Глава 4. Музей архитектуры

Он стоял у витрины с моим макетом. Не смотрел на него — изучал. Наклонив голову, проведя пальцем по стеклу, будто пытался погладить бетонную модель.

Сердце пропустило удар.

Он обернулся, будто почувствовал мой взгляд.

— Это ты спроектировала, да? — спросил он, и его голос эхом разнёсся по пустому залу.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Горло перехватило спазмом.

Он подошёл. Ближе. Ещё ближе. Я почувствовала запах его парфюма — древесный, с нотками цитруса. И тепло, которое исходило от его тела.

— Я не могу поверить, — прошептал он. — Я видел этот макет год назад. Стоял и думал: «Кто этот гений?». А теперь... теперь ты стоишь передо мной.

— Я не гений, — выдавила я. — Я просто... прячусь.

Он взял меня за руку. Его ладонь была горячей, чуть шершавой. И в этот момент я поняла: стены моей крепости дали трещину. И через неё пробивался свет.

Мы вышли из музея, и я впервые за долгое время не спрятала руки в карманы. Ильдар держал меня за пальцы — осторожно, будто я могла рассыпаться. И мне это нравилось. Чёрт возьми, мне это так нравилось, что внутри всё переворачивалось.

— Ты замёрзла? — спросил он, заметив, как я поёжилась от ветра.

— Нет, — соврала я. Я замёрзла не снаружи. Я замёрзла внутри от осознания: это происходит на самом деле. Он настоящий. И он здесь.

Мы зашли в кафе. Маленькое, с деревянными столами и запахом свежемолотого кофе. Ильдар помог мне снять пальто — его пальцы скользнули по моим плечам, и я вздрогнула. Не от холода. От электричества, которое пробежало по коже.

Мы говорили. Обо всём. О том, как он однажды ночевал в аэропорту, о том, как я в детстве строила шалаши из одеял. Я смеялась — настоящим смехом, без оглядки.

А потом мы начали спорить.

Я не помню, с чего началось. Кажется, с его фразы: «Твой проект слишком идеальный. В реальности так не бывает». А я ответила: «Потому что реальность — дерьмо. Архитектура — это обещание лучшего мира».

Он повысил голос. Я замолчала.

Внутри меня что-то сломалось. Не громко — тихо, как трескается лёд на луже.

— Почему ты замолчала? — спросил он, и в его голосе прозвучало раздражение.

— Потому что ты меня перебил, — ответила я, глядя в свою чашку. — В третий раз за час.

Он откинулся на стуле, скрестил руки на груди. И в этот момент я увидела его настоящего. Не того Ильдара из переписки, который писал «я понимаю тебя». А живого — с характером, с амбициями, с потребностью быть правым.

— В переписке ты был другим, — сказала я тихо. — Ты слушал.

— В переписке я мог прочитать твоё сообщение три раза, прежде чем ответить, — усмехнулся он. — Здесь я живой. И я не умею читать мысли.

Этот аргумент ударил больнее, чем я ожидала. Он был прав. Но от этого не становилось легче.

Я закрыла глаза и увидела метафору. Наши отношения — как здание, которое мы построили из переписок. С ровными стенами, красивыми окнами, идеальной геометрией. А теперь оказалось, что грунт под ним — болото. И конструкция медленно оседает.

— Я не хочу сдаваться, — услышала я его голос сквозь шум в ушах. — Ты мне нравишься. Давай попробуем. Только обещай: не молчи, когда тебе больно. Я не экстрасенс.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня — не с вызовом, а с надеждой. Такой уязвимый, что у меня сжалось сердце.

— Хорошо, — выдохнула я. — Не буду молчать.

Но внутри уже поселилась трещина. Маленькая, едва заметная. Через неё сочился страх: «А что, если мы просто разные? Что, если наша любовь — красивая иллюзия, которая не выдержит реальности?»