Глава 2. Виртуальная близость

Наши дни превратились в пунктир из сообщений. Я просыпалась и первым делом тянулась к телефону — не выключить будильник, а увидеть три заветные точки: «Ильдар печатает...».

Сначала была архитектура. Потом — мы.

Он писал: «Твой проект — как поэма в камне». Я отвечала: «А твой блог — открытая книга без занудных предисловий».

И так каждый час. Его сообщения стали моим наркотиком. Я ловила себя на том, что улыбаюсь экрану, как девочка-подросток. Что жду вечера, когда можно будет лечь в кровать, прижаться щекой к подушке и читать его слова снова и снова.

Ильдар: «Я думаю о тебе. Даже во время съёмок».

Я: «Врёшь. У тебя миллион подписчиц».

Ильдар: «Но сердце бьётся чаще только при мысли о тебе».

Я прижимала телефон к груди, чувствуя, как вибрация его слов отдаётся в рёбрах.

Однажды он написал ночью. Я не спала — чертила генплан, пила холодный чай. Увидела «Привет!» и отложила карандаш. Бумаги соскользнули на пол. Мне было всё равно.

Ильдар: «Я пересматривал репортаж с архитектурного фестиваля. Помнишь, ты рассказывала?»

Я: «И что?»

Ильдар: «Я нашёл тебя. В кадре. Ты стояла в стороне от всех, смотрела не на сцену, а в окно. И улыбалась оператору. Всего пару секунд. Но я запомнил эти секунды на год. Катя... это судьба. Я искал тебя, сам не зная того».

Меня накрыло. Внутри поднялась такая волна, что заболела грудина. Я хотела написать что-то остроумное, лёгкое. Но пальцы выдали:

«Я так давно не позволяла себе верить в судьбу. Она меня однажды обманула».

Ильдар: «А я не обману. Обещаю».

Я не спала до утра. Смотрела в потолок и гладила телефон, как живого. В моём бетонном коконе поселился свет. Маленький, дрожащий, но живой.

А утром я написала ему то, что боялась признать даже перед зеркалом:

«Я боюсь, что ты увидишь меня настоящую и разочаруешься. Я дома хожу в старом свитере, боюсь громких звуков и плачу от рекламы корма для котов. Я — неудобный человек, Ильдар».

Он ответил через секунду:

«А я по утрам разговариваю с фикусом и ем чипсы на завтрак. Ну и что? Катя, идеальных не бывает. Бывают настоящие. А ты — настоящая. И это дорогого стоит».

Я заплакала. Уткнулась в подушку и завыла тихо-тихо, чтобы соседи не услышали. От облегчения. От страха. От надежды.

«Встретимся», — написала я, когда слёзы кончились. — «Я хочу увидеть твою настоящую улыбку. Не для камеры».

«Обещаю, она будет только для тебя».