Глава 8. Признание

Мы работали над проектом две недели. По ночам. В моей студии.

Впервые я пустила кого-то в своё святое святых — туда, где пахнет бумагой, графитом и моими слезами. Где на стенах висят чертежи, которые никто никогда не видел. Где я плакала над ошибками и танцевала от радости, когда находила решение.

Ильдар сидел на моём продавленном диване, пил чай из моей любимой кружки с трещиной и слушал, как я рассказываю про линии.

— Линии могут быть разными, — говорила я, водя карандашом по ватману. — Прямые — это уверенность. Изогнутые — сомнение. А вот такие, ломаные, — боль.

Он смотрел на мои руки. На то, как они дрожат, когда я провожу сложный изгиб.

— А какие линии — любовь? — спросил он тихо.

Я замерла. Карандаш застыл на полпути.

— Не знаю, — честно ответила я. — Никогда не чертила любовь.

Он подошёл сзади, обнял меня за талию, положил подбородок на плечо.

— Тогда давай начертим вместе.

Я почувствовала его дыхание на шее. Тёплое, прерывистое. Мои пальцы разжались, карандаш упал на пол и покатился под стол.

Он развернул меня к себе.

— Катя, — сказал он, глядя в глаза. — Я люблю тебя. Не за твои проекты. Не за твой ум. За то, что ты делаешь меня тише. Спокойнее. Настоящим.

У меня перехватило дыхание. Я хотела сказать что-то в ответ, но слова застряли в горле. Вместо этого я просто кивнула. И он поцеловал меня.

Его губы были мягкими и настойчивыми. Он целовал так, будто боялся, что я исчезну. А я боялась, что это сон.

Потом была ночь. Его руки на моём теле — сначала робкие, потом смелее. Моё тело дрожало — не от холода, от долгого забытья. Когда он вошёл в меня, я заплакала. Не от боли — от облегчения.

— Всё хорошо, — шептал он, вытирая мои слёзы. — Я здесь. Я никуда не уйду.

Я прижималась к нему, слушала его сердце и думала: «Так вот как это — быть живой. Чувствовать кожей чужое тепло. Слышать чужое дыхание во сне. Не бояться, что утром он исчезнет».

Утром я проснулась раньше. Смотрела на его спящее лицо — расслабленное, беззащитное. И впервые за долгие годы я не хотела спрятаться. Я хотела остаться.