ГЛАВА 11.

Я представляла себе Дакки Маятника толстым брюзгой с утонувшими в жиру щёчками и глазками-бусинками. Как ни крути, но большинство мужиков его рода занятий — неповоротливые расплывшиеся амёбы, а тут полная противоположность, ломающая все стереотипы. Только войдя в кабинет негласного, но фактического босса станции, я аж присвистнула. Передо мной сидел симпатичный седовласый мужчина лет пятидесяти пяти. Хорошо сложен, без грамма жирка. Единственное, что не очень-то гармонировало с приятным образом, — это нервно бегающие карие глаза. А присмотревшись, я поняла, в чём причина глазастой суеты. Дакки был под «Сиреневым снегом». Наркоша, в общем.

Настроение сразу по нулям. С такими о чём-то договариваться было бесполезно. Они себе не хозяева, а слову своему и подавно.

— Лаки, детка! — приторможенно воскликнул Дакки, хлопнув театрально в ладоши. — А что ты стоишь, родная?! Давай присаживайся!

И попытался указать глазами на свободное кресло, но с концентрацией было туговато. Не слушались его зеньки, всё разбегаясь и разбегаясь по разным углам. Было бы, конечно, смешно, если бы не всё так печально. И, шумно вздохнув, я плюхнулась в предлагаемое кресло. Тварина Дыма встал за спиной, чем ужасно раздражал, а всё потому, что его противное сопение щекотало шею. Дышал кобелина так, будто в мыслях с остервенением на меня надрачивал.

— Как же выросла дочурка Стила! Я ведь тебя вот такусинькой видел, — и с умилительно-кривой улыбкой показал дрожащей рукой мой предполагаемый рост, намекая, что я тогда под стол пешком ходила.

Врал старый наркоша. Стил с такими дел не имел и к себе на корабль на пушечный выстрел не подпускал. И про нашу с ним встречу тоже брехал, как Троцкий. Я у Стила появилась самостоятельной девкой, а не малявкой безмозглой. Подгузники менять не надо было, да и смеси по бутылочкам разливать. Но, чтобы не вносить в нашу встречу лишний градус напряжения, пришлось немного подыграть заливале.

— Ну так годы идут, Дакки, — хитрю я в ответ, сдержанно ухмыляясь.

Ладно бы на этом и закончили экскурс по разбушевавшейся фантазии нарика, так нет же! Дакки погнал дальше. Начал рассказывать, как уважал моего папашу, как меня чуть ли не с пелёнок нянчил, как мать мою любил, но она стерва другого выбрала. В общем, нёс он ещё тот бред. И главное, верил в то, что сочинял. В какой-то момент мне даже стало его жалко. Вот что делает с людьми жизнь между дозами «Сиреневого снега». Вроде в этом мире, а вроде уже и нет.

Поворачиваюсь и смотрю с вопросом на пыхтящего Дыму. Его босс был в полном неадеквате и, судя по увлечённому лепету, Дакки ещё долго не отпустит.

— Антидот есть?

Он жмёт плечами.

— Так принял уже.

Дакки Маятник плотненько сидел на «Сиреневом снеге», и стабилизирующие пилюльки ему особо не помогали. Пришлось около часа ждать его прозрения, тщательно фильтруя бессвязные слова. Если бы не голос Френки, музыкой звучащий в моих ушах, я сошла бы с ума. А так, откинувшись на спинку кресла, вполне комфортно дождалась возвращения босса станции в нашу хмурую реальность. Хорошо хоть, приходя в себя, Дакки не забыл, кто я и зачем пришла.

— Ну чего хотела? — уже на спаде настроения спросил Маятник, скрючившись пополам.

Привычная боль снова сжимала тело, и босса станции всё бесило. В том числе и я. На Дыму так вообще рыкнул — того мигом сдуло из кабинета. Маятника он боялся как огня.

— Сто двадцать восемь криокапсул.

Начала я сразу с главного. А что юлить? Я же к Маятнику не на вечерний променад за сотни световых лет прилетела. Мне нужны были кредитки, желательно красного цвета, и он мог в этом помочь.

— Товар хороший? — гуляющие друг от друга глаза стали занимать свои естественные места и загораться алчностью.

Дакки уже подсчитал прибыль от продажи биоматериала. Даже если он скинет людишек за полцены, всё равно останется в огромном плюсе. На чёрном рынке за женщину давали пять сотен красных кредитов, за мужчину около трёхсот, ну а ребёнок само собой доходит чуть ли не до тысячи. Я же намеревалась продать ему всех оптом и со скидкой.

— Свежайший, прямиком со станции, — улыбаюсь я.

— Сотка красных за единицу.

Начал торг Маятник.

— Триста.

Он нахмурился. Считал.

— Тридцать восемь тысяч — многовато, Лаки.

— Ты ещё четыреста забыл, — у меня с математикой тоже неплохо было.

— Ладно, не суть. Это всё мелочи, — отмахнулся он. — Давай хотя бы по двести пятьдесят. Ну, чтобы кругленькая сумма получилась.

Тридцать две — тоже неплохая цена, и, если честно, долго торговаться не хотелось. Предчувствие какое-то нехорошее меня коробило. Такое, знаете, ощущение, что ещё несколько мгновений — и в мою жизнь ворвутся независящие от меня перемены. И Дакки подозрительно не уходил вниз по цене. Всего-то пятьдесят скинул. А он был ещё тем скрягой! Недаром в народе гуляли байки про патологическую жадность Маятника. Про таких ещё говорят: за копейку удавится.

— Наличными, — соглашаюсь я.

Дакки недовольно прищурился. Наликом расплачиваться не хотел, как и упустить возможность легко и быстро обогатиться. Не каждый день к тебе с такими предложениями приходят. Здесь крупная партия, а не пять-десять пассажиров частного звездолёта.

— Половина наликом и половина в любой банк галактики. Это сейчас. Ну, если хочешь всю сумму сразу, то дней пять надо обождать, — юлил Дакки.

Чуйка у меня особая на враньё. И уже хотела возразить, как голос Френки притормозил с эмоциями.

— Лаки, договаривайся побыстрее! Корабль Мехи запрашивает разрешение на стыковку. Я могу его придержать, но это максимум десять минут.

Вот поэтому Маятник не торговался. Он был уверен: на какой бы цене мы ни сошлись, я всё равно ничего не получу. Хитрый наркоша сдал меня дядюшке и просто тянул время.

— Ладно, давай что есть, — выдыхаю я, с трудом сдерживая себя от желания прибить гада, — а за остальным прилечу через недельку-другую.

— Координаты и код сигнала, — говорит он, поднявшись, и, подойдя к сейфу, открывает его. Отсчитав нужную мне сумму кредитов, аккуратно кладёт её на стол. — Здесь пятнадцать. Меньше, чем мы договаривались.

Две тысячи мне погоду бы не сделали. Нужно было срочно рвать когти, иначе встречи с любимым дядюшкой было бы не избежать. Я сгребла кредиты в кучу и, распихав их по карманам, распрощалась с Маятником. И он меня отпустил. Вот так без проблем, сказал: «До встречи!» — и кивнул на дверь. Наркоша был твёрдо уверен, что дальше станции я не слиняю, поэтому был спокоен за свои красненькие. И, наверное, так бы и было, если бы не гениальный план Френки.

Будучи андроидом, он спокойно вошёл в систему безопасности, полностью подчинив её себе. Ну, а я была в курсе всего, что творилось в хозяйстве Дакки, через микрофон в моём ухе. А ещё я слышала Френки и строго следовала его инструкциям, когда бежала со станции. Говорит «налево» — иду налево. Говорит «стой» — стою. Говорит «прямо» — значит, прямо. Так я без эксцессов пробралась в доки, где меня уже ждал небольшой, но манёвренный WT031. Списанный военный штурмовик. А вместе с ним и разрешение на вылет. По документам корабль принадлежал частной горнодобывающей компании, а станция HNQ8452 была в путевом листе как плановая остановка перед разведывательной экспедицией за Поясом Жизни.

Френки остался там. На предложение улететь со мной ответил с лёгкой улыбкой: «Зачем? Никто никогда не узнает, что я причастен к твоему побегу. Такое способен провернуть только андроид, а я человек». И он был прав. Дакки рвал и метал, громя от злости свой бронированный кабинет, а потом лебезил перед Мехи, оправдываясь за моё исчезновение. В конце концов сошлись на том, что Лаки прилетела не одна, а с подстраховкой в виде андроида. С ним же и слиняла.

Дядюшка Мехи, конечно, искренне опечалился, что всего лишь на несколько минут разминулся с любимой племяшкой. Отвесил виновнику своих расстройств пару оплеух и улетел дальше творить дичь в галактике. А я вот решила, что передо мной провинность Дакки Маятника посерьёзнее будет. И здесь речь идёт не о парочке подзатыльников. Я незлопамятная, но этому гадёнышу отомстила.

Уходя на гиперпрыжок, вдруг вспомнила, что есть у меня один очень хороший знакомый, который тоже любит совмещать приятное с полезным. А достать Маятника ему будет не только приятно, но и полезно. У моего знакомого были давние счёты с Дакки, и, надирая ему задницу, он испытает особое удовольствие. С полезностью тоже всё отлично. За поимку бандита такого уровня Знакомому и орден дадут, и внеочередное звание присвоят. Да и я морально удовлетворюсь, зная, что проблемки Дакки — дело моих нежных ручек.