Глава 10. Одиночество в толпе

От лица Ильдара

Я сижу на кухне в три часа ночи и смотрю на телефон.

Катя спит в спальне — я слышу её тихое дыхание, иногда она всхлипывает во сне. Мне хочется зайти, обнять её, сказать, что всё хорошо. Но я не могу пошевелиться.

Я смотрю на экран. Подписчики. Тысячи. Миллионы? Я перестал считать. Они пишут: «Ильдар, ты лучший», «Ильдар, какой ты классный», «Ильдар, ждём новый стрим».

Они любят меня. Но они не знают меня.

Они любят маску. Ту самую, которую я надеваю перед камерой. Ту, что умеет улыбаться, когда на душе кошки скребут. Ту, что шутит, когда хочется выть.

Маска.

Я помню, как впервые надел её. Мне было двадцать два, я только начал вести блог. Тогда у меня было пятьсот подписчиков, и я был счастлив. Потом — пять тысяч. Я испугался. Потом — пятьдесят тысяч. Я перестал спать по ночам.

— Почему ты не спишь? — спросила меня тогда девушка, с которой я встречался. Её звали Алина. Или Лена? Я забыл. Слишком много лиц, слишком много имён.

— Думаю о контенте, — соврал я.

Я врал всем. Подписчикам — что я такой же, как они. Девушкам — что я их люблю. Себе — что я счастлив.

Алина ушла через полгода. Сказала: «Ты не настоящий. Ты даже со мной разговариваешь, как с камерой. Улыбаешься, киваешь, но тебя нет».

Я тогда обиделся. А потом понял: она была права. Меня правда нет. Есть персонаж — Ильдар-блогер. Весёлый, харизматичный, чуть самоуверенный. А настоящий Ильдар... он прячется где-то глубоко. И боится вылезти, потому что вдруг окажется, что под маской — пустота.

Я листаю ленту и натыкаюсь на её фотографию. Катя. Архитектор.

Она не знает, кто я на самом деле. Она думает, что я — тот парень из эфира, который улыбается и говорит правильные слова.

А я... я боюсь, что она увидит правду. Увидит, как я трясусь перед прямым эфиром. Как я перечитываю комментарии по сто раз, выискивая негатив. Как я плачу в ванной, когда подписчики уходят.

Я боюсь, что она уйдёт, как Алина. Как все они.

— Что с тобой? — слышу я её голос.

Катя стоит в дверях кухни, на ней моя футболка — слишком большая, сползает с плеча. Она трёт глаза спросонья, и в этом движении столько доверия, что у меня перехватывает горло.

— Ничего, — говорю я. — Не спится.

Она подходит, садится ко мне на колени, обнимает за шею. Пахнет моим шампунем и чем-то своим, тёплым, как свежевыпеченный хлеб.

— Ты врёшь, — говорит она тихо. — Я вижу.

Я замираю.

— Как? — спрашиваю я.

— Твои глаза, — она проводит пальцем по моей щеке. — Когда ты счастлив, они светятся. А сейчас — нет. Они пустые. Как у меня тогда, в коридоре.

Она говорит про своё прошлое. Про того козла, который изменил ей с подругой. Я знаю эту историю — она рассказала мне в одну из бессонных ночей. Я тогда слушал и думал: «Как можно причинить такую боль такому человеку?»

А теперь я боюсь, что причиню сам. Не изменой — другим. Своей пустотой.

— Ильдар, — она берёт моё лицо в ладони. — Что с тобой? Пожалуйста, не молчи. Я не умею читать мысли, помнишь?

Эти слова — мои же, сказанные ей когда-то — бьют в самое сердце.

— Я боюсь, — признаюсь я, и голос срывается. — Боюсь, что без камеры меня не существует. Что я никто. Что подписчики любят не меня, а маску. И если маску снять... ты тоже уйдёшь.

Она молчит. Долго. Так долго, что я начинаю жалеть, что сказал.

А потом она шепчет:

— Дурак.

— Что? — я не верю своим ушам.

— Дурак, — повторяет она громче. — Ты думаешь, я полюбила твою маску? Я полюбила тебя. Того, кто писал мне ночью: «Я боюсь, что разочарую тебя». Того, кто признался, что разговаривает с фикусом по утрам. Того, кто плакал у меня на плече после того, как его забанили за шутку.

Я смотрю на неё и не могу дышать.

— Ильдар, — она улыбается, и в её глазах — море. — Ты не маска. Ты — человек. С тараканами, страхами и дурацкими привычками. И я люблю тебя всего. Даже того, кто не спит в три ночи и пялится в телефон.

Я сжимаю её в объятиях так сильно, что она ойкает.

— Прости, — шепчу я в её волосы. — Прости, что я такой.

— Какой? — спрашивает она.

— Сломанный.

Она отстраняется, смотрит мне в глаза.

— Мы все сломанные, Ильдар. Вопрос не в том, чтобы починить друг друга. А в том, чтобы научиться жить с этими трещинами. Вместе.

Я не знаю, что сказать. Поэтому просто целую её. Долго. Так, чтобы она почувствовала всё, что у меня внутри. Страх. Благодарность. Любовь.

Потом мы идём спать. Она засыпает мгновенно — я слышу, как её дыхание становится ровным. А я смотрю на неё и думаю:

«Может быть, она права. Может быть, счастье — это не миллионы подписчиков. А один человек, который видит тебя настоящего и не убегает».

Я выключаю телефон. Кладу его на тумбочку экраном вниз. И засыпаю — впервые за долгие месяцы без кошмаров, где я стою на сцене и забываю слова.