ГЛАВА 4.

Если вы думаете, что мне есть дело до всяких там людишек, то ошибаетесь. Плевала я на них с высоты собственного полёта. И до навязанных нам пассажиров в грузовом отсеке мне было тоже параллельно. Ещё на умирающей станции я знала, как поступлю.

Капитан Глостер и два его охранника немного напрягали команду «Альбатроса». Ходили чуть ли не хвостиками за Гарри, задавая слишком много вопросов для простых безопасников. А один так вообще внаглую зашёл на капитанский мостик и, застав меня там, как-то нервно схватился за пистолет.

— Эй, ты что делаешь?! — окрикнул он и, сделав несколько шагов вперёд, наставил оружие.

— Вношу корректировки в путь следования, — спокойно пояснила я, продолжая обходить защиту в управлении корабля.

И хоть этот мужичок, чуть ли не дышащий мне в затылок, не по-детски напрягал, но я старалась не обращать на него внимания. Проще говоря, делала своё дело спокойно и без лишней суеты. Готовила почву для экстренной перестановки управленческих кадров.

— У нас появилась незапланированная остановка? — зыркнул глазами в монитор здоровяк.

— Нет. Я нашла более короткий путь, — лукавила я, входя в систему жизнеобеспечения и поэтапно отключая её от грузового отсека.

— А с капитаном согласовала? — уже нервничая, спросил он, внимательно рассматривая быстро меняющиеся коды на дисплее главного компьютера и думая, что дуло пистолета способно меня контролировать.

Но, судя по растерянному выражению его морды, подчинённый капитана Глостера ничего в этом не понимал. Ведь будь у него хоть минимальные познания в программировании, то вместо мозгов в моей башке уже зияла огромная дыра.

— Конечно, — солгала я, нажав на «подтвердить».

Через несколько часов грузовой отсек с людьми в криокапсулах отсоединится от корабля, спровоцировав суматоху. А та в свою очередь станет сигналом для маленького бунта. Первыми, от кого избавятся, будут чужаки. Уж слишком странными они были типами. Оберегали криокапсулы, как мамку родную, но поверьте мне, так не пекутся о малознакомых людях. Это что-то другое. То, что перевешивает совесть на весах жизненных приоритетов, где честь, долг, справедливость — лишь мишура. Пыль в глаза доверчивых людишек.

Вот чуяла моя жопа, на станции произошло что-то нехорошее. И это что-то было в криокапсулах. Да и Хома был прав, когда, заглядывая ко мне несколько часов назад, предложил избавиться к чёртовой матери от стрёмного груза, ну и от его сопровождающих. В последнее время Гарри чутка поднадоел своей правильностью. Для контрабандиста капитан «Альбатроса» был чересчур мягкотелым, а, как показывала практика, такие долго не живут.

— Ты будешь на нашей стороне? — вполне ожидаемый вопрос от Хомы в конце нашего непродолжительного разговора.

— Я всегда на стороне победителя, — многозначительно ответила я, выпроваживая глазами старпома Гарри из своей каюты.

— Значит, на нашей, — довольно улыбнулся он.

Вот так за несколько часов до часа X участь лишних людей на «Альбатросе» была решена.

Бунт на корабле — дело серьёзное и опасное. Не факт, что за тобой пойдут. Бывает, поддержка на словах так и остаётся всего лишь пшиком в воздух. Рот открыли, а до силовых действий так и не дошло. При первых же трудностях включают заднюю и с благоговением подхалимов сдают зачинщиков. На моей памяти было четыре бунта, и только один прошёл по плану.

Два бунта я ещё совсем девчонкой видела на корабле Стила. Признаться, до сих пор нервно передёргивает, когда вспоминаю, что сделал приёмный родитель с теми, кто рыкнул в его сторону. Их кишки в назидание другим по несколько недель летали в невесомости в стыковочном отсеке.

— Так будет с каждым, кто подумает, что умнее меня! — говорил Стил, выбрасывая в открытый космос кровавое месиво.

С предателями у бати разговор был короткий. Только меня он всегда прощал. Сначала, правда, бил жёстко, но потом прощал. Приходил в медицинский отсек и, отчитывая на чём свет стоит, делал последнее китайское предупреждение. Я клялась, что больше никогда, но как только на горизонте маячила свобода, тут же вписывалась в очередную кадровую рокировку в пиратской иерархии. Я его ненавидела, а он меня любил. По-своему любил, конечно…

Третий бунт был на корабле Карима. После недолгих возлияний команда решила, что капитан нечестно поделил добычу. Карим, будучи прирождённым дипломатом, сначала мирными переговорами решил проблему, а потом, когда всё поутихло и не без моей помощи, устранил всех зачинщиков. Получилось не менее кроваво, чем у Стила, и эффект сохранился надолго. Желание мутить воду на корабле Карима пропало даже у крыс. Серые зверьки были заняты свалившимся на их головы отборным мясом.

Ну, а четвёртый бунт устроила я. Бывший капитан «Титана», наверное, до сих пор проклинает моё имя на необитаемой планете класса М на краю Млечного Пути. И этот бунт тоже удастся. Правда, я намеревалась его немного подкорректировать.