ГЛАВА 6

День тянулся бесконечно, мать его. Мы прочёсывали лес метр за метром, но никаких следов пропавшей разведки так и не нашли. Только к вечеру, когда солнце начало клониться к закату, я решила остановиться на ночлег. Чувствовала, что дальше тащить уставших людей по этой жуткой чаще себе дороже.

— Нужно найти укрытие, — прошептала я, оглядываясь по сторонам. Глаза уже резало от напряжения. — Скоро стемнеет. В темноте нас тут быстро сожрут.

Лес вокруг словно жил своей жизнью. Деревья, казалось, наклонялись ещё ближе. И в какой-то момент я чувствовала, как земля под ногами вибрирует от какого-то скрытого ритма, будто под нами билось огромное сердце. А воздух наполнялся чем-то странным, похожим на болотную гниль.

Внезапно из-за деревьев донёсся характерный треск автоматных очередей. Мы замерли как вкопанные.

Я прислушалась, чувствуя, как волосы на затылке зашевелились. Немецкая речь. Кричали надрывно, с паникой в голосе:

— Was ist das?! Verdammt, sie sind uberall! Schie?t! Hinter den Baumen!*

Вадимыч напрягся, бесшумно доставая пистолет. Лицо его окаменело.

— Похоже на засаду, — прошептал он, всматриваясь в темноту. — Наши могли наткнуться на фрицев?

— Нужно проверить, — решительно сказал Белый, и в его голосе впервые за всё время не было ни капли игривости. — Если это наши ребята… мы не можем просто стоять.

— Согласен, — кивнул Сокол, снимая с предохранителя автомат. — Нельзя бросать их. Не для того мы сюда припёрлись.

Я и не стала возражать. Сама уже сжимала приклад так, что костяшки побелели.

Мы осторожно двинулись на звук стрельбы. Лес вокруг словно ожил окончательно. Ветки скрипели, как старые кости, листья шуршали под ногами предательским шёпотом. Каждый шаг давался с трудом, будто кто-то держал нас за ноги, но я знала, что там, впереди, наши товарищи могут нуждаться в помощи. Или то, что от них осталось.

— Разделимся, — прошептала я. — Вадимыч, Белый и Сокол — слева. Я с Мишей и Ермаком — справа. Всем держать связь. Никакой самодеятельности.

— Понял, — ответил Вадимыч и, кивнув своим, тут же растворился в темноте. Плавно и бесшумно, как призрак, а не здоровенный мужик.

Стрельба становилась всё громче, всё ближе. Немецкие крики раздавались чаще, перемежаясь с жутким рычанием — низким, горловым, от которого кровь стыла в жилах. Я понимала — там идёт тяжёлый бой. Но с кем? Со зверьём? С медведем, что ли? Медведи так не рычат. И немцы так не орут от обычной зверюги.

— Готовьтесь, — прошептала я, пригибаясь ниже. — Сейчас будет жарко.

Мы затаились за толстыми стволами, ожидая подходящего момента для атаки. В темноте мелькали вспышки выстрелов — то тут, то там, как злые светлячки. Слышались хриплые и булькающие стоны раненых. И над всем этим — дикое, леденящее душу рычание, от которого хотелось зажмуриться и закрыть уши, как в детстве. Время словно остановилось. Каждая секунда растянулась в вечность, пока мы готовились вступить в этот ад.

— Готовься, — повторила я, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла в такт с приближающейся схваткой.

Я сжала приклад обеими руками, готовая ринуться в бой. Мы не могли оставить своих товарищей в беде, даже если это означало вступить в схватку с превосходящими силами. Или с кем-то пострашнее.

В этот момент я почувствовала странный холодок по спине — от копчика до самых лопаток. То же самое было, когда мы блукали по извилистым тропам того лабиринта под Заболотинском. Он снова пробуждался — тот самый древний ужас. И что-то внутри меня, бабье, глубинное, кричало: «Беги, дура! Спасайся сама, пока цела!» Мне не победить в этой схватке. Не сегодня. Но и отступить я не имела морального права. Приказ есть приказ. И совесть тоже никто не отменял.

— Приготовились, — прошептала я, чувствуя, как адреналин разгоняется по крови, толчками ударяя в виски. — Сейчас!

Я рванулась вперёд, словно тень, растворяясь в лесной темноте. Сапоги бесшумно ступали по мху, тело двигалось само на автомате, годами отработанными рефлексами.

Всё вокруг было словно в густом тумане. Я почти ничего не видела. Только мелькающие тени и вспышки. Тьма окутывала лес, словно саван, тяжёлый и душный. Но каждый мой шаг, каждый выстрел, каждое укрытие — всё это казалось правильным. Отточенным до мелочей за долгие годы службы. Тело помнило то, что голова уже не контролировала.

— Los, los! Sie sind uberall!* — донеслось из темноты, и следом — очередь, прошившая ветки надо мной.

Мы приближались к месту перестрелки. Сердце колотилось где-то в ушах. Я молилась только об одном: чтобы мы успели. Чтобы было кому помогать.

[«Was ist das?! Verdammt, sie sind uberall! Schie?t! Hinter den Baumen!» — «Что это?! Чёрт, они повсюду! Стреляйте! За деревьями!»

«Los, los! Sie sind uberall!» — «Быстрее, быстрее! Они повсюду!»]