Зима выдалась снежная. К началу декабря деревню Гегемонино уже замело по самые крыши. Дороги так и вовсе скрылись из виду. По правде говоря, в тех краях их толком и не было. Одни только проселочные, а по существу - просто утоптанные полосы земли, служившие не столько путями, сколько указателями в здешнем лабиринте лесов и полей. Туристы в нём, случалось, даже летом плутали. С электронными картами, навигаторами и прочими чудесами современной техники. Что уж говорить про зиму? Вот и в этот раз под вечер пожаловали в Гегемонино трое заблудившихся путешественников на снегоходах. Они направлялись в Синькино. Там еще по осени создали этно-туристический кластер. Проще говоря, сдавали домики приезжим. Раньше в эти края одни только редкие дачники наезжали, а как прошел слух о снежном человеке, так народ и повалил. Вот синькинские и подсуетились. Хотя снежного человека видели именно в Гегемонино! - А что, он тут и вправду был? Это был первый вопрос, который задал предводитель путешественников, высокий молодой человек по имени Макс. Вопрос: "Как проехать в Синькино?" был уже вторым. - Люди говорят: видели, - уклончиво ответил Петрович на первый вопрос. Правда, видели они упившегося до потери человеческого облика механизатора Лексеича, но с тех пор, как в эти края потянулись туристы и охотники за снежным человеком, это - коммерческая тайна. Однако Петрович был местным участковым и врать народу не привык. К нему обычно обращались за правдой и справедливостью. Поэтому он больше на второй вопрос налегал и растолковал всё подробно, со всеми поворотами и ориентирами. Впрочем, путешественники заметно приуныли уже на перспективе одолеть еще "всего три версты" по ночному лесу. - А у вас тут переночевать можно? - спросил Макс. - А то вон какая погода! Опять заплутаем. Погода, к слову сказать, была нормальная для здешних краев: метель, ветер, холод. Но для городских, понятное дело, с непривычки выглядело страшновато. - Отчего же нельзя? - ответил Петрович. В Гегемонино тоже свой туристический кластер имелся, только поскромнее, на дому у бабки Аграфены. У нее семья раньше большая была, домину отгрохали - моё почтение, а теперь старуха осталась одна. Точнее, не совсем одна, с котом Валентино, но учёт жильцов велся в человеках. В человеках у бабки помещалось морд двадцать, вот она и сдавала комнаты туристам да дачникам. Петрович передал путешественников Аграфене с рук на руки и решил, будто бы на том инцидент исчерпан, однако тут чутье подвело старого участкового. Инцидент на этом только начинался. За ужином путешественники выпили. Правда, в меру, исключительно для согрева. Опять же, с ними всё-таки была девушка. По паспорту Светлана, но такая загорелая и черноволосая, что это имя ей совершенно не подходило. Возможно, именно потому оба спутника называли ее Вита. - Ну что, убедились? - спрашивала у них Вита, сидя за столом. - Нет тут никакого снежного человека. Байки всё это! Небось люди, как мы, заблудились, устали, вот и померещилось им. Или, может, с медведем перепутали. Есть здесь медведи, бабушка? Вопрос был адресован бабке Аграфене. - А как же! Если вниз по Смородинке пройти, аккурат берлога и будет, - ответила та и даже рукой направление указала. Из-за стола, понятное дело, не видно, но в целом направление было верное. - У медведя совсем другая конструкция стопы, - авторитетно заявил третий спутник. - И локомоция тоже. Его звали Михаилом, а спутники величали Мишкой, хотя на мишку он походил еще меньше, чем Света на блондинку. Валентино, созерцая всю компанию с лежанки на печи, окрестил его неистовым сусликом. Сусликов он видел по телевизору, еще когда жил в городе, в семье профессора. С тех пор как кота тут забыли, прошло уже полтора года и он успел соскучиться по учёным разговорам. - Ты так говоришь, будто лично всё это у снежного человека замерял, - парировала Вита. На это Мишке крыть было нечем. - Однако не стоит сбрасывать со счетов многочисленные свидетельства, - заявил Макс. - Настоящие криптозоологи должны проверить все возможные версии. - Вот вы и проверяйте, - ответила Вита. - А я, пожалуй, пойду спать. Бабка Аграфена выделила гостье самую лучшую комнату, аккурат над печкой. По осени в ней отдыхал сам Этить-Комаринский - знаменитый писатель из самого Санкт-Петербурга! Молодые люди еще немного посидели за столом, еще немного побеседовали о снежном человеке или, как они его называли, реликтовом гоминоиде, который от них так ловко ускользал, будто бы и не гоминоид он вовсе, а человек-невидимка, ну и еще немного, понятное дело, выпили. Затем Мишка вышел во двор. Удобства у бабки были хоть и утепленные, с учетом местных зим, а всё ж таки не в доме. Вышел, и пропал. И снегоход его пропал. В доме только и слышали, как взревел мотор. - Это куда его понесло-то на ночь глядя? - удивленно вопросила бабка Аграфена. - Не представляю себе, - озадаченно отозвался Макс. Зато когда Мишка в скором времени не вернулся, все прекрасно представляли, что в нынешние морозы утром они найдут в лучшем случае его труп. А если труп первым найдут голодные зверушки, то и вовсе - один только снегоход. Делать нечего, помянув беглеца недобрым словом, отправились его искать всей деревней. Даже дед Аристарх из Синькино подтянулся. Это у него путешественники домик забронировали. В лесах-то никакой связи толком нет, только из Гегемонино и отзвонились, что сегодня не приедут. Страшно им через лес ночью ехать. Вот он и приехал, чтобы лично проводить. Ответственный человек. Опять же, нет клиентов - нет оплаты. Электронную коммерцию местные не признавали, а наличка - она с хозяином путешествует. Но чем бы он ни руководствовался, а приехал, да еще и вовремя. Аккурат к спасательной операции. У деда были аэросани, да и сам он только что именовался дедом, для солидности и чтобы бороду оправдать, а так ему еще и полтинника не стукнуло. Успел дюжину кругов вокруг Гегемонино намотать, пока остальные туда-сюда метались, матеря снегопад и безалаберного путешественника. Мишку нашел Прохор. Он, может, и старый пёс, а даст фору молодым собакам. О людях и говорить не приходится. Учуял, облаял для порядка, да только к тому времени Мишка уже так замерз, что не смог должным образом отреагировать. Люди сбежались на лай, погрузили болвана на аэросани и отвезли к бабке Аграфене. Отогреваться. - Нашел! - воскликнул Мишка, едва смог разлепить замерзшие губы. - Что нашел? - строго спросил Петрович. - Обморожение? Его ж Прохор обнаружил под мостом через Смородинку, где Мишка сидел, обняв толстенную опору и медленно примерзал к ней. Как он потом пояснил, всё ж человеческая конструкция. Только кто по ней ночью ходить станет? А под мостом самый ветродуй! На его счастье снегопад был, и еще не так задувало, как обычно. - Снежного человека! - возвестил Мишка. - Я видел его там. Точно видел. Вот прямо как вас сейчас. - Ну и где он? - спросила Вита. Как оказалось, Мишка там же его и потерял. Снегоход он, к слову сказать, тоже потерял. Перед самым мостом довольно крутой подъем, Мишка на нем и перевернулся. Потом он какое-то время ползал туда-сюда в поисках снежного человека, своего снегохода или хотя бы Гегемонино, но не преуспел ни по одному из пунктов. - Идиот, - констатировала Вита, и ушла наверх, оставив Мишку в состоянии крайней печали. Спать его определили на лежанку на печи, чтобы прогрелся как следует, а поиски снегохода отложили до утра. Дед Аристарх уехал к себе, взяв с Макса слово, что к утру все трое у него будут. Ну и задаток на случай, если опять не будут. Остаток ночи прошел спокойно. После завтрака Макс с Витой отправились искать снегоход Мишки. И не нашли. - Мы там вокруг моста всё обшарили, - пожаловался Макс по возвращении. - Нет его там. Мишка, ты его точно там потерял?! - Да точно, - отозвался Мишка. - Я на взгорке опрокинулся, а такой взгорок тут всего один. Да и направление я тогда еще не потерял. Я от деревни ехал строго к мосту, а этот чертов гоминоид прямо на мосту стоял. Тут я и перевернулся. - Ну нет там снегохода! - Может, этот ваш гоминид, прости Господи, и упёр? - предположила бабка Аграфена. - Невозможно, - уверенно возразил Макс. - Это же примитивная форма жизни. Чуть выше обезьяны. - Ну не знаю, - бабка Аграфена покачала головой. - Обезьянки, говорят, тоже бывают головастые. - Да что вы, бабушка, - отозвалась Вита. - С такой техникой и люди-то не всегда справляются. - Она бросила выразительный взгляд на Мишку. - Куда уж этому обезьянину. - Да, его возможности слишком часто преувеличивают, - подтвердил Макс. - Но мой снегоход действительно пропал, - робко возразил Мишка. - Ты ж сам сказал, что нет его там. Макс ответил хмурым взглядом и задумался над достойным ответом, но бабка Аграфена его опередила: - Я вам так скажу, гости дорогие. Обезьяна он или человек какой, а ежели у вас пропажа, идите к Петровичу. Он у нас голова! Всю жизнь участковым. - Так, может, он и снежного человека нам найдет, - то ли всерьез, то ли в шутку предложила Вита. - Ежели он вашу технику покрал - найдет, - уверенно заявила бабка Аграфена. - Он, когда надо, даже НЛО нашел. У бабки это прозвучало как "нэ-лэ-о". Макс и Вита переглянулись. - Да, я читал об этом в интернете, - сказал Мишка. - Но это же в итоге оказался ночной квадрокоптер с подсветкой. - Это как его опознали, так он этот… квадрокоптильщик, - упрямо возразила бабка. - А пока ловили, был НЛО. Вот как человек ваш. Пока ищете - обезьяна, а отмойте его, обогрейте у печи, глядишь, и человеком окажется. Макс сказал, что не всё так просто, однако идея с Петровичем прошла на ура, и вся компания направилась к участковому. Даже кот Валентино следом увязался. Дело-то намечалось интересное. - Петрович, к нам гости! - пролаял Прохор, едва завидев делегацию. Участковый, конечно, как и все люди не знал языка животных, но за годы общения научился улавливать суть дела по интонации. Он вышел на крыльцо. - Мы к вам, участковый, - сказал Макс. - У нас, похоже, снегоход украли. Мишка виновато развел руками. Дескать, это меня обокрали, извините уж. - Похоже? - переспросил Петрович. - Ну, он пропал, - пояснил Макс. - Мишка говорит, что оставил его на склоне перед мостом, а сейчас его там нет. Мы уже все склоны обшарили, и ничего не нашли. На конёк крыши спланировал старый ворон Иосиф. - Таки опять что-то случилось? - прокаркал он. Вита строго глянула на него. Дескать, раскаркался. - У туристов снегоход угнали, - сообщил ворону Валентино. - То-то всю ночь туда-сюда, туда-сюда! - прокаркал Иосиф. - И я таки имею вам сказать, шо своими глазами видел тогда этого злодея Топотенко. Прохор только фыркнул. О давней вражде ворона с фермером знала вся округа, однако, справедливости ради, в хищениях чужой собственности Топотенко ни разу замечен не был. Собственно, и приснопамятный выстрел из ружья, положивший начало их конфликту, имел место, когда фермер полагал, будто бы это Иосиф покушался на его урожай. - Тогда вся деревня приняла участие, - ответил Прохор ворону. - Это не причина подозревать. Тем временем Петрович расспрашивал путешественников: - А дорогой был снегоход? - Если честно, да, - со вздохом признал Мишка. - Да и обвес на нём. Тепловизор, оптика, камера. Я за всё это до сих пор по кредиту не расплатился. - Таки вот вам и причина, - каркнул сверху Иосиф. Вита загребла ладошкой снега и быстро слепила снежок. Иосиф, не дожидаясь, пока снежок полетит в него, взмахнул крыльями и умчался ввысь. Только снег с края крыши осыпался. Прохор строго гавкнул на девушку. Иосиф хоть и болтун, но это еще не основание совершать против него противоправные действия. Особенно если не разумеешь языка животных и однообразные жалобы старого ворона не так утомляют. Петрович успокаивающе погладил пса по загривку. - Накаркает еще, - проворчала Вита, отбрасывая снежок в сторону. - Сдается мне, всё, что могло случиться, уже случилось, - спокойно сказал Петрович. - Идёмте. Михаил, покажите, где вы оставили снегоход. Хотя бы примерно. Вся компания в очередной раз направилась к мосту. Снегопад кончился еще ночью, путь успели примять снегоходы Макса и Виты и на этот раз идти было одно удовольствие. Даже Валентино не отставал. Впрочем, утром место пропажи было видно даже от дома Петровича. Гегемонино - деревня маленькая, тут всё близко. - Вот где-то тут я перевернулся, - рассказывал на ходу Мишка, показывая руками. - А вот там он стоял! - Кто он? - уточнил Петрович. - Реликтовый гоминоид… Ну, снежный человек, если по простому. Выходило так, будто бы снежный человек стоял посреди моста, опираясь на перила. - Враки, - уверенно тявкнул Прохор. Лексеич той ночью был во-первых, трезв, а во-вторых, опять что-то мастерил. В такие дни его даже бутылкой со двора не сманишь. А уж полюбоваться в ночи на заснеженное Гегемонино - это и вовсе из разряда ненаучной фантастики. Романтичности в Лексеиче не было ни на грош. Остальные тоже выразили сомнение, однако Мишка настаивал. Кого-то он видел точно. - Постарайтесь вспомнить поточнее, - попросил Петрович. - Возможно, вы видели похитителя. - Спросил бы ты еще: не заглох ли мотор при падении, - пролаял Прохор, но Петрович, увы, по интонации смысла не уловил. Только понял, что старый пес что-то почуял. - Ищи, Прохор, - велел он. Пес спустился под мост. На льду снег почти не задерживался и бегать по замерзшей Смородинке можно было как по дороге. Собственно, зимой она дорогу и заменяла. Еще бы не петляла так! - А почему так важно, заглох мотор или нет? - спросил Валентино, спрыгивая следом. - Как этот к мосту проехал - я слышал, - пролаял Прохор. - Рычит его техника громко. А потом - не слышал. Значит, вор не уехал на нем. Унёс - тоже вряд ли. Тяжелая штука. Ее только толкать по снегу. Стало быть что? Таился вор. А зачем? - Так ты же сам сказал: таился, - озадаченно отозвался Валентино. - И спросил: зачем? Сел на транспорт, взревел мотором и поминай как звали. А тут вор действовал скрытно. Странно. Кроме того, турист кого-то видел на мосту. Вор преследовал их. Может, и сейчас преследует. На том-то снегоходе мотор не завелся. Они с Валентино дружно огляделись по сторонам. Заметили только Иосифа, что кружил неподалеку, четко выдерживая дистанцию, на которую в принципе тренированный человек может прицельно метнуть снежок. - С двух сторон - лес, - констатировал Прохор. - Нормально наблюдать можно или от деревни, или с другой стороны. Надо бы проверить. Но проверить он не успел. Под мост спустился Петрович. Оглядевшись по сторонам, старый участковый произнес: - Нет, здесь ничего нет. - Мы здесь тоже искали, - отозвался с берега Макс. - И трещин во льду не видели? - спросил Петрович. - А то, может, просто утопил он свой снегоход. - Вроде не видели, - не вполне уверенно произнес Макс. - Да и лед вроде толстый. Проехать можно, хотя мы и не рискнули. - Это вы правильно не рискнули, - сказал Петрович. - Лед - штука коварная. Ладно, здесь мы всё осмотрели, идем опрашивать свидетелей. И он свистнул Прохору. - Пустая трата времени, - профырчал пес. - Но такой порядок. Может, и примечу, кто следит с нашей стороны. - А я проверю другую, - тотчас вызвался Валентино. - Действуй! - гавкнул Прохор. - Только аккуратно. Помни: у тебя мех черный, тебя на снегу за версту видно. А вор, если не ушел, сейчас настороже. - Вор людей высматривает, - беспечно отозвался Валентино. Впрочем, он всё же подумал сагитировать ворона провести воздушную разведку. Обычно тот не отказывался помочь следствию. Это оно зачастую склонно было отклонить его излишне многословные показания. Однако в этот раз ворон предпочел не отрываться от коллектива. - Таки следствие-то прямиком к Топотенко топает, - прокаркал он, когда Валентино изложил ему план Прохора. - Наверняка там и пропажа сыщется! И он, конечно же, не хотел пропустить триумф над давним недругом. Люди действительно направлялись к фермерскому хозяйству. Оно располагалось на другом берегу Смородинки, и Петрович, как потом он же и рассказал деревенским, решил с него начать просто чтобы лишний через мост не ходить, а вовсе не потому что заподозрил фермера в краже. - Ладно, сам проверю, - сказал Валентино. - Но ты, если что, догоняй. - Ох, таки хоть разорвись бедному ворону! - прокаркал Иосиф. Однако разрываться он не стал, а лишь взмыл повыше. С неба и фермерское хозяйство видно, и кота на льду. Последний не спеша семенил по самому центру Смородинки, поглядывая по сторонам. Насчет наблюдателя Прохор оказался прав. Тот обосновался буквально метрах в двухстах от моста, у первой же излучины Смородинки. Валентино чуть было не пробежал мимо, но его остановил запах. Легкий запах пластика, неуместный в дикой природе. Так пахнет цивилизация. Причем не та, что в Гегемонино, та чаще пахла соляркой и обработанным деревом, а та, что в городе. Кот остановился. Излучина заросла кустарником. Собственно, у Смородинки все берега им заросли, разница была лишь в густоте. Излучина заросла особенно густо. Летом тут и вовсе вставала сплошная зеленая стена, но сейчас в ней оставались просветы. Через них Валентино разглядел крупное существо, покрытое густым белым мехом аккурат того же оттенка, что и снег вокруг. Поначалу кот принял его за медведя, однако зимой местные медведи впадали в спячку. Разве что Потапыча разок перемкнуло и он в шатуны подался, за что и отхватил от местного кузнеца. С Митричем шутки плохи. Но в любом случае, все местные медведи - бурые. Белых в этих краях отродясь не видывали. Да и выглядело существо лишь на первый взгляд похожим на медведя. Приглядевшись, Валентино увидел мускулистого человека, покрытого белой шерстью с головы до пят. Коту он напомнил некоего Шварценеггера. Раньше Валентино жил в городе, в ученой семье, и дочь хозяйки держала его портрет на стене своей комнаты. Тоже, наверное, видный ученый. Хозяйка как-то обмолвилась, что он специалист по хищникам, хотя сам профессор его не одобрял. Должно быть, ему не нравился его научный подход. В руках существо держало планшет с параболической антенной. Антенна то и дело норовила отвалиться, и существо, ворча себе под нос, пыталось пристроить ее на место. Это не так-то просто, когда пальцы в два раза толще антенны. - Вот тебе и раз! - озадаченно промяукал Валентино. - Неужели и впрямь снежный человек?! Существо оглянулось. Взгляд у него был не злой или даже раздосадованный тем, что его-таки обнаружили, а исполненный добродушия. Как у местного плотника Алексашки, когда тот трезвый. Да и в целом никакого ощущения угрозы от него не исходило. Валентино решил приблизиться. - Ну заходи, заходи, - добродушно разрешило существо. - А то торчишь там у всех на виду, меня демаскируешь. Привет, пушистый. Существо протянуло коту руку, позволяя ее обнюхать. Пахло шерстью и еще дюжиной легких ароматов. Валентино привычно запомнил букет запахов, и со своей стороны позволил себя погладить. Контакт был установлен. - Ну, забирайся, - сказало существо и, не дожидаясь кошачьего согласия, перенесло Валентино себе на колени. - А то тут и поболтать не с кем. Интернет не ловит, а вживую мне с людьми общаться, сам понимаешь, не с руки. Тебя как звать-то? Вот меня - Фёдор. Он показал обратную сторону планшета, где крупными буквами было выгравировано: "Фёдор". Точки над е походили на две капли воды, как их рисовали в прогнозе погоды, когда обещали небольшой дождь. - А меня - Валентино, - отозвался кот. Однако его собеседник не разумел языка животных. Точно человек. - А ты будешь Мяукало, - сказал Федор. - Ну давай посмотрим, Мяукало, что у них там делается, - он навел антенну в сторону моста. - Небось, до сих пор меня ловят! И он насмешливо фыркнул. - Да нет, - отозвался Валентино. - Это они снегоход потеряли. - Но тут я сам виноват, - беззлобно проворчал Федор. - Засветился ночью. Не думал, что они нос из дому высунут. Теперь долго не успокоятся. Это ж энтузиасты, чтоб им пусто было! Они всё странное на меня списывают. Ветка сломалась - снежный человек, прошел кто в тумане - снежный человек, да яблоко несчастное взял с кормушки - тоже я. Он недовольно фыркнул и махнул рукой, ненароком задев ветку. С нее начал сползать прилипший снег. Федор привычным движением поймал его в самом начале пути и удержал от падения, даже не прервав свой рассказ: - А уж если кто заметит - вообще беда. Вцепится как клещ. И ладно бы один, так он же в Интернете везде пропишет, что я тут есть. Тогда не трое, тогда целым косяком потянутся. А мне опять местожительства меняй! Впору уже сменить имя на Одиссея. Представляешь, Мяукало, в десятый раз переезжаю! Валентино согласно мяукнул. Он в своей жизни переезжал всего один раз, с городской квартиры сюда, в деревню, и долгое время полагал, что он переехал на один раз больше, чем следовало. Да и сам профессор, помнится, говорил, что один переезд равен двум пожарам и трем потопам. А уж десять раз подряд… - А что прикажешь делать? - продолжал жаловаться Федор. - Нынче серьезные охотники пошли, с техникой. Подготовились, - он снова громко фыркнул. - Да только я, Мяукало, тоже подготовился. Вот где они у меня все! Он продемонстрировал коту экран планшета. На экране отображалась карта Гегемонино и ближайших окрестностей. Сама карта была черно-белой, и на ней были отчетливо видны ярко-красные значки. Красные треугольнички обозначали снегоходы. Об этом прямо говорила подсказка внизу, хотя она и не сообщала, где чей. Тут они были просто номер 1, 2 и 3. Первые два краснели во дворе дома бабки Аграфены, а вот третий - рядом с мостом. Выходило, будто бы Мишка не доехал до моста буквально метров десять. Там действительно старый корень из земли торчал. Мог зацепиться за него. Вот только теперь там снегохода не было. - Вот тут у тебя прокол, - сообщил Валентино, указывая лапой на номер 3. - Нет его там. Федор ловко перехватил кошачью лапку и аккуратно отвел ее в сторону. - Ты, Мяукало, мне экран не поцарапай своими коготками. У меня картинка мелкая, тонкая, тут любая трещинка изображение перекрывает. Вот видишь, где тепловая сигнатура? Задел веткой неудачно, и на тебе. Под тепловой сигнатурой он, видимо, подразумевал три изогнутых графика в правом верхнем углу. Валентино при всей своей учености не смог постичь их смысла. Смог только разглядеть белесую трещинку не толще волоска, которая пересекала наискось второй график, словно вычеркивая его. Но сигнатуру хотя бы видно было. А вот маршруты обозначались такими же тонкими вереницами красных точек. Тут, пожалуй, трещина могла полностью перекрыть линию. Если бы, конечно, полностью с ней совпала. Некоторые точки, впрочем, были пожирнее, и рядом с каждой значилось время. Валентино решил, что это места остановок. Третий снегоход остановился у моста в половине девятого и по времени это совпадало с выходом Мишки. Его последний маршрут проходил от дома бабки прямиком к мосту. Видимо, чтобы не запутаться в тонких линиях, каждому снегоходу был назначен свой оттенок красного. У мишкиного снегохода он был темно-бардовым. Первый снегоход обозначался алым цветом, тогда как второй - малиновым. Сквозь них через мост пробегала цепочка вишневых точек. - А это еще кто? - мяукнул Валентино. След начинался от левого края карты, пересекал мост, уходя дальше мимо Гегемонино в сторону шоссе, но почти сразу возвращался и сворачивал к дому бабки Аграфены. Оттуда же и уходил почти в полночь обратно через мост за левый край. На краю карты размещалось фермерское хозяйство Топотенко. Федор навел на него свой прибор, и антенна опять отвалилась. - Эх, вот никак не держится, зараза такая, - беззлобно проворчал он. - Хотя паял по всем правилам, да, видно, морозец вносит свои коррективы. Так-то я рукастый. А ты, Мяукало, небось думал, что если я снежный человек, то я только вчера с пальмы слез? Фыр! Да у меня, между прочим, два высших заочно. По оптике и радиоэлектронике. Фыр-р-р! Непослушная антенна опять отвалилась. - Надо, пожалуй, еще какие-нибудь курсы закончить, - сказал Федор. - По монтажу электроники в условиях наших холодов. Наверняка есть какой-то секрет. - Тебе бы с Лексеичем подружиться, - отозвался Валентино. - У него золотые руки, когда трезвый. Опять же, тоже снежный человек. Правда, это уже когда выпьет. Впрочем, Федор и сам справился, кое-как приспособив антенну на место. На мосту как раз появился Петрович. За ним устало вскарабкались по склону путешественники. Федор навел на них антенну. Из планшета раздался приглушенный голос Мишки: - Да говорю вам, это точно гоминоид! - Слыхал, Мяукало? - проворчал Федор. - Даже не снежный человек. Гоминоид, - последнее слово он произнес по слогам и с явной обидой в голосе. - Да я, между прочим, уже над докторской диссертацией работаю! Он обиженно насупился и замолчал. - Не бери в голову, - мяукнул Валентино, и соскочил с колен Федора на снег. - Бывай, Мяукало, - негромко произнес вслед Федор. Валентино мяукнул, что, дескать, и тебе всего доброго, а сам побежал обратно. Не со всех ног, всё-таки лед под ногами, но быстро. Под мостом навстречу коту вылетел Иосиф. - Таки вывернулся гад, - сходу пожаловался старый ворон. - Это как? - на ходу спросил Валентино. Иосиф заложил над ним вираж и поведал, что у фермера действительно нашли какие-то запчасти, которые Мишка принял за свои и даже полез скандалить, но - увы! Зловредный фермер сумел доказать, что это совсем от других механизмов запчасти, а на снегоходовы только похожи. Иосиф, естественно, ему не поверил, но его никто и слушать не стал, а вот Петрович купился. Даже заставил Мишку извиниться. В общем, нет счастья в жизни старого ворона. Теперь вся компания направлялась в Гегемонино, дабы опросить тамошних свидетелей сиречь подозреваемых, но Иосиф был уверен, что это без толку. Он ведь тоже принял участие в поисках, обеспечивая поддержку с воздуха, и ни у кого из деревенских снегохода не видел. А это ж не пуговица, в карман не спрячешь. - Тогда точно без толку, - отозвался Валентино; ворон был хоть и старый, а глазастый. - А я тут кое-что накопал. Где Прохор? - Вон бежит. Прохор сбежал по утоптанной полосе к реке. - У нас безрезультатно, - коротко гавкнул он. - Нарыл чего-нибудь? - Ага, - отозвался Валентино. - Ты не поверишь! - Рассказывай! Валентино обстоятельно поведал ему о встрече со снежным человеком. - Надо бы мне с ним самому познакомиться, - проворчал Прохор. - Но не сейчас. Лишнее внимание привлекать не будем. Петрович уже остановился на мосту, высматривая, где там задержался его пес. - Говоришь, четвертый след проехал от фермы дальше по дороге и к нам? - уточнил Прохор. - Ага, - отозвался Валентино. - Метров на триста, не дальше. Потом вернулся. Но у фермера вроде нет снегохода. - За фермой дорога на Синькино, - продолжал Прохор. - Стало быть, Аристарх это. - Таки я видел, как он уезжал, - тотчас ввернул Иосиф. - С пустыми санями! - Вот как? - произнес Прохор. - Так что же получается? Если не он, то снежный человек? Но какой ему прок? - Вывел из строя одного из охотников на него, - подсказал Валентино. - Пешком по нашим сугробам не больно-то побегаешь. - Это верно, - согласился Прохор. - Но так он одновременно создал стимул вести поиск не только охотникам. Они, как ты говоришь, у него и так на контроле. А теперь минус один охотник, да плюс мы с Петровичем. А Петрович и лесника призвать может, и из района помощь. Неравноценный размен. Нет, тут другое. - Идем, Прохор, - окликнул Петрович с моста. - Нашел что-то? - Иду, - отозвался Прохор. Он тяжело поднялся по снежному склону. Нет, здесь не то, что на снегоходе, тут и на санях запросто перевернуться можно. Секунду подумав, Прохор призывно пролаял, и побежал дальше прямо, как и описывал Валентино. Под снегом лежала проселочная дорога. Где она проходила, знали только местные. В смысле, не только обитатели Гегемонино, но и окрестных деревень тоже. Это был кратчайший путь к шоссе. Снег тут не был примят и очень скоро "побежал" превратилось "занырял". А как иначе, когда его навалило Прохору аж по шею?! Вита посмотрела на это и просто не пошла. Макс с Мишкой старались не отставать от Прохора с Петровичем, но куда им до тренированных деревенских жителей? Прошли они действительно метров триста. Макс с Мишкой уже начали выбиваться из сил. Прохор тоже подзапыхался. Всё-таки возраст. Даже подумал, что, может, Валентино что-то напутал и надо поворачивать назад, но тут он приметил поломанный кустарник. За кустами на боку лежал снегоход, частично присыпанный снегом. - Петрович! - пролаял Прохор. Участковый подошел, глянул и махнул рукой охотникам. Те еле добрели до него. - Ваш? - спросил Петрович. - Ага, мой, - немедля отозвался Мишка. - Вон красная картинка на баке. Сам лепил. - Ну, тогда вы и доставайте. Снегоход вытаскивали добрых полтора часа. Макс с Мишкой вспомнили весь бранный лексикон, благо Вита не слышала, а Петровичу на службе и не такое приходилось выслушивать. Вначале они поднимали снегоход с боку на полозья, а потом выводили по глубокому снегу к дороге через канаву. Ее под снегом не видно, но если форсировать ее с тяжелым снегоходом - вполне ощутимо. - Как ты только умудрился сюда заехать? - ворчал в который раз Макс. - Да клянусь, не я это, - отзывался Мишка. - А кто?! Гоминоид? - Может, и он! - запальчиво отвечал Мишка. - Осерчал на шайтан-машину и закинул куда подальше! Макс ему не поверил. Прохор - тоже. Он был склонен подозревать Аристарха. Небось заметил брошенный снегоход, когда ехал в деревню, и решил прибрать технику к рукам. Сразу уволочь к себе не с руки, вдруг кто заметит, а вот когда гости съехали бы, мог бы и вернуться. Если что, сказал бы, что случайно нашел. Синькинские - они те еще жуки! Однако закон на этот счет строг. Нет доказательств - не гавкай! Поэтому Прохор только наблюдал, как эти двое вытаскивали свою технику да ругали друг друга. Так, переругиваясь, пару часов спустя и отбыли в Синькино. Ворон Иосиф последовал за ними. По его словам, и Федора он пару раз замечал. Тот проследил за путешественниками до гостевого домика. Там компания вдрызг разругалась между собой и съехала следующим же днем. Ну а Федор обосновался на Стрекозином ручье. Там такие заросли - сам черт ногу сломит, не говоря уже о людях, пусть и снежных, но по зиме можно зайти по льду с реки. Валентино уже после нового года заскочил его проведать. Федор сидел на поваленном дереве, увлеченно тыкая пальцем в планшет, но гостя заметил еще на подходе. - А, Мяукало, - радостно приветствовал он кота. - Заходи, заходи. А я вот всё свою диссертацию пишу. "Миражи в условиях крайнего Севера" называется. Доказываю, что я - всего лишь мираж. Вроде убедительно получается.