: - Я хотел просто... ну, посмотреть на нее... Я, лишившись дара речи, смотрел на него, и под моим взглядом он опускал голову все ниже. Так вот почему последние дни он был таким рассеянным и сонным! Я-то списывал все на естественные для влюбленного грезы о предмете обожания! - Постой, - немного оклемавшись, попросил я. – Позволь, я уточню, правильно ли тебя понял. Итак, ты пробирался к дому полковника и подглядывал в окно за его дочерью? - Ну... да, – повинился Ивар, - но я же не хотел ничего плохого! В запале он вскинул голову и посмотрел на меня. Голубые глаза лихорадочно блестели, нос покраснел, а веснушки на бледной коже казались нарисованными. - Боюсь, - вздохнул я, - господину полковнику это объяснить будет непросто. Я ведь верно понимаю, что тебя поймали в его саду? - Ага, - кивнул вихрастой головой мальчишка. – Я с забора упал. Штаны порвал. Вот! И, вскочив, повернулся ко мне тылом. Сквозь солидную дыру просвечивала белая кожа. - Впечатляет, - сказал я сдержанно. – Ивар, ты хоть понимаешь, что тебе светит увольнение? - Ну и пусть, - мальчишка устало опустил плечи и сгорбился. Поза его выражала такую покорность судьбе, что я невольно встревожился. Такая кротость ему, мягко говоря, никогда присуща не была. Он сказал тихо и обреченно: – Теперь-то какая разница? - Ивар! – не выдержал я. – Прекрати говорить загадками! Что случилось, можешь рассказать толком? Он молчал так долго, что я уже решил, что отвечать он не станет. - Она ведьма! – не поднимая взгляд, сообщил мальчишка. - Кто? – не понял я. Потом до меня дошло: - Постой, ты думаешь, что дочь полковника... - Ага, - кивнул он. – Я... Я хотел вас попросить... Скажите отцу Баррету, ладно? От такой просьбы я опешил. - Ивар, - произнес я осторожно. – Ты что, хочешь передать девушку инквизиции?! - Но она же ведьма! – в голосе мальчишки звучала мука. – Я... я должен что-то делать! - Да с чего ты взял?! – не выдержав, вскричал я. – Ивар, что за глупости? - Это не глупости. Я сам видел. - Что видел?! – ужасно хотелось схватить мальчишку за грудки и хорошенько встряхнуть. – Да рассказывай ты наконец! - Я... я обычно ждал, пока вы засыпали, - тихо сознался он, пряча лицо. – А потом выходил и... и шел к ней. Перелезал через забор и прятался. Там дерево высокое, и густое такое, меня на ветке не видно. Вы не думайте, я смотрел, как она выходила гулять перед сном, ничего такого! - Верю, - кивнул я. – Дальше. - Ну, с ней всегда выходила служанка. А вчера она почему-то раньше ушла в дом. – Он рассказывал монотонно, словно сам себя не слыша. – Илана... ну, ее так зовут... в общем, она очень радовалась. Улыбалась. Какая у нее улыбка!.. Ивар говорил, слегка прикрыл глаза, будто перед глазами у него стояла эта картина. - И что потом? – подбодрил я. С улицы донесся непонятный шум, и я нутром чуял, что времени у нас осталось немного. - Она запела, - на искусанных губах мальчишки дрожала странная улыбка. Он уставился перед собой, кажется, совсем позабыв о моем присутствии. – Она пела и танцевала. Ну, кружилась вокруг себя. А потом откуда-то приползла гигантская змея и... и ее обвила! - М-да. – Более внятных комментариев у меня не было. Хотелось пощупать лоб Ивара на предмет жара. – А дальше? - А Илана начала ее гладить. И ласково так! Шептала что-то, заклинания, наверное... Тогда я и упал! И... Договорить ему не дали. Дверь распахнулась и с силой ударилась о стену. - Наглец! Мальчишка! – с порога загремел капитан Нед. – Да я тебя! Запорю! Ремней из твоей задницы понарежу! И замахнулся пудовым кулаком на Ивара, который побледнел, но остался на месте. - Капитан, - начал я мягко. - А? Что? – капитан мотнул головой, повернул ко мне побагровевшее лицо. - Телесные наказания запрещены Уставом, - напомнил я сухо. Не зря же Ивар столько мне талдычил об основных положениях этой Священной книги для любого военного. В конце концов я предпочел прочитать текст Устава, чтоб избавиться от попыток Ивара меня просветить. Капитан покраснел еще сильнее, сделавшись нездорового свекольного оттенка. Надо думать, у него проблемы с сердцем... Я уже прикидывал, что можно применить на случай, если капитана хватит удар, когда он наконец опомнился. - Старший лейтенант Ривен, - проскрежетал он, вперив в меня взгляд выпуклых глаз, - не вмешивайтесь не в свое дело! - Почему же не мое? – пожал плечами я и встал рядом с Иваром. – Рядовой – мой помощник. Разве допустимо наказывать подчиненного через голову непосредственного командира? Капитан Нед молча глотал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Я уже второй раз поймал его на несоответствии Уставу, а что-то сделать со мной у него были руки коротки. Отмеченных богами лекарей слишком мало, так что нам прощается многое. - Я доложу господину полковнику! – определился он. - Конечно, - я нехорошо улыбнулся. – А я пока загляну к отцу Барету. Капитан поморгал, видимо, не в силах уловить связь между проступком Ивара и визитом к священнику. Ну не исповедовать же Ивара я должен был просить! Мысли в голове капитана Неда ворочались тяжело, как валуны. В конце концов он отчаялся разгадать эту загадку и, отрывисто кивнув, повернулся на каблуках и ушел, тяжело грохоча сапожищами. - Не волнуйся, - я покровительственно похлопал мальчишку по плечу, - я не дам тебя в обиду. Он лишь мотнул головой и, прикусив губу, отвернулся. Снаружи раскатами грома доносился голос капитана Неда, который явно срывал злость на караульных. Впрочем, те давно к такому привычны. Я не стал объяснять Ивару свой замысел. Я не суеверен, но в данном случае лучше перестраховаться. К тому же нельзя поручиться, что нас никто не подслушивал... Отец Барет встретил меня традиционным: «Изыди!» - И вам доброго здоровья, - иронично откликнулся я и добавил, понизив голос: - Отец Барет, можно вас на минутку? По личному вопросу. - О, - протянул он. – Уж не решил ли ты, чадо, исповедаться и покаяться? В голосе священника звучало понятное недоверие. Я неопределенно пожал плечами. - Ведьма? – переспросил отец Барет, когда я своими словами пересказал ему историю Ивара. – Правду ли баешь, чадо? Учти, если святого отца морочишь, то сие великий грех есть! - Отец Барет, - не выдержал я, - разве я давал повод подозревать меня в подобном? - Норовист ты больно, - священник осуждающе покачал головой. И добавил с неохотой: - Ладно, чадо. Богоугодное дело предлагаешь. - Поможете? – уточнил я. - Помогу, - величаво произнес он, погладив семицветный шарф. – Не тревожься, чадо, юнец твой уже к вечеру свободен будет. Я незаметно перевел дух и встал. - Спасибо! – искренне сказал я. - Не спеши, чадо! – поднял руку отец Барет. – Надобно убедиться после, правда ли есть сие подозрение, или же отроку Ивару... - Померещилось? – подсказал я. Он кивнул и благословил громко: - Иди с миром, сыне! Да пребудут с тобой Радужные боги! Священник уставился на меня, но я лишь криво усмехнулся, не спеша развеяться смрадным дымом. Может, для такого благого деяния ему недоставало святости?.. В густых сумерках по засыпающему форту крались трое. Первая фигура, по-юношески худая и нескладная, тем не менее, двигалась с уверенностью, выдающей немалый опыт ночных вылазок. Вторая одышливо сопела и подбирала путающиеся в ногах полы длинного одеяния. А я тихо радовался, что полковник Иверс, в отличие от моей директрисы, не держал собачек. Дополнительную охрану у дома он тоже поставить не удосужился, видно, полагаясь на собственный наградный клинок да тяжелую руку супруги. - Вот тут! – прошептал Ивар и ткнул пальцем в ограду. При некоторой внимательности можно было заметить импровизированную лестницу – вбитые тут и там в штакетник солидные гвозди. Ивар тут же с ловкостью обезьяны взобрался по ограде, используя металлические штыри как опору. Признаюсь, чтобы повторить его маневр, мне понадобилось куда больше усилий (и солидная доля везения, поскольку с последней «ступеньки» я едва позорно не сверзился). К счастью, обошлось, иначе на гауптвахте в этот раз очутились бы мы трое. И если нам с Иваром, прямо скажем, к такому не привыкать, то отец Барет новому опыту не обрадовался бы. И только усевшись на заборе верхом, как любимые Иваром призрачные всадники (надеюсь, патруль примет нас именно за них!), я сообразил, что не так. Отец Барет мрачно сопел снизу, яростно дергая концы семицветного шарфа. - Залезайте! – наивно предложил мальчишка нетерпеливым шепотом. Сопение снизу стало громче, напоминая уже пыхтение паровой машины, виденной на столичной выставке. Я вздохнул и коротко приказал Ивару: - Помогай! Наклонился и протянул одну руку священнику, другой хватаясь за свой неустойчивый насест. Полная луна с интересом наблюдала с небес за тем, как мы в четыре руки (держаться за забор пришлось исключительно ногами) втаскиваем на забор упитанного святого отца. Священник пыхтел и причитал, поминая каких-то святых и их деяния, к счастью, вполголоса. Мне же хотелось ругаться куда менее благочестиво. Думается, отцу Барету не помешало бы попоститься недельку-другую! Вон какое солидное брюшко отрастил... - Ой, а что это вы делаете? – поинтересовался удивленный девичий голосок, и от неожиданности я едва не разжал руки. Последним отчаянным рывком втянув отца Барета на неприступную вершину забора, я быстро переглянулся с Иваром. Мальчишка понял меня без слов и легко спрыгнул вниз. - Т-с-с! – прошипел он, зажимая рот девушке в темном платье. – Я тебя отпущу, если не будешь шуметь. Не будешь? Она замычала сквозь его ладонь и отчаянно замотала головой. Ивар помедлил и убрал руку. - А, я тебя помню! – сказала она, разглядев своего пленителя. – Ты за госпожой подглядывал! Мальчишка залился румянцем по уши. Казалось, на его багровых щеках можно было жарить яичницу. - Она знала?! – спросил он сдавленно. - Не-е-ет, - протянула девица к его облегчению. – Госпожа такая рассеянная! - Тогда откуда ты знаешь? – уточнил я с интересом. Надо думать, это и есть горничная полковничьей дочки. Девица явно не робкого десятка и, сдается мне, умненькая. - Заметила, конечно, - пожала плечиками она. – Я же не слепая! - А чего тогда... – Ивар запнулся. – Ну, не выдала? - Ты же ничего такого не делал, - заметила девица с редким здравомыслием. – А смотреть не вредно. На то нам и глаза богами даны! Отец Барет кивнул, забыв, что сидит на весьма ненадежной для столь солидного тела опоре. И тут же, вскрикнув, вцепился в забор. - Ладно, залазь к нам, - велел я, спохватившись, что мы болтаем практически на дороге. Не дай боги, патруль пройдет. - Зачем? – удивилась она и... толкнула калитку, скрытую ветвями дикого винограда. Та, скрипнув, легко отворилась, а отец Барет сочно выругался. На сей раз богов он поминал исключительно нецензурно... Мы сидели на ветках старой яблони, как диковинные птицы. Отец Барет в длинном темной одеянии смахивал на ворона, Ивар – на сойку, а девица (она назвалась Айрин) напоминала воробья. Хотелось думать, что сам я походил на сокола, хоть воображение и предлагало куда менее лестные ассоциации. - А я думала, тебя заарестовали! – щебетала Айрин, как настоящая пичужка. К Ивару она обращалась запросто, как к хорошему знакомому. – Госпожа Илана говорила... - Тихо! – оборвал ее болтовню я, видя, что покрасневший мальчишка не нашелся с ответом. – Или ты хочешь нас выдать? - Молчу-молчу! – надулась она и покосилась на Ивара. Он этой пантомимы не заметил, напряженно вглядываясь в освещенное окно спальни на втором этаже. Ивар понятия не имел, отчего его вдруг отпустили, и лучше бы ему оставаться в неведении, а то с влюбленного мальчишки сталось бы оскорбиться. Ивар пребывал в счастливой уверенности, что любую проблему можно решить добрым словом и личным примером. Впрочем, священник именно слово и использовал. Только очень, очень недоброе... Отец Барет вдруг вскрикнул, ткнул толстым пальцем в сторону дома... и, спохватившись, осенил себя священным знаком. По стене, извиваясь, полз гигантский змей. Его гладкая чешуя блестела, словно покрытая позолотой, глаза сверкали самоцветами, а в тихом шелесте было что-то завораживающее. Словно почуяв что-то, из окна выглянула девушка с распущенными косами. Вскрикнула, но явно не от страха, поставила свечу на подоконник. - Любимый! Зачем ты пришел? – в голосе ее звенела радость пополам со страхом. Кстати, а хороша! Можно понять потерявшего голову мальчишку. Губы алые, косы черные ниже пояса, фигура в тонкой рубашке весьма обольстительна... – Это опасно! Я же послала Айрин предупредить!.. Обращалась она... к змею! И тот, казалось, понимал каждое слово. М-да, что и говорить: любовь зла... Я покосился на Айрин, с самым невинным видом восседающую на ветке. Только розовая губка прикушена, да маленькие кулачки сжаты. Так вот почему она разгуливала по форту поздним вечером! Тем временем ящер скользнул в окно, обвил тонкую фигурку, ласково положил голову ей на плечо... А она, улыбаясь, гладила блестящую чешую, шептала что-то ласковое. На колдовство это не походило даже отдаленно. Ивар, мрачный, как грозовая туча, решительно спрыгнул с ветки. Кажется, с «верной» приметой ему не повезло... Айрин вскрикнула и, опомнившись, прикусила костяшки пальцев. Мальчишка оказался под окном буквально в три прыжка. Вскинул голову... и молниеносно скинув сапоги, стянул портянки. - Иди сюда! – позвал он громко. – Ты, тварь, ползи сюда! И махнул на него тряпкой, как хозяйка на обнаглевшего кота. Похоже, Ивар уже окончательно уверился в волшебной силе своих портянок. Змей обернулся, вперил в него взгляд огромных золотых глаз, зашипел угрожающе... и ринулся вниз. Ивар только и успел отшатнуться, нелепо дернув руками. Полковничья дочь в окошке завизжала так, что мы посыпались с ветвей, как переспелые плоды, а дом ожил, наполнился огнями и топотом. К великому разочарованию мальчишки, портянки его против змея оказались бессильны. Он обвил Ивара кольцами, сдавливая тело, словно перетек к шее... Мальчишка, не растерявшись, захлестнул портянки петлей на гибкой шее и принялся его душить. Отец Барет рванулся вперед и метко зарядил змею по голове увесистыми четками. Девица в окне визжала, не переставая. А потом вдруг закатила глазки и без сознания осела на пол. Я не раздумывал ни секунды: подскочил к дому и принялся взбираться по стене. С трудом перевалился через подоконник, опустился на колени перед обморочной девицей и взял ее за руку. Грозное шипение за спиной заставило меня на мгновение отвлечься от попыток нащупать пульс. В оконном проеме раскачивался огромный змей, и в его огромных золотых глазах я видел смертельную угрозу... Когда он бросился на меня, я машинально заслонил локтем лицо... и увидел из-за этой ненадежной преграды пушистую тень, рванувшую наперерез змею. Громкий мяв, взмах когтистой лапы и, отчего-то, яркая вспышка света. Когда я проморгался, на полу возился, пытаясь встать, высокий мужчина в золототканой одежде. Он прижимал руку к щеке, на которой алели свежие царапины. Между нами, вздыбив шерсть и выгнув спину, сидел Шеф, готовый в любой момент броситься на помощь. Мы встретились глазами, и меня передернуло. - Я – лекарь, - произнес я тихо. – Я только хочу помочь. А кто вы? Мужчина, поколебавшись, нехотя кивнул. - Я – Полоз-з-з, - голос его странно шипел, искажая и растягивая звуки. – З-з-змеиный принц. - Я – Ривен, - представился я, сглотнув вязкую слюну, и постарался выбросить из головы все страшные сказки, которыми потчевал меня Ивар. Кто же мог знать, что в них есть хоть крупица правды?! – А теперь не мешайте мне. Он сверкнул золотыми очами и, устроившись рядом, взял девушку за свободную руку. Она тихо застонала, и я прикрыл веки, пытаясь призвать целительный дар богини Ишвар. До сих пор удавалось мне это редко, но сейчас сила богини охотно откликнулась. Как сквозь толщу воды я слышал крики за окном, стук из коридора, а потом грохот слетевшей с петель двери. Текущая сквозь меня сила богини сантиметр за сантиметром исследовала девичье тело... М-да, уже женское... Так... а это еще что?! Ну силен, змей! Девушка, снова застонав, открыла глаза и попыталась сесть. Я вынырнул из транса и, подняв голову, обнаружил в дверях онемевших от шока полковника с женой. Полковник сжимал в руке саблю, однако его грозный вид изрядно портили кальсоны в розочку и ночной колпак на голове. А вот его жене выглядеть угрожающе не мешали ни ночная рубашка, ни накрученные на бумажки волосы. Сковородка в руке с лихвой компенсировала эти забавные детали... - Ты! – дрожащий палец полковничихи отчего-то уперся в меня. – Что ты сделал с моей девочкой?! - Это не я! – поспешил отпереться я. – Это он! И некультурно ткнул пальцем в змея. Тот, гибко поднявшись, грациозно склонил голову. - Полоз-з-з, - отрекомендовался он. – З-з-змеиный принц. Я – муж-ж-ж Иланы. - Муж?! – взвизгнула новоявленная теща, одной рукой хватаясь за сердце, а другой грозно вздымая сковородку. - Мадам Клозетта, - вмешался я, спасая бедного Полоза от расправы. Хотя это еще как посмотреть... – Я должен вас... хм... обрадовать. Вы скоро станете бабушкой! По полу с погребальным звоном покатилась сковородка...